Город. Утро⁠⁠

Раннее утро.
Город тянется, как тесто на пирог: пахнет хлебом, тревогой и туманом.
Воздух густой, как суп — с привкусом пряностей и чего-то неясного, словно кто-то добавил в него ложку беспокойства.
Каменная площадь дрожит от шагов. Пёстрые прилавки, торговцы, крики детей — всё замирает, будто сцена в театре, когда из тумана выходят ОНИ.
— Генри — в шаманской юбке, с бубном и раскраской, будто его посвятили против воли.
— Лили — с антигравитационной причёской, победившей фен, и выражением «я вас всех насквозь вижу».
— Лукас — в длинном пледе, из которого самодовольно выглядывает хвост.
С рынка доносится дрожащий голос:
— Кто-то идёт… из отеля! Они идут сюда!
Город впадает в панику.
Ставни — хлоп.
Таблички «Открыто» синхронно переворачиваются на «Закрыто».
Голубь разворачивается в воздухе и исчезает в тумане.
Машины резко срываются с места и исчезают в переулках. Люди разбегаются — кто в подвал, кто в магазин, кто просто орёт и бежит, не глядя, за угол.
На крыльце одного перекошенного магазинчика с надписью «МЯСО», углом вросшего в землю, мирно дремали две собаки.
Увидев приближающуюся троицу, они взвыли, заскулили — и дали такого стрекоча,
что пыль встала столбом, а сами, поджав хвосты, исчезли, будто увидели саму Смерть… в тапках.
Улица пустеет буквально за секунду, как будто сам город втянул своих обитателей обратно внутрь себя.
Троица останавливается в центре площади.
Тишина.
Ветер носил по площади пакет: «Спасибо, что выбрали нас»,
и банку «Тюлька в томате — минус 30%».
Из всего города не двинулся только один житель города.
На открытом балконе второго этажа — мужик в спортивках. Пузо. Засаленное кресло. Майка растянутая. Бутылка пива на животе.
В одной руке — чипсы, которые он жует вместе с пакетом, с яростью.
— НУ, БЕЙ ЖЕ, БЕЙ!!! — орёт он в сторону телевизора.
— Да… — оглядывается Генри. — Наверное, всё-таки стоило переодеться.
— Хотя есть плюсы, — добавляет. — Парковка свободна.
— И очередей в магазинах нет, — кивает Лили.
ПЛЯМС. Яйцо прилетает Генри прямо в лоб.
Желток медленно стекает по носу, как откровение.
Лили и Лукас переглядываются и захлёбываются от смеха.
— Это что, крещение? — хмыкает Лукас.
— Ага. Только шаманское, — отвечает Лили, оглядываясь. — Похоже, проверяют, не демоны ли мы…
— И вам доброе утро, дорогие жители прекрасного города… — произносит Генри, не поднимая головы.
С балкона доносится крик:
— ГОООЛ!!! А теперь ЖАРЬ их, как наших на ЕВРО!
Мужик вскакивает, размахивает руками, как тренер на последней минуте матча.
Лукас только успел выдохнуть от смеха над Генри —
ШМЯК. Помидор прилетает ему прямо в щёку.
Телевизор заорал ещё громче:
— ДААА! БЕЙ УЖЕ!!! ГОООЛ!!! УРААААААААА!!!!!
— Он даже не замечает, что город в осаде… — Лили поднимает взгляд.
— Он вне времени, — констатирует Лукас.
— Футбол — это параллельная вселенная, — кивает Генри. — А он, похоже, член клуба «Сведомые уже в пиве».
Лили бросает взгляд на крышу.
Там дети дерутся за корзину с яйцами.
— Они что, делят очередь бросать в нас?.. — удивляется она.
— Всё по пророчеству… — почти шепчет Генри с благоговейной интонацией. — Когда яйцо летит раньше слова — знай, оно скоро окажется у тебя на лице.
— Генри, тебя, по-моему, конкретно шибануло тем яйцом, — качает головой Лили.
— Интересно… — задумчиво говорит он, — а чем тебя будут крестить?..
ФЮХ — свист в воздухе. Лили инстинктивно скручивается, как кошка на автопилоте.
— ОК. Что-то длинное и зелёное… — констатирует она.
ШЛЁП. Огурец летит в сторону Лукаса — но не долетает.
Хвост выныривает из-под пледа и ловит его на лету. Резко, точно. Как хлыст. Или боевой змеевик.
Секунда тишины.
Лукас моргает.
— Он… поймал огурец?..
Хвост гордо поднимает трофей.
Изгибается. Будто кланяется публике.
— Ну вот, — хмыкает Лили. — Теперь точно ясно, кто у нас в команде с боевыми навыками.
Из ниоткуда раздаётся голос — почти пророческий, почти театральный:
— ОНИ НАСТОЯЩИЕ!!! МОЖНО ВЫХОДИТЬ…
Ставни приоткрываются. Люди выглядывают. Улица понемногу оживает.
И вдруг — старческий голос, хлёсткий, как мокрое полотенце по спине:
— ХУЛИГАНЬЁ!!!
Лили оборачивается.
Из-за угла появляется старушка: потрёпанные тапки, платок на голове — как шлем у военврача, взгляд — как рентген с претензией.
Идёт прямо к ним, словно на парад по случаю апокалипсиса.
— Вот-вот. Посмотрите на них. Где их родители?.. — бормочет Лили, пятясь чуть назад.
На полпути старушка замечает огурец в хвосте Лукаса.
Хвост замирает, сжимает добычу крепче.
Секунда напряжения. Кто-то моргнул — и всё началось.
— А ну отдай, зараза хвостатая… — шипит старушка.
И, не дожидаясь ответа, выхватывает огурец с боем — как будто спасает боеприпас из лап вражеской разведки.
Хвост дёргается, сражается... но в итоге уступает, будто обиженный кот, у которого отобрали колбасу которую только, что стащил сто стола.
Она отходит на шаг, прижимает огурец к груди.
— Всё переводят на вас ПРОДУКТЫ, паразиты… Яйца, помидоры, огурцы…
— А этот я заберу. На салат.
Затем, неожиданно, она подходит ближе, прищуривается, сжимает огурец, как свечку, и делает крест в воздухе:
— Нечистая вас с миром и от дурного! — бормочет. — Да покинет вас, чего бы там в вас ни сидело.
— Нас только что перекрестили… огурцом? — моргнула Лили.
— Это огуречный экзорцизм, — кивнул Генри. — УХ, после такого в нас ни одна зараза не задержится. Наверное.
Лукас поправил очки хвостом, вдавив их себе в переносицу.
— Ну вот, теперь мы официально очищены. Осталось только печать на лоб и справку из потусторонней регистратуры.
— Етресните меня бубном… — устало выдохнул Генри, глядя в небо. — Что вообще происходит?..
— Тебя уже треснули! И прямо в бубен! — крикнул кто-то из толпы.
— ОК… Всё. Можно теперь просто в булочную?.. — Лили вытирает щёку.
— Если нас туда вообще пустят… — вздохнул Генри.
Он повернулся к Лили:
— Слушай, у тебя ведь был тот номер… С того листка, что ты вытащила в гробнице?
— Ага, — кивнула она. — Я же говорила, это номер архива.
— Прекрасно. Тогда идём. Прямо сейчас.
Он расправил плечи, будто накинул на себя броню.
— Надо выяснить, что за номер. И что там прячется. Пока не подвезли ещё боеприпасы — давим на педали.
Лили бросила последний, полный тоски взгляд на булочную.
— Ну вот, опять. Только захотела мак… — вздохнула, подняла с пола фен и добавила:
— Пошли, недошаманы.
— Надеюсь, в мэрии нас хотя бы не закидают яйцами… — буркнул Лукас.

Отель 29,5 Шаманов