Геракл и золотой песок
Геракл против игры в нарды с Драконом.
Мы все играем в одну игру. Например, мы, девочки, которые поехали небольшим школьным коллективом с театральным выступлением. Сейчас мы ещё в дороге. Учительницы живут отдельно от нас. Нас же поселили в комнаты по двое. Купе на двоих, только очень тесное. Полка верхняя и нижняя. Но можно выходить наружу, можно гулять. Холодно. А вот большая комната. Общая стена с баней. И тоже вся сделана натуральным деревом (вагонкой).
— У вас от бани приходит тепло?
— Да.
— Сразу чувствуется, что у вас теплее. И места много. Как попадают в такие квартиры?
Эти две ничем не лучше остальных. Роли у них самые обычные. А когда они вырастут, то станут мелкими бухгалтершами с отёками на глазах.
Почему им досталась такая просторная, тёплая комната вся коричневом в дереве?
Мы же темнимся в блёклых, холодных клетушках. В общем-то меня квартирный вопрос не так трогает как этих двух. Они явно напряглись и не готовы отдавать насиженных мест. Наверное, они получили это тёплое место несправедливо. Но зачем портить свою душу несправедливостью, когда можно весело и свободно жить. Они даже не выходят никуда, боясь, что придут и займут их место у печки. Как привязанные. Только нити невидимые. И выглядят они уже теперь плохо. Одна почти слепа. И они совсем не подружки, а им приходится жить вместе. Тоска ради чего?
В большом мире идёт игра. Кто-то бросает кости. Кто-то двигает точёный кружок.
Я гуляю по синему снегу между зелёных гор. Так странно, здесь ещё зима, а там уже снега нет и светло зеленеет свежая хвоя. Вот это хорошее место для жизни. Можно долго прогуливаться с учительницей и слушать её приятные наставления. Жизнь моя так сложилась, что я могу терпеть долгие издевательства, но не знаю, что делать, когда всё хорошо. Поэтому в прекрасных горах я надолго не задерживаюсь.
И сразу издевательства. Мы едем в автобусе, там же и спим. Вдруг пришла школьная медсестра с проверкой. Я спала без футболки и теперь мне надо её срочно надеть при мальчиках днём в тесноте под потолком, когда не поднять руки. Вот этим я могу долго заниматься. Тесно, неудобно и всё понятно.
Медсестра говорит, что у меня сопли. Да какие же это сопли, они все внутри носа, ветром надуло, холодом навеяло. Они даже не вытекают из носа. Такие разговоры я могу вести долго.
Костяшка в игре двинулась на точку "Рим". Линии в игре как полосы разных рек, соединённые вместе и никогда не пересекающиеся как волосы на шерсти почти чёрного животного. На "Римом" есть другая точка. Она влияет но не участвует. Чем больше ходов, тем дальше уходят пешки от начала. Все обсуждают тонкие правила сложной игры. Все, кроме Геракла.
Геракл просто повернул свой взгляд вспять общему движению волн и пешек и увидел, что эта игра выходит из головы мёртвого дракона.
Выпученные глаза, торчашие изо лба кости, огромные зубы. Шея и тело Дракона — эта серая игра. И чем больше ходов следают люди, тем дальше они станут от первопричины из запутанных страданий. Дракон мёртв. Ничто не сможет сдвинуть его с места. Сейчас мы наблюдаем как с ним играет какая-то китайская средневековая деревня. Китайская, потому что нет большей бедности и лохмотьев. Дракон выставил ловушки. И деревня их победила. И вот они открывают ловушки, а там действительно мёртвые враги: сухая окаменевшая медуза горгона, сухие окаменевшие гидры и другие испытания.
Деревня в шоке. Они веками играли с Драконом. Они делали вид, что убивают вредителей, но на самом деле оставляли их в живых.
Это Геракл прошёл по их местам и убил этих монстров. Камень перетрётся в песок. Песок развеется по ветру. Единственное, что Гераклу пока не удалось, это убрать золотой песок.