Еврей в Стройбате (Продолжение)
Бабай
Меня стали постоянно гонять в наряды: решили чморить по уставу. Однажды попал в наряд по столовой вместе с Бабаем, которого перевели в нашу роту: командиры первой роты с ним не справились. Нас было четверо солдат и сержант: двое мыли пол, двое должны были двигать столы и стулья. Грязная работа досталась другим, я стал поднимать стулья, Бабай сидел и ничего не делал. Я на него наехал: "Раз не смог отмазаться от наряда, давай, помогай." Бабай меня просто послал. Я сказал грубее, он предложил выйти.
Я занимался карате много лет, за время службы дрался почти каждый день, но такого еще не было. Бабай был профессиональным борцом: не обращая внимания на мои попытки его ударить, он поднимал меня и кидал на землю, каждый раз спрашивая с улыбкой: "Ну что, дошло?" Никакой злобы, как на тренировке. После третьего раза я сказал: "Дошло" и вернулся в столовую. Сержант Бойняшин, по кличке Маша, был из учебки, строевой: в отличии от заслуженных бригадиров они особым авторитетом не пользовались. Я схватил сержанта за шиворот и сказал: "Или заставляй Бабая мне помогать, или сам помогай". Я физически не мог двигать столы в одиночку, а занимать этим тех солдат, что мыли пол, было не по-понятиям. Бабай зашел в столовую и тоже сказал сержанту: "А ну живо помогай!" Тот не стал спорить...
Больше меня в наряды не ставили, Бабая тем более. Да и заводское начальство требовало, чтобы я работал: некому было ремонтировать оборудование. По работе я должен был сменить Редю: украинца Редько из Киева. Он тоже пошел в армию после техникума, но в электронике не разбирался. Редя - огромный мужик с пудовыми кулаками, пару раз пытался меня защищать, но поддержка его была неконкретной. Слово "конкретный" было одним из немногих цензурных, употребляемых постоянно. Представьте себе, как звучит фраза "Ты конкретно гибочник делай, шоб було" от азербайджанца, начавшего учить русский месяц назад.
Еще у Реди был фотоаппарат и подпольная лаборатория для печати. Я тоже там работал, потом получил по наследству. Уходя на дембель, Редя потребовал за нее 100 рублей отступных, деды скинулись и собрали деньги, но этот гад утащил объектив от увеличителя - самую ценную деталь. Новый мне прислали родители только через несколько недель.
Когда собирали деньги, я подошел к лейтенанту, что привез нас из Харькова, и попросил вернуть мои 10 рублей. Разумеется, лейтенант меня послал подальше.
Госпиталь
В сентябре 1988 меня положили в санчасть с диагнозом "многочисленные гематомы". Еще были такие "мелочи", как отбитые почки и стрептодермия на ушах. Основной проблемой были гематомы на голенях - загнивание дошло до кости. В госпитале мне сделали операцию: разрезали кожу и все прочистили, в том числе поскребли кость. Разумеется, наркоз мне давали, местный, но не очень он помог... Резал пожилой хирург, майор, ассистировала ему молоденькая медсестра, жена лейтенанта, мы потом познакомились. Хирург, видя как я скриплю зубами от боли, сказал: "Ты ругайся, солдат, не бойся, Лена уже привыкла, я тем более." Я сдержался, за что потом получил награду... Врач сказал: "Надо бы тебя в госпитале оставить, но у нас скоро учения, а ты ходить не сможешь". Меня вернули долечиваться в санчасть при стройбате.
Хочу рассказать о высшем наслаждение, что я получил в своей жизни: отмыл уши от гноя и почесал. Никогда больше я не испытывал подобного удовольствия!
Через пару недель в санчасть положили Пушкоренко: травма на производстве. Он вышел на завод делать дембельский аккорд. Так как причиной травмы был сломанный станок, а я был слесарь, то он назначил меня во всем виноватым. Я же говорил - антисемит! Зато меня таки положили в госпиталь.
Еще раз почистили ногу - в санчасти плохо перевязывали, занесли гадость. Так что если бы не Пушкоренко, я мог бы лишиться ноги. Смотреть на то, как мне делают операцию сбежались три медсестры. В этот раз или наркоз лучше взял, или еще что, но боли я почти не чувствовал. Так что получалось даже острить...
Учения госпиталя несколько раз откладывали: дали моей ноге зажить. Примерно 15 октября всех больных выписали, оставили только команду выздоравливающий. "Внезапно" поступил приказ развернуть госпиталь на запасной позиции посреди леса. Я со всеми таскал тяжести, ставил палатки... Потом вызвался первым на ночное дежурство: охранять и топить печку-буржуйку. Сидел возле огня и занимался графоманством: писал девушкам письма.
Через неделю вернулись в госпиталь. Запомнилось несколько моментов из жизни госпиталя: парень из моего призыва, Славик, госпитализирован с диагнозом "упадок сил". Он попал в бригаду стропальщиков: грузил вагоны. Над ним издевались все, заставляли работать сутками... Был он практически без сознания, меня попросили его раздеть, но пришлось срезать одежду. В ванне он отмокал часов 5. Медсестры поили его чем-то, я менял воду. Лежал он в госпитале долго, оттуда ушел на дембель как студент.
При госпитале была прачечная, в ней работала баба Зина. Стиральная машина часто ломалась, вызывать электрика из дома быта было сложно. Я был под рукой и обходился гораздо дешевле. Баба Зина варила замечательный самогон. Однажды она попросила починить швейную машинку - получилось. Поток клиентов ко мне не оскудевал. Госпиталь обслуживал не только военный городок, но и соседние деревни, многие работники тоже жили в деревнях. Деньгами платили редко, еда мне была не нужна, самогона столько было не выпить... Приходилось делать в кредит. Оно потом окупилось.
Подружился с солдатом-санитаром Колей. В том числе он работал в морге. Я его поил самогоном, а он мне рассказывал про всех покойников. Несколько раз предлагал пойти в морг, но я отказывался. Однажды ночью он меня разбудил и сказал, что сейчас просто обязательно надо пойти, редчайший случай. Подробнее говорить отказался. На столе лежало тело молодой девушки, при жизни она была очень красивой. Разбилась на мотоцикле. Коля спросил меня: "Хочешь?" Я вылетел из морга. Больше я с Колей не общался.
Азербайджанец моего призыва, Вазилов, повздорил с земляками и очень не хотел возвращаться в часть. Я видел, как он на коленях плакал и умолял оставить его служить при госпитале. Нас обоих выписали из госпиталя на праздник 7 ноября. Я бы, наверное, мог добиться должности ремонтника при госпитале, но возникла проблема: запутался в отношениях с медсестрами.