Глава 18 Ревнивый муж (Ъ)
После чудесного спасения академика от плесени у Чигина словно пелена упала с глаз, он немедленно помчался в свою любимую кофейню, чтобы посоветоваться с бариста.
– Как обычно, – спросил Борис, оценив профессиональным взглядом состояние посетителя.
Сделав порядочный глоток горячего сладкого кофе после рюмки водки, Чигин произнёс:
– Вот ты мне скажи, что с этой плесенью не так?
– Если тебя интересует моё мнение, то вот послушай: что-то слишком умная эта плесень, полное впечатление, что следит за нами. И вот что я тебе ещё скажу: не нравимся мы ей. Уж как это объяснить не знаю, но точно знаю, что не нравимся. Я тут понаблюдал, и знаешь, она ведь каждый раз подбирается, моргать начинает, когда видит там всякие пьяные разговоры, ссоры, и расползается в плёнку, стоит только кому-нибудь сесть на тренажёр, словно ей вовсе он без интереса. А в чём разница? Вот ты мне объясни? Ну, крутит человек педали за рюмку водки, что такого особенного? А ей не нравиться, точно говорю, что не нравится! Блёклая такая становиться, неинтересная, словно на неё кислотой плеснули.
– Кислотой говоришь? Интересная штука получается. А сначала вся такая необычная была. Везде лезла, а сейчас смотрю погруснела, что ли? Ты как считаешь?
– Точно, точно! В неё даже дети перестали играть. Раньше прыгали и всё такое, теперь вовсе обходят стороной, будто и нет её. Странно, ты не находишь?
– Я всё нахожу. Тебе что, опять палёную водку завезли? Никакого впечатления!
Бармен сделал таинственное выражение лица и прошептал сдавленным голосом.
– Только никому. Семарг опять чудит.
– Это что так?
– Требует градусы убирать.
– Это как? Разбавляешь, что ли?
– Хуже. Выдал специальный аппарат для снижения градусов. Вот посмотри. Видишь табло? На нём тридцать семь градусов.
– Зверь! Объяснил хоть?
– Решил бороться с алкоголизмом.
– Тренажёрами? Ерунда полная.
– Не скажите. Он ведь у нас неугомонный. Теперь требует покупать абонемент на пинг-понг. Хорошо играешь – вот тебе сто грамм. Плохо – лучше и не подходи.
– Почему я не знаю?
– Только спустил. И сразу, видишь, на три градуса.
– С ним не соскучишься. Хорошо, что совсем не запретил!
– Я так думаю, ещё чуть-чуть и совсем всех построит. Хранитель, что с него возьмёшь? Какой-никакой, а наш. Кстати, просил передать, чтобы зашёл к нему. У него там дело какое-то к вам.
– Абонементы у тебя продают? – решил проявить сознательность Чигин.
– Семарг Львович распорядился ваш счёт писать в отдельный лист.
Новость с пинг-понгом совсем не понравилась Чигину. Он, конечно, был за порядок и всё такое, но всему есть свои стены! Этак всё удовольствие пропадёт, если граждане начнут скакать с ракетками в кофейнях. И где тогда прятаться хроническому алкоголику?
«Мне компания нужна. А так что? Так совсем без интереса! Придумает тоже – тенис! Ну, там бильярд, дарс, карты, рулетка, но чтобы настольный тенис? Там же бегать надо? А я совсем не люблю. Зачем мне это?»
Рядом с невозмутимым видом топал полицейский секретер. Да и какой ещё мог быть вид у мебели? Железка бездушная. Чигин представил себе, что в кофейне кто-то начнёт сказать с ракеткой за спиной, и поёжился. Картина ему совсем не понравилась.
«Если ещё и бармена уберёт, то совсем тоска. С кем разговаривать-то? С эти истуканом, то ли?»
Будто подслушав его мысли, секретер повернулся и произнёс:
– У вас сообщение.
– Читай.
– Немедленно явиться в бункер. Сколько можно ждать?
– Ты считаешь это хорошо?
– Не думаю, но бармен тоже не выход.
– Поговори мне ещё. Отключу.
– Я молчу.
– Вот и молчи тупая железка!
На софе, которых со вчерашнего дня Чигин начал побаиваться, расположилась с комфортом Мара. Семарг играл средневековый менуэт на клавесине. Названия Чигин не знал, но чувствовал, что совсем не к добру звучат эти порхающе-дребезжащие звуки.
– У меня расследование на завершающей стадии.
– Ничего уже не надо.
– Опять, как с хоккеистом?
– Мы с Марой ФИлипповной всё раскрыли без вас. Вот из-за них вся кутерьма образовалась, – Семарг указал на серёжки в руках Мары. – Теперь надо решить, что с ними делать.
– Что академик?
– Персефона утверждает, что у вас с Зыбиным что-то не заладилось. В чём дело?
– Академик хочет облучить астероид рентгеном. Улетел на флагманский дредноут налаживать аппаратуру.
– А мы чего ждём?
– Уважаемый Семарг Львович, позвольте поинтересоваться, это что вы там придумали с пинг-понгом?
– От алкоголя сплошное разорение! Я на больничных много теряю – пусть тренируются!
– И я?
– А при чём здесь вы? Я распорядился наливать без меры за счёт Замка.
– Не люблю быть обязанным.
– Дорогой Феоктист Петрович, работаете вы эффективно. Замок может себе позволить некоторые издержки.
– Позвольте, – Чигин забрал у Мары серёжки.
– Уф, наконец-то вы меня от них избавили.
– Послушайте, Чигин, почему Мара Филипповна ко мне прибежала вся в слезах?
– Я? Что? Не может быть! – не нашёлся, что ответить на столь вздорное обвинение, сыщик.
Переменив ноги, Мара с любопытством уставилась на Семарга.
– Вот я ей и говорю, что вы сама порядочность. Однако, она стоит на своём: явились, устроили обыск в спальне и убежали. Хорошо, что у неё есть марсианский грызохвост. Чтобы она делала, не окажись он за дверью.
– Любопытный фактик вскрылся, и что с ним делать, ума не приложу. Наша Мара – любовница лютого врага империи, генерала Шура де Галя.
– Уже отстучали Аристову?
– Найти не могу. В министерстве сказали, что убыл к нам. Однако, здесь его никто не видел.
***
Ну что, Зыбин выдал по всей форме разрешение на отправку почтового судна на Марс. Тай Ви Ла с видом победителя забрался в грузовой отсек. Персонал, стоя в проходах между ящиками с имуществом, символично хлопал в ладони, чтобы шпионы ЦУПа не услышали, как они восторгаются отважным послом, сумевшим вырвать своих товарищей из опасной ситуации.
Прощаясь в своём кабинете с послом, Зыбин пообещал всячески способствовать продвижению по служебной лестнице своего нового агента. Берта облегчённо вздохнула, тяготившая её связь обернулась против марсианина. Теперь он оказался в ловушке своей дипломатичности. Прояви он твёрдость, откажись от напитка, и совсем неизвестно, чем могла закончиться их встреча.
Однако, угроза вторжения со стороны печальных эльтов оставалась. Уверения академика требовалось претворить в жизнь. После доклада императору о найденном средстве, Зыбин отправился на флагманский дредноут, чтобы лично наблюдать за экспериментом Плещеева.
В трюме как раз подключили университетский трансгулятор, когда на мостик в сопровождении адъютанта и жены вошёл генерал.
– Нут-с, господин академик, как у вас тут дела продвигаются?
– Просто отлично!
Что-то другое и нельзя было услышать от академика, оттого что он твёрдо был уверен в успехе своего начинания.
––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
Внимание! Знак Ер (Ъ) со всей очевидностью указывает на вторую часть главы.
Глава 18 Ревнивый муж