Гребень из рога единорога (часть 4 глава 2)⁠⁠

часть 3

На сцене следующая команда артистов начинает петь, и пользуясь, что всё внимание теперь уделено им, мы проскальзываем мимо стражи в сторону парка. А там, сделав крюк, заходим с противоположной стороны дворца. Здесь охрана присутствует в весьма прореженном состоянии — обеспечение безопасности Ани первоочередная задача, и основная масса гвардейцев сейчас концентрируется поблизости от короля. Чем мы, конечно же, пользуемся.

— Тут всегда открыто, — уверенно заявляет Пиф и кивает на окно в цоколе.

— Куда оно хоть ведёт? — На всякий случай просчитываю случайные варианты незапланированных встреч.

— В комнату прислуги, — отвечает осёл.

— Отлично! Любопытство прислуги общеизвестно. Нисколько не сомневаемся, что все они сейчас в числе активных зрителей, — комментируют сапоги, которым вновь разрешено разговаривать.

Я первым лезу в окно. И оказываюсь в небольшой комнатке с нарами вдоль стен; разбросанными, где попало, женскими вещами; какой-то мелочёвкой на столе... под столом... и вообще везде, куда только падает взгляд. Судя по числу незаправленных шконок, здесь проживает всего-то шесть человек, но по количеству разбросанных вещей кажется, что это место обитания никак не менее взвода солдат. Если бы, конечно, солдаты были женщинами и столь же безалаберными с приборкой своей казармы.

— Узнаю комнату кухарок, — ностальгически произносит залезшая вслед принцесса. — Здесь ничего не изменилось. Разве что, вещей поубавилось...

— Поубавилось? — удивляюсь я, — Это радует. Иначе, бы мы вообще не смогли здесь передвигаться...

— А меня здесь всегда вкусно угощали, — вспоминает былые радости жизни и Пиф. — И я никогда не пересказывал королю, кто что и в какой суп уронил при готовке...

— Хм-м-м. Глядя на местный бардак, я нисколько не сомневаюсь, что роняли часто и помногу, — соглашаюсь я.

— Мне, может, переодеться? — спрашивает принцесса, кивая на разбросанные повсюду вещи.

Я прикидываю варианты. Наряд клоуна, конечно, хорош, но слишком ярко вызывающ и, как оказалось, привлекает к нам излишнее внимание.

— Хорошая идея, — соглашаюсь я.

Когда выходим из обители кухарок, Дариада выглядит весьма привлекательной служанкой. И только короткая стрижка вызывает некий диссонанс половой принадлежности.

— Не слишком ли ты привлекательна? — спрашиваю я.

— Что? Это комплимент? — удивляется принцесса.

— Нет. Это обеспечение безопасности нашего путешествия.

— Я прихватила кое-чего из косметики. Правильно нанесённый макияж делает чудеса.

— Да-а? Как-то сомнительно.

— Даже не сомневайся. Я знаю. — Встревает в разговор Пиф.

— Ты это, давай, веди тайной тропой в комнату Мариады.

— За мной. — Пиф подходит к одной из стен в коридоре прислуги и жмёт копытом неприметный рычаг.

Панель стены распахивается тёмным проёмом, в который и ныряет наш опытный провожатый. Мы переглядываемся с принцессой. Судя по её удивлённому взгляду, она и сама не в курсе некоторых тайн этого дворца.

Проход, куда мы попадаем, узок, снизу доверху затянут паутиной и очень тёмен. Обилие паутины радует — ясно, что этим тайником давно никто не пользовался. И наш провожатый, ловко лавируя впереди, предупредительно собирает на себя труд многих поколений местных паучков. Пока мы с принцессой неловко протискиваемся между деревянной облицовкой и камнем стен дворца, Пиф чувствует себя как рыба в воде, ничуть не страдая от непрерывно мучающей нас жуткой смеси клаустро- и арахно- фобий. Такая вот странная профессиональная деформация осла.

Пробираемся по тайному лабиринту мы довольно долго, периодически замирая, когда по коридорам проходит кто-то из стражи или его постоянных обитателей. И если передвигаться в этих извилистых проходах довольно напряжно, то для наблюдения за тайной жизнью дворца созданы все условия — в деревянных панелях сделаны многочисленные глазки, прикрытые задвижками, и полости для прослушивания разговоров. И Пиф периодически приникает к глазкам, привычно открывая-закрывая задвижки своим длинным языком.

— Тяжела и неказиста жизнь дворцового вуайриста, — на очередные ослиные подглядки язвят сапоги.

— Но-но, только не надо. Я же стараюсь не комментировать консистенцию того, куда вам порою приходится прямиком вступать, — обиженно отвечает Пиф, отвлекаясь от очередной рекогносцировки.

— Хм-м-м... Дельное предложение, — неожиданно легко соглашаются сапоги.

Видимо, тот самый навоз на постоялом дворе произвёл на них должное впечатление.

— Нам сюда. — Пиф толкает стеновую панель, которая легко откатывается.

И мы оказываемся в богато украшенном коридоре.

— Ого! — восклицает принцесса, — Это же жилые комнаты сестры.

— Я тут всё знаю, как пару копыт, — довольно произносит Пиф.

— Что тут с охраной? — спрашиваю я.

— Им сюда доступ запрещён. Они все за периметром, — поясняет принцесса.

Она быстро проходит по коридору и заглядывает в одну из дверей. Мы с ослом следуем за ней.

— Пусто! — разочаровано восклицает Дара.

И действительно, комната поражает своей зияющей пустотой. Особенно на контрасте с жилищем кухарок — посреди комнаты одинокая кровать с балдахином, два пустых шкафа с дверцами нараспашку и даже ажурное трюмо с большим зеркалом столь же пустынно, как и та пустыня, откуда когда-то вылез этот Ани.

— Что, ни единой забытой вещицы? — удивляюсь я.

— Ничего, что принадлежало бы Маре.

— А как на счёт шкафов? — спрашивают сапоги.

— Чего — шкафов? — переспрашиваю я.

— Ну, шкаф же ей принадлежит?

— Ей, — соглашается принцесса, — И что?

— Может, шкаф с собой прихватить? — наивно предлагают сапоги.

— Чего-о-о? Вы как это себе представляете? — на всякий случай интересуюсь я. Может, у сапогов некая тайная технология припасена по перемещению громоздких предметов.

— На Пифа взгромоздим и айда...

Тайная технология оказывается совсем не тайной, а кажущаяся наивность сапогов — вполне себе продуманной стратегией на упоминание ослом той самой консистенции. И я с сомнением смотрю на осла — раздавит его шкаф... не раздавит...

— Не пойдёт, — уверенно заявляет осёл, открещиваясь от сомнительной роли грузчика крупногабаритных предметов, — В тайный проход не пролезет.

— Да ну-у, — отказывается от предложения сапогов и принцесса, — Необходимы носимые вещи. А на сколько я знаю, Мара эти шкафы никогда не надевала... Наверное.

— Мы только предложить... — Тут же включают заднюю сапоги. — Так сказать, мозговой штурм.

— Были бы ещё мозги, — бурчит осёл, обиженный предложенной ему сапогами ролью.

— Что будем делать? — спрашиваю принцессу. — Без вещей Мару не найдём.

— Предлагаю спросить у Фука, — предлагает Пиф.

— Дельно, — соглашается Дара, — Только где его найти?

— Это кто такой? — уточняю я.

— Консьерж, — поясняет Пиф, — Только как бы он ни того... Ни помер. Ему же лет уже под все сто.

И мы направляемся в противоположную часть дворца на поиски без фонарей престарелого консьержа...

— Пиф!? — поражается старик в ливрее, когда мы всей гурьбой заваливаем в его жилую комнатку, — Принцесса?!

— Фука! — радуется Дара.

И пока бывшие и нынешние обитатели дворца заняты радостью нежданной встречи, обсуждением проклятого Ани и прочей малозначительной ерундой, я усаживаюсь в хозяйскую кресло-качалку передохнуть. Всё-таки день выдался весьма суетным — одно только представление на подмостках сколько молодецких сил отняло...

— У гномов?! — восклицает Пиф, пробуждая меня от дремоты.

— Да. — Трясёт седой головой Фука. — Все вещи принцессы проклятый Ани заставил продать гномам. Чтобы ничто не напоминало...

— А ты как остался при дворе? — удивляется Дара.

— Кто-то же должен был остаться из знающих всю местную «кухню». А в силу моего возраста и прогрессирующей деменции, угрозы для проклятого Ани я не представляю. — Печально пожимает плечами Фука.

— Это что... — вмешиваюсь в разговор я, — Это нам теперь под землю, что ли, к гномам тащиться надо?

— Да, — подтверждает нерадостную перспективу принцесса. — Там теперь надо искать вещи Мары.

И я начинаю сомневаться — а стоит ли та принцесса и то полкоролевство стольких усилий? А ответ совсем не однозначен.