Если я никогда не спрошу⁠⁠

Скорее всего, ты найдёшь это письмо спрятанным в моём комоде с носками. Я очень прошу тебя никогда не говорить со мной об этом.

Я не могу не вспоминать тот день, когда ты умерла. Я помню его до мельчайших подробностей, насколько бы меня ни тошнило от этих воспоминаний. Я сидел в больничной приёмной, пока врачи оперировали тебя, а внутри всё переворачивалось от ужаса. Я вынимал осколки лобового стекла из своих предплечий и щеки, сидя там и глядя в пустоту. Врачи пытались меня осмотреть и оказать помощь, но я отказывался. Я знал, что это глупо, не пойми меня неправильно. Я знал, что ты отчитала бы меня, как только увидела, но мне было всё равно. Я хотел быть рядом с тобой сразу после окончания операции. Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.

На следующий день меня отвели в морг, чтобы я опознал твоё тело. Когда я увидел тебя, всё это показалось какой-то жестокой шуткой. Рука, на которой ты носила помолвочное кольцо, была вырвана из плечевого сустава. Ноги, которыми ты столько раз обвивала меня, были вывернуты и скручены, словно корявые ветви деревьев. Наш ребёнок... Я до сих пор помню, как его соскребали с асфальта. Мы гадали, какого пола будет малыш. Судя по медицинскому заключению, врачи подтвердили, что это был мальчик. Ты выиграла наше маленькое пари.

Всё, что произошло с твоим телом, казалось какой-то грубой шуткой бога, будто ты расплачивалась за преступление, состоявшее в самом факте твоего рождения. И всё же я эгоистично желал, чтобы ещё одна часть тебя была обезображена. Мне стыдно это писать, но я хотел, чтобы твоих глаз тоже не было. В том морге голубые глаза, которые когда-то напоминали мне ясное небо, пронзали меня, словно ледяные копья. Твой стекленеющий взгляд казался обвиняющим. Я словно видел, как ты спрашиваешь, зачем я повёз нас на машине в тот день.

Тонким, слабым голосом я начал объясняться перед твоим трупом.

— Я хотел... Я хотел сделать тебе настоящее предложение, любимая, — с трудом выдавил я. — Я купил другое... Я купил кольцо получше. Я хотел отвезти тебя на пляж, тот самый, где живут эти толстые чайки, и сделать тебе предложение. Я хотел, чтобы ты... Я хотел, чтобы ты стала моей. Прости меня, любимая.

Я застыл в тишине, ожидая твоего решения. Хотел, чтобы ты меня утешила. Хотел, чтобы ты на меня накричала. Хотел, чтобы ты помогла мне поставить точку во всём этом. Но ты просто лежала, глядя в пустоту, с тем же выражением лица. Ты могла лишь задать свой вопрос. Ты никогда не услышала бы моего ответа, а я никогда не услышал бы твоего. Я рыдал, закрывая тебе глаза, а затем ушёл.

На следующий день твоя душа поднялась к небесам через дымоход крематория. Ты была длинным серым облаком, плывущим по лазурному небосводу. Лёгкий ветер унёс твою душу прочь. Ты снова исчезла из моей жизни.

Всё, что от тебя осталось, — урна, которую я принёс домой. Ваза с прахом, хранившая ложь о том, что в ней заключено всё твоё существо. Родинка под подбородком — пепел. Фырканье, которым сопровождался твой смех, — пепел. Твой храп — пепел. Твои руки с большими пальцами странной формы — пепел. Мне пришлось принять, что каждая мельчайшая деталь, за которую я тебя полюбил, теперь содержалась в этой банке.

Я вернулся домой без жены. Без ребёнка. Ни с чем. Но твой запах всё ещё оставался здесь. Ноты жасмина, ванили и грейпфрута приобрели зловонный оттенок. Как бы сильно я ни дорожил воспоминаниями о тебе, горе было гусеницей, которая лишь пожирала их, становясь всё толще. Твой запах заполнил нашу спальню, словно ядовитый туман, грозящий вытравить из меня жизнь. Я сорвал постельное бельё и бросил его в стиральную машину. Затем лёг на голый матрас, куда твой запах ещё не успел проникнуть. В отсутствии воспоминаний, захлёстывавших меня одно за другим, я нашёл отвратительное спокойствие.

Я уснул под твой любимый канал. Там шёл какой-то документальный фильм о кукушках, который погрузил меня в сон без сновидений. Когда я проснулся, то услышал, как кто-то возится на кухне, роняя кастрюли и сковородки. Если это был грабитель, мне было всё равно. Я без страха решил идти туда. И почувствовал, как сердце сжалось, когда увидел, кто вошёл в гостиную.

Ты стояла прямо здесь, улыбаясь, с ребёнком на руках.

Твои голубые глаза встретились с моими, и я понял, что это была ты. Ты осторожно передала мне малыша, поцеловала в щёку и спросила, как долго я спал.

Я решил, что последние два дня, должно быть, были дурным сном.

И всё же я до сих пор вижу шрамы от осколков стекла, впившихся в меня. Я разберусь с этим. Обещаю.

Ведь это та жизнь, которой мы хотели, правда?

Так что я приму всё, чем бы это ни было.

Ты выглядишь как она, говоришь как она, смеёшься как она, на вкус ты как она и пахнешь как она. Но я знаю, что ты не можешь быть ею.

Я никогда не хочу узнать правду.

И если я никогда не спрошу, я молюсь, чтобы ты никогда не рассказала.

-
-
-
-
-

Оригинал