Из наблюдений за людьми
В соседнем дворе жил парень по кличке Тагай.
Невысокий, жилистый, с вечно разбитой губой и мрачным, тяжелым взглядом бывалого бойцовского пса. Дрался часто. Иногда даже по расписанию: утром с этим, после обеда с другим... Казалось, что у человека два состояния: драка и подготовка к драке.
Родители ставили его детям в пример наоборот:
– Будешь плохо учиться – станешь как Тагай.
Хотя Тагай учился хорошо, и радовал мать не только своими синяками, но и отметками в дневнике.
Однажды увидел меня и пригласил подраться за домом, чисто по приколу. Просто подошел и нежным вкрадчивым голосом говорит:
– Идем помахаемся.
Ну, не позориться же. Пошли махаться на пустырь у нас за домами. Он, естественно, оказался опытнее и сильнее, вздул меня. Потом стоял надо мной, пока я лежал на пыльной земле, вытирая кровь из носа. Долго смотрел. Затем протянул руку, и помог подняться. Подвел к дырявому крану, торчащему посреди пустыря, помог умыться. Хлопнул по спине и, что самое неожиданное, пробормотал:
– Извини.
Я видел, как он уходит, немного поникший, ссутулив плечи, пока я вытирал остатки крови с лица и футболки.
После той драки он часто начал замечать меня на улице, подзывать, здороваться. Весело хватал за плечи, тряс, представлял друзьям со словами:
– Кто посмеет его тронуть – лично отмудохаю.
День за днем: мы постепенно подружились. Он пригласил меня к себе домой, показал свой вечно заляпанный грязью мопед, на котором любил кататься вечерами. С матерью познакомил. Она оказалась у него маленькой щупленькой женщиной, которая, хихикая, шутила, какой у нее сын хулиган:
– Ничего не могу с ним сделать, Раф. Уж такой, какой есть. Хорошо, что хоть учится нормально.
Так и бродил он два года по нашим дворам со своей компанией, устраивая битвы за авторитет, территорию или девчонок. Я в его похождениях не участвовал, но мы часто, бывало, сидели за гаражами, раскуривая одну сигарету на двоих и лузгали семечки. Таскал ему из дома лед, когда он приходил побитый под мои окна.
Я вечно укорял его:
– Ну нахрена тебе это надо! Успокойся!
А он отмахивался, потирая ушибленные места:
– Я никакому козлу спуску не дам!
А однажды за меня вступился, когда я столкнулся с тремя враждебно настроенными сверстниками. До сих пор помню, как он оставил пыльный отпечаток своей ноги на футболке одного из моих оппонентов, влетев в него с разбегу. Оппоненты, увидев Тагая, как-то резко утратили интерес к конфликту и спешно ретировались.
Потом Тагай с матерью переехал в другую страну. Перед отъездом он отыскал меня, приобнял за плечи и нежным вкрадчивым голосом сказал:
– Ну что, помахаемся напоследок?
Мы рассмеялись, посмотрели друг на друга, потом он больно ткнул меня кулаком в грудь и кивнул головой:
– Бывай, Раф.
– Бывай, Тагай.
И ушел, оставив за собой воспоминания, смешанные со вкусом крови и земли на губах и запахом пыльных летних дворов, где он вел свои бесконечные войны.