Из записок провинциального кузнеца. Пролог
Каждый смотрит на мир со своей колокольни. И для каждого мир выглядит немного не так, как для другого. Во-первых, мир меняется постоянно. Меняется не только внешне, но внутренне. Меняется сознание людей, которое изменяет мир, а изменившийся мир опять корректирует сознание. Один сетевой известный лектор-психолог любит утверждать, что люди, порой, отличаются друг от друга больше, чем птички от рыбок. Это наши с вами современники, а что же тогда говорить о разумных, стоящих на границах разных эпох?
Первым ударом по моему убеждению, что люди прошлых веков относились к жизни так, как и мы был железный крест с некой древней колокольни, который я осматривал в одном провинциальном музее.
Крест как крест, если бы не одно но… В своем изделии мастер из 15 или 16 века (к сожалению не помню точно) использовал все известные приемы работы с металлом в то время. Однако, декорируя изделие и прошивая отверстия в несущем основании креста с одной стороны, кузнец оставил огромные заусенцы с другой. Эти заусенцы не смогло сгладить даже время. Чтобы убрать их мастеру нужно было сделать всего несколько ударов молотком, но он их не сделал. Он не захотел потратить две минуты свое времени.
Приемщик, в лице какого-то духовного сана, эту работу принял. Сейчас за такой косяк мастеру руки бы оторвали и, естественно, работу не приняли. Однако и у мастера, и у приемщика был один очень веский аргумент, который и позволил водрузить крест на колокольню в том виде, в каком он был сделан. Догадаетесь какой? Отложите чтение в этом месте на минуту и подумайте. Если догадались, вы еще не слишком оторвались от своих предков по способу мышления.
Правильно – издалека не видно, поэтому и так хорошо. Прагматичность, целесообразность и экономия – вот столпы, на которых зиждилось сознание человека прошлого.
Увлекшись металлом, я поставил над собой эксперимент и он растянулся на годы. Задача была проста: выжить в шкуре мастера прошлых веков. То есть, я сам варил сталь, делал из нее изделия и продавал. Ничем другим, кроме как варкой стали и продажей из нее изделий, я не мог пополнить свой бюджет. Наверное, я до сих пор остаюсь единственным таким кузнецом в мире, кто живет только со своего булата. Нет, других, кто варит булат много, но тех, кто живет только за счет него, похоже, нет. Дамаск – есть. Булат и дамаск – есть. Только булат – кроме себя не знаю никого.
Понятно, в одном я упростил себе задачу – пользовался электричеством и современным инструментом, в другом – усложнил. Я делал все сам. В том месте, где мастер прошлого воспользовался бы услугами смежника или помощника, я работал один. Разделения труда штука хорошая и существует даже у животных, однако в моем случае было крайне малоприменимо: я делал клинки только из булата, а купить из него хорошую полосу проблематично и сейчас.
Приходилось самому копать нужную глину, отмучивать ее, лепить тигли. Всему этому я научился сам. Как научился искать руду, варить кричное железо и из него делать какие-то ненужные вещи. То есть, я проходил историю металлургии руками в одной отдельно-взятой мастерской.
Постепенно менялся подход к делу, менялось логика и сам взгляд на мир. Древние тайны металлургии, вдруг, переставали быть тайнами, а превращались в обрывки неких технологий. Непонятное становилось элементарным, а ритуальное обыденным.
Кстати, вопрос номер два. Подумайте, для чего нужны дырки на изделиях ямочно-гребенчатой керамики. Даю подсказку: если вы прочитаете где-то, что это такой узор, смело можете послать автора подальше. Только современный человек-историк с измененным цивилизацией сознанием мог обозвать ровные ряды ямок узором и тем более ритуальным.
Со временем я понял, что варить самому железо просто глупо. Проще его купить. Так я изобрел разделение труда в металлургии, как до этого изобрел ямочно-гребенчатую керамику. Позже я «изобрел» некоторые виды печей для плавки стали. Одну из таких откопали ученые-археологи из Нидерландов в северной Африке (пишу по памяти, лень их работу поднимать).
Разобрав печь и обнаружив несколько интересных ее особенностей, археологи сделали правильный вывод, для чего они нужны. Затем, испугавшись чего-то (или кого-то) они изменили свое мнение и написали, что эти обнаруженные особенности печи служили для отправления религиозных ритуалов. Странно, в моем случае и в моей точно такой же печи эти особенности служили для сепарации расплава по углероду. Вопрос номер три: что заставило ученых-археологов изменить свое мнение?
Современная наука сродни религии. Рулят там авторитеты, то есть научным миром правит бюрократизм и догмы. Случалось мне общаться на эту с разными людьми и от науки, и от религии. Разницы в подходе к делу я не увидел. Если настоятель какого-нибудь благочиния не может что-то сделать, не запросив разрешения вышестоящего начальства, а тот у своего, то и ни один аспирант не может продвинуться без своего научного руководителя, который тоже назначается свыше.
Вот захотел у нас местный настоятель установить камень с надписью в память одного события. Пришлось писать запрос в епархию и получать благословение. Так и младший научный сотрудник, если что-то откопал, то не сам должен думать, а спросить у некоего авторитета, лучше у своего начальства. А если, вдруг, что-то решился написать, то обязан сослаться на известную работу, желательно академика.
А вот академики ошибаться не любят (какие же они тогда академики?) и всякий непонятный предмет относят к ритуальным. Поэтому с некоторых пор и стало существовать негласное правило, по которому непонятные предметы надо относить к ритуальным. Вот и попадает туда все что угодно: печи, миски, тарелки, горшки и даже новые топоры.
Слушал как-то гида в Московском историческом музее. Уши вяли от его сказок про то, как к бронзовым котлам с помощью кузнечной сварки приваривали ручки. Это стерпел, но когда история дошла до найденных археологами ритуальных топорах, спросил:
- Почему так решили, что эти топоры характерных форм и размеров, из характерного для того времени материала атрибутированы как ритуальные?
Смерив меня снисходительным взглядом, гордо выпрямившись, гид изволил открыть мне великую научную тайну. Вопрос номер четыре: что сказал гид?
Сначала его ответ меня шокировал, а потом, вспомнив про прикованные к бронзовому горшку ручки, согласно закивал головой.
Гид рассказ мне, что топоры долго исследовали под микроскопом и не нашли на их поверхности следов износа. По этой причине, эти изделия древних мастеров и отнесли к ритуальным, тем более, что подняты они из захоронения. Все логично, но ведь с другой стороны, хорошему человеку в могилу бэушную вещь не положат. В старые недобрые времена и жен, и наложниц, бывало, вместе со всем скарбом к покойнику закапывали.
Но да ладно, возвращаюсь к нашим бронзовым ручкам и академикам. Спросил, кто рассказал музейным работникам про технологию соединения частей бронзовых изделий кузнечной сваркой. Оказалось некий знакомый то ли реставратор, то ли кузнец. Не удивительно, что и выдающемуся нашему академику Колчину, написавшему замечательные работы по древнему русскому железу, тоже кто-то из знакомых слесарей рассказал о старых технологиях.
Они, эти современные слесаря, черта лысого тебе из любой железки вырежут, а вот про древние кузнечные технологии мало что знают. Поэтому описав подробно технологию получения трехслойного ножа, о более поздней косой наварке академик Колчин промолчал, как и почти все другие ученые после. А кто не промолчал... расскажу об их ошибках позже.
Это мы плавно подошли к парадоксу 10 века, как я его обозвал.
В 10 веке на территории Руси был распространен тип пятислойных, а позже трехслойных ножей. По описанной технологии (кстати, ее бездумно повторяют наши самые известные мастера) заготовка ножа после сварки обрабатывалась напильником. То есть, почти две трети металла (очень дорого в то время) мастера пускали в отход. Как они вытачивали из полосы свои ножи и чем, никто не знает. В раскопах того времени обнаружена куча ножей и пара грубых напильников (один из которых по дереву) и ни одного электроточила. Все есть, а напильников, которыми, по идее, обрабатывались заготовки – нет. Вообще нет, относительно того количества найденных трех – и пятислойных ножей.
Время шло, в 12-13 веках стала превалировать технология косой и, местами, торцевой наварки. Кузнецы экономили на всем. На нож уходило 5 -15 грамм стали, которая наваривалась тонкой полоской с одной стороны на железную основу клинка. Даже не буду спрашивать, сможете ли вы, подумав, сказать, как это делалось. Дело в том, что даже современный мастер-кузнец не сразу до этого додумается. Многие так и не догадались, потому как изменилось сознание и логика тоже.
Получается, что в 13 веке и далее ножи делались только с помощью ковки, а обработка металла резанием была забыта и стала активно развиваться только с массовым появлением электромоторов. Однако, даже современные мастера с ленточными гриндерами очень неохотно берутся сделать аутентичный трехслойный нож - клин по обуху и клин по плоскостям – так как это очень трудоемко. Но, как говорят учебники, мастера 9-10 веков восьмисантиметровым напильником с параллельной насечкой делали это массово и легко. Куда делись напильники 10 века никто не знает. Может печенеги уволокли или половцы – неизвестно. Сейчас, имея электроточило, такие ножи делать не любят, а вот в десятом веке не имея напильников очень любили. Парадокс.
Саму древнюю технологию изготовления таких ножей без точила и напильника я уже показывал, при желании можно найти в Сети, а я постепенно подвожу к главному - к изменившемуся взгляду на мир и, соответственно, поступков. А наши поступки определяют путь, по которому мы идем.
Мы давно не покупаем ножи. Мы приобретаем бренды, упаковку, легенд, но не сам нож, не его суть. Да все что угодно покупаем: заточку, твердость, блеск, коррозионную стойкость, удобство рукояти - все то, на что нас развели.
Мой нож с косой наваркой и березовой рукоятью прекрасно работает на кухне. Он легко затачивается, и я не боюсь, что он сломается. На его изготовление ушло 100 грамм железа, 15 грамм стали и кусок дерева. Удобно, экономно, технологично. Это понимаю я, понимали мастера 13 века и их покупатели: минимум материалов и затрат, максимум функционала. Так продолжалось очень долго, пока качественная сталь не стала доступной.
Современные массовые технологии таковы, что на изготовление одного ножа затрачивается раза в два-три больше стали, чем он весит. То есть, две трети стали идет в отход. А теперь представьте, сколько ресурсов было потрачено на изготовление этих двух третей выброшенной стали. А ее даже не переплавить уже – она уничтожена.
Кто-то копал руду и уголь, кто-то добывал газ, кто-то это все вез на завод, где кто-то выплавлял сталь. Потом прокатка в листы, полосы, погрузка, развозка и две трети этого труда идет прахом. Апофеозом всему этому - технология изготовления крышки головки блока к двигателю, которую я как-то увидел в Сети.
Большой брусок стали подается на стол к умному станку. И на этом станке из бруска вырезается крышка толщиной в пару миллиметров.
Эту крышку можно сделать обычной штамповкой, но технологи решили пойти другим путем – путем резания. То, что процентов 90 дорогой нержавейки (делалась деталь для элитного авто) ушло в никуда – ерунда. То, что вся эта предварительная суета с рудой, плавками и прокатом оказалось просто тратой ресурсов с заменой потраченного труда, материалов и времени на зеленую резаную бумагу в карманах, это с точки зрения современного человека – разумно.
Я уже задавал этот вопрос, мол, логично ли это? И получал однотипный ответ: «Конечно, это правильно. Авто-то дорогое, да и люди зарплату получили».
А если бы направить всю эту потраченную впустую энергию в другое русло? Если обошлись бы штампованной крышкой из жести, ведь под капотом-то, как и на колокольне не видно, хуже бы стало?
КПД человечества с развитием производства в какой-то момент стал падать. Пар пошел в свисток. Вот у одного человека может быть сто разных ножей из самой качественной стали, однако работать он сможет только одним. Даже если этот нож будет самым простым ножом с косой наваркой лезвия, ничего не изменится. Пример с ножом для простоты, вместо него можно взять автомобили или айфоны. Получается, что человечество работает вхолостую, а с некоторых пор стало работать с отрицательным КПД. Истерия с вирусом тому пример. Придумали проблему, которую бы не заметили еще 50 лет назад. Пройден пик ресурсов? Тормозим потребление? Нет, просто сознание изменилось и понять к чему приведут те или иные действия уже нельзя: холодный расчет заменили чувства, а вместо реальных дел - слова.
Мир уже не тот, как раньше. Из мира возможностей, он превратился в мир идей.
Захотел как-то древний непальский мастер сделать себе топор. Обычный топор с отверстием под топорище, а рядом только одно месторождение железа, да и то с серой. Маялся, маялся и получился у него вместо топора кукри. А потому как по-другому нельзя: железо с серой красноломко. Идея была, а возможностей не было. Вот и дожил кукри до наших дней и стал легендой. А все сера виновата. Это кто знает?
Тот же Леонардо да Винчи много чего придумал. Вот только технологические возможности не позволяли это в материале осуществить. А теперь если кто задумал сделать ракету, ракету и получит. Захочет остановить экономику – остановит, потому как возможности есть.
Не так давно в одной крестьянской семье было всего три-пять железных вещей и ничего, жили. Хреновенько, но сравнить не с чем было, потому нормальной такая жизнь казалась, хоть и выживать надо было. А теперь выживать не надо и из сознания исчез поддерживающий жизнь человечества прагматизм. Целью жизни людей и государств стали зеленые бумажки и цифры в памяти компьютеров.
Когда-то в Японии существовала жестокая традиция «обасутэ»: чтобы выжить молодым стариков относили подальше умирать. Сейчас, спасая стариков от непонятного вируса, могут убить экономику, а вместе с ней и всех остальных. Изменилось сознание, изменился взгляд на мир и мы уже не покупаем вещи как таковые, мы покупаем, как я сказал выше, нечто другое.
