Фонетические мутации
Одной характерной особенностью питерского диалекта русского языка еще буквально в первой половине 19-го (!) века было полное отсутствие звука Ё. Строго говоря, буквы Ё как таковой никогда не было в стандартной кириллице. И в частности буква Е всегда - даже в ударных случаях - озвучивалась именно как Е, а не Ё - как иногда сейчас. На примеры, подтверждающие этот факт, я неоднократно натыкался в рифмах например Пушкина, но почему-то наиболее запомнившимся примером в данном случае является цитата от дедушки Крылова:
Когда в товарищах согласья нет,
На лад их дело не пойдет.
Согласитесь, если прочесть последнее слово из этой цитаты на современный манер, то сразу же - как бы автоматически - исчезает рифма.
Кроме того в 1917 году из русской кириллицы среди прочих были исключены уже выродившиеся буквы "ять" и т.н. "йот" (i с точкой). Просто к тому моменту времени звучание вышеприведённых букв уже ничем не отличалось от букв Е и И соответственно.
Насчет йота вроде бы более или менее понятно изначальное звучание этой буквы, а вот "ять", как предполагается, в глубочайшей древности приблизительно совпадала по своему звучанию например с немецким а-умляут. Впрочем, это в точности то же, что и звучание буквы А в современном английском языке.
Строго говоря, заявляя что в кириллице будто бы никогда не было буквы для обозначения звука Ё, я допустил небольшую неточность. Дело в том, что для обозначения этого звука изначально использовалась буква Ю (фактически по написанию - йот + О). Но потом в языке вдруг произошла какая-то забавная мутация, и буква Ю стала озвучиваться несколько иначе. А вот для обозначения разновидностей звука Ю в изначальной кириллице издревле существовало аж два "юса" (большой и малый), которые выродились приблизительно в эпоху Ивана Грозного.
Впрочем, не подумайте только, что это якобы - специфика лишь одного русского языка. Просто подобные мутации происходили в течение веков и тысячелетий во всех без исключения языках.
Обычно - да, но всегда - нет. Например, слово "еще" в XVIII веке уже произносилось через "о", судя по тому, что в некоторых книгах писалось как "ещо".