Глава 7. Адмирал Гелий⁠⁠

И почему им вздумалось присобачить кассу на тот же адский клей, что и охранника. Я стоял и ждал, когда клей подсохнет, и можно было бы его чем-нибудь выковырять. Вот стою я такой героический, руки по колено в крови, дую на кассу. Из вентиляционного люка в отделе вывалился Зигизмунд.

– Как продвигатся дела, херр командир? – прохрипел он. От долгого завывания он осип.

– Пока все продвигается по плану, спасибо. Как твоя семья поживает?

– Отлично, я отослать им открытки с пейзаж Н-ской губерния.

– Так, сейчас не время. Быстрей хватай Лоскутика, тащи его в машину. Потом пришли ко мне Куцехвоста, –  опомнился я. Потом подумал, и добавил: – И открыточку, это будет очень мило.

– Будет сделано, херр мэр!

Хы-хы «херр-мэр».

Через пару минут в отделе уже присутствовал Куцехвост, а с ним и остальная свободная часть команды в виде Деда-вахтера-сторожа. Последний, из перечисленных выиграл битву, ну и соответственно забрал себе все драгоценности и изнасиловал женщин. Руки Дедули-Элайджа Вуда были по локоть в часах, снятых с охранников.

– Дуем, господа, – приказал я, потому что у меня уже кружилась голова от избытка кислорода с примесью клея, и по отделу стали бегать разные непонятные создания.

Куцехвост, глядя в мои округляющиеся глаза, снял кассу и стал дуть на клей, объяснив это тем, что надо тщательно обдуть всю область покрытую клеем. Получив подзатыльник от дедка-вахтера-сторожа, он осознал свою ошибку, отодрал уже подсохшую лужицу, перевернул и стал обдувать с нижней стороны.

Я поглаживал толстого кролика с парой ног из ушей (о нем я упоминал ранее). Когда клей высох, мои ребята поставили кассу на место. Я отпустил кролика, взял кассу, обмотал изоленту вокруг своего пояса, закрепил один её конец на рог единорога, который оказался просто углом стеллажа.

Клей не отпускал меня из своих галлюциногенных объятий. И когда мы выбежали в коридор, во всех отделах с одеждой ожили манекены. Судя по тому, что мои товарищи тоже их видели, то это был либо мощный глюк, либо либэ-либэ, аморе-амор, либо-либо любовь. Ох! Крепкий клей.

Так о чем я? А! Точно! Так вот, ожили манекены, глаза их засветились красным, суставы издавали дройдоподобные звуки и они шли на нас. Я достал из кармана ручной гранатомет, который пулялся ежами, но мимо прошел морж-полицейский и, сказав, что это не законно, отнял его у меня. Тогда, я стал кидаться ежами вручную. Дедок-вахтер-сторож остался сторожить меня от нашествия новых глюков, а Куцехвост открыл маленький дипломат и нажал там пару кнопок. Это оказался его самодельный многофункциональный дройд, о котором он нам рассказывал. Его робот в боевом режиме раскидывал манекены как кегли, кромсал их на консервы и рвал на грелки. После такой ошеломительной победы мы не нашли ни одной женщины, которую можно изнасиловать, и Куцехвост включил у дройда секс режим, и мы изнасиловали его. Собрали все кегли, консервы и грелки, подхватили кассу, собрали оставшихся ежиков и спустились на изоленте с балкончика третьего этажа прямо в холл, прямо на крышу подарочного «Порше» с мягкой крышей, который стоял на стенде. Я сходу надавил на газ, прямо через крышу, правда, прорвав её, но мне понравилось. Я давил газ до тех пор, пока Куцехвост не завел машину, а Дедок-вахтер-сторож не снял с ручника, а морж-полицейский выдал мне права.

Мы помчались по торговому центру, настигли наших товарищей – Зигиза и Лоскутика, первый катил последнего. Мы закинули обоих на заднее сиденье и дали газу в сторону дверей-вертушки. В холле не было ни души, и мы ехали тихо и мирно, не перестраиваясь из ряда в ряд. В какой ряд? Мы же в торговом центре. Выбили дверь, выехали на улицу, подогнали «Порш» к инкассатору, стали перегружать добычу и Лоскутика.

Открыв багажник, мы выкинули оттуда все мешки, которые шуршали и похрустывали так, как будто там деньги. Закинули туда все, что удалось прихватить с собой, даже мягкую крышу «Порше» отодрали и сложили в багажник.

Когда наша команда была внутри, все стихло, даже ветра не было. И тут меня осенило, что по-хорошему здесь уже должны были появиться милиционеры в форме, с автоматами, в шлемах, с собаками, ну и тем, что им положено при задержании особо опасных преступников. А никого не было, ни одной каски или автомата, что уж говорить о собаках.

– А собаку мне не подарят? – процитировал я себе под нос любимый мультик.

– Что, Дим? – отозвался Куцехвост. – Поехали уже, а то потом от хвоста избавляться.

Я поменялся местами с дедом-вахтером-сторожем, пусть он обратно ведет, и мы тронулись потихоньку в сторону штаба. Как только мы отъехали на достаточное расстояние, над нами пролетел вертолет и выпустил штук пять ракет в злополучный «Порш». Это было красиво.

Дед-вахтер-сторож – хороший водитель, вел плавно, я сидел расслаблено и думал, о том, что мы могли забыть. Пересчитал всю команду. Без потерь. Задумался. Так не интересно. Выкинул из машины деда-вахтера-сторожа-хорошего водителя. Подумал ещё. Вернулся за дедом, выкинул Лоскутика. Так-то лучше.

Машина шла не так плавно. Со сломанной ногой дед вел не так хорошо.

– Может опять его выкинуть? – сказал я.

– Я что это вслух сказал? – сказал я.

Машина пошла плавно. Я чувствовал, что делить добычу будет нелегко. Это как если бы черепашки-ниндзя были девочками и дрались бы из-за Шредера.

***

– Леонарда! Ты сегодня идешь выкидывать мусор, – крикнула из ванной Рафаэла.

– Я не собираюсь выкидывать мусор, его тут не много, пусть полежит, – отозвалась Леонарда. – И вообще, мы живем в канализации! Кто это придумал? Это типа «Ой как клёво, давайте жить там, где воняет, сыро, полно крыс, и чтобы выйти наружу надо поднимать пятидесятикилограммовый люк».

– Да ты вообще страшная, – не в тему подорвалась Донателла.

– Да я хотя бы знаю, что у меня нет губ, и не пытаюсь их красить, – напряглась Леонарда, на которую почему-то все стали наезжать. – Черепаха ты крашенная.

Но тут домой вернулась Микеланджела, вся зареванная.

– Ой, девчонки, на меня шеф наорал, сказал, что я медленно печатаю тремя пальцами, ношу ему пиццу вместо кофе, и спать со мной ему мешает мой панцирь, – давясь слезами, пожаловалась она. – И уволил меня.

Она зашлась рыданьями.

– Ну не плачь, милая, – кинулась сочувствовать Донателла. – Сейчас тебе Леонарда чайку сделает.

Она замахала Леонарде, чтобы та действовала.

– Я тебе что, черепаха-терпилла, что ли? – набычилась та.

– Да ладно, тебе жалко? – подорвалась Рафаэла, обнявшая Микеланджелу с другой стороны.

– Ну ладно, сделаю, – резко сдалась Леонарда и ушла на кухню.

– Ну не плачь милая. Он просто козел, он тебя не достоин, – утешали девочки-черепашки пострадавшую.

– Он сказал, что я медлительная черепаха! – взревела Микеланджела.

– Да он ещё и расист, мы у него отсудим все, даже его пузо будет нашим! – гневно провозгласила участливая Леонарда с кухни.

– Правда?

– Ну конечно, – уверяла её Рафаэла. – А вечером давайте смотреть сериалы, есть пиццу, и я буду делать тебе клеевые прически.

– Не, ну ты дура, чтоли, Раф? Я же лысая! – Мкеланджела убежала в свою комнату, откуда доносились приглушенные рыдания.

– Нет, ты просто «красотка», Раф, – вздохнула Леонарда, и понесла чай бедолаге-черепахе.

– Ну а что я такого сказала? – искренне удивилась бестолковая рептилия.

***

Мы добрались до убежища, и к тому времени клей меня полностью отпустил. Телевизор был включен, он всегда включен, пока свет в мэрии есть, ибо мы не знаем, как он выключается. Мультики прервали срочным сообщением по новостям.

– Нам доложили, что был дерзко ограблен торговый центр, в Н-ской губернии. С места событий докладывает наш репортер Сергей Светлаев. Что у вас происходит, Сергей?

– Спасибо, Катерина, сейчас на месте ограбления действуют элитные сыскные службы. Мы допросили… ой, опросили (в сторону: закопай паяльник) старшего следователя, и после пяти минут растягивания на дыбе, он признался, что неизвестные вынесли кассовый аппарат из отдела дисков, разгромили охрану, и изнасиловали полсотни женщин.

– Ну что? Мы молодцы с вами! – поздравил свою команду я.

– После полнейшего разгрома торгового центра, преступники вырвались из оцепления на машине «Порш», стоявшей на демонстрационном стенде, хотя все оцепление представляла только дверь центра. Они перегрузили награбленное в другую машину и скрылись в неизвестном никому, даже им самим направлении. На месте преступления были найдены шуршащие и похрустывающие мешки, которые вскрыла саперная группа. Угадайте, что было внутри?

– А об этом смотрите в следующей серии нашего сериала, – улыбаясь, провозгласила дикторша из студии.

– Катерина? Вас взяли вести новости! А вы тут продолжаете играть «Богатые тоже в платье»,  – донесся голос оператора из-за кадра.

– Хорошо-хорошо, следующая серия прямо сейчас, – дикторша слегка раздраженно исправила свою ошибку. – Итак, Сергей, что же было в мешках? И кто убил дворецкого?

– В мешках было найдено полтора миллиона рублей, которые покроют расходы на восстановление торгового центра и ещё хватит нашей съемочной группе на кофе после репортажа. Оперативная группа снимает все обвинения с преступников, считая, что они выкупили себя из заключения.

– Мы все провернули гениально! – восторгался Куцехвост. – Или нет?

– Касса у нас, так что все в порядке, – утешил его я.

– А сейчас снова двухчасовой марафон мультфильмов, – прервала репортаж Катерина. – Сразу после рекламы.

И мы все сидели и смотрели в экран, где полноватый мужик схватился за бок, потому что переел. «Момент настал! Прими «Гастал».

Не забывайте, мне платили за рекламу. Кстати,  правда, хорошее средство.

Когда мы поаплодировали гениально снятой рекламе, я объявил о минуте молчания.

– Вспомним о тех, кто сгинул во время операции. Лоскутик был отличным карликом, и королем, а ещё он был выдающимся королем карликов. Конечно, расходный материал из него – так себе. Нам пришлось пожертвовать им…

– Для чего? – перебил меня Куцехвост.

– Ну… дык…– замялся я. – Для статистики. Не бывает побед без жертв. Я в его честь введу награду в нашей Н-ской губернии.

– Медаль Лоскутика? – вмешался дедок-вахтер-сторож. – Как-то не звучит.

– Согласен, пусть тогда будет орден имени АДМИРАЛА ГЕЛИЯ.