Едем, едем в соседнее село…⁠⁠

Навеяно воспоминаниями о тех временах, когда в Европу летали, как к себе на дачу, а в Штаты можно было летать напрямую из Москвы в Нью-Йорк. И я успел тогда несколько раз воспользоваться услугами нашего Аэрофлота и ихней Дельты: 8-9 часов лета и ты уже не просто в другой стране, а на другом континенте на другой стороне океана.
Посадка на рейс Москва - Нью-Йорк. Специально указываю города, чтобы не путали с Анталией или Пхукетом. В те места люди летят в отпуск. Отдохнуть. Оторваться. Люди в самолете веселы и в предвкушении, у многих из них отдых и отрыв уже начался. Обилие маленьких детей, растерянных от непривычной суеты и обстановки, оттого с обострившимся стадным инстинктом. Стоит только одному начать, как плачут уже все и непрерывно. Хоровой плач временами перекрывается громкими голосами и хохотом, которую издают две жизнерадостные тетушки негородской наружности, впервые в жизни решившие отдохнуть "по-человечески". Это не самолёт, а автобус с корпоративным выездом на природу.
Не нужно также путать с Европой. Туда люди летают на уикенд. Это скорее пригородная электричка.
Нет, в Нью-Йорк самолёт не такой. Здесь люди летят не в Турцию или Грецию, и даже не в Милан. Здесь люди летят за границу. А заграница - это культура и цивилизация, там нет пельменей, бутербродов и пирожных, люди там едят равиоли, сэндвичи и тирамису, в крайнем случае - кейки. Но мы ведь тоже не лаптем щи хлебаем, не правда ли? И мы умеем быть воспитанными и вежливыми, причём даже больше, чем иностранцы. Эта воспитанность в полной мере начинает демонстрироваться уже в самолёте. И от этого все вокруг становится рафинированным и приторно-сладким. Такое количество "извините" и "спасибо", как на этом рейсе, можно услышать, только сделав пару кругов по американскому моллу. Причём значительная часть этих слов звучит уже на английском: разминают язык. Пассажиры глядят друг на друга глазами, полными любви и доброты. Так смотрят люди, постигшие дзен. Они молчаливы, в их молчании странным образом переплелись сосредоточенность, пресыщенность жизнью, страх и вселенская мудрость. Самолёт напоминает свадебный лимузин, везущий молодых в ЗАГС, такая же натянутость витает в воздухе. Испытание вежливостью в течение 9 часов полёта выдерживают не все, поэтому после приземления самолета у многих происходит разрядка: люди аплодируют. Вот никто не аплодирует, а русские аплодируют. Здравствуй, заграница, а вот и мы!
Рейс на Москву. С курортов люди летят усталые и больные, измученные поносом от непривычной пищи и с уже начинающей облезать обгоревшей на солнце кожей. Все молчаливы, только по-прежнему плачущие дети не дают всем покоя. Отпуск кончается, впереди серые трудовые будни. И это удручает и портит настроение. Самолет - все тот же автобус, но уже едущий с пикника.
Возвращается и рейс из Нью-Йорка. Здесь уже притворяться вежливым ни к чему, уже некому это демонстрировать. Все в наших лучших традициях: поскандалить по поводу, впрочем, можно и без повода, закатить истерику типа "вас тут не стояло", "убери свой чемодан, дура пергидрольная" и "сам такой". Снова разминается язык, но уже применительно к нашему, привычному миру. И самолёт помогает снова вернуться в российскую реальность, превращаясь на этот раз в утренний вагон метро.
Здравствуй, родина, мы возвращаемся!