Джаггернаут - Глава 7 (часть 2)
Мне что-то подсказывает, что именно этой части некоторые и ждали. Во всяком случае одна прекрасная фрау так сказала. Как бы то ни было я решил дать героям короткую передышку и между делом чуть приотркрыть дверь в шкаф со скелетами. И да, сходства с реальными событиями случайны, все персонажи вымышлены, если что.
Вдруг если кто-то что-то упустил, сверьтесь с хронологией ибо некоторые спешат не читая загнать пост в минус, не успевает он появиться. Давайте, может я оставлю внутри комент для этого дела?
Хронология:
https://pikabu.ru/story/dzhaggernaut__glava_1_chast1_5288491
https://pikabu.ru/story/dzhaggernaut__glava_1_chast2_5290938
https://pikabu.ru/story/dzhaggernaut__glava_2_chast1_5295533
https://pikabu.ru/story/dzhaggernaut__glava_2_chast2_5297649
https://pikabu.ru/story/dzhaggernaut__glava_3_chast1_5300212
https://pikabu.ru/story/dzhaggernaut__glava_3_chast2_5303027
https://pikabu.ru/story/dzhaggernaut__glava_4_chast1_5305318
https://pikabu.ru/story/dzhaggernaut__glava_4_chast2_5350471
https://pikabu.ru/story/dzhaggernaut__glava_5_5355106
https://pikabu.ru/story/dzhaggernaut__glava_6_5358504
https://pikabu.ru/story/dzhaggernaut__glava_7_chast_1_536435...
День космического флота по старой традиции проходил в Москве в Командорском дворце. Во всяком случае там проходила его главная часть, присутствовать на которой полагалось лишь особо отличившимся – как минимум кавалерам Звезды Отваги. Мероприятие сие обычно состояло из трёх частей: сначала пафосная официальная часть, затем грандиозный концерт, а за ним неофициальный банкет для тех, кому посчастливилось получить на него приглашения. Завершал всё это фейерверк, озарявшей посреди ночи всю Москву.
Ветрогон, как командор с дрянной репутацией, но хорошим послужным списком, порою попадал на этот праздник и в тот вечер ему было откровенно скучно. Комиссары и адмиралы не были для него приятной компанией, он ощущал себя откровенно чужим среди подобных небожителей. Он стоял одиноко в углу с бокалом коньяка и размышлял о превратностях судьбы. Угораздило же его остаться совсем одному. Даже самый близкий друг, почти брат, Ветров уехал. Уволился и ушёл в науку. Работает сейчас у себя в Минске в институте ксенологии. И ведь совсем рядом – всего восемьсот километров, ан нет уж сколько лет даже не разговаривали! Только Родригес периодически мелькал поблизости, да и тот всё больше случайно в штабе.
Девушка в белом платье привлекла его внимание сразу. Она выбивалась из общего унылого фона больших начальников и разинувших рты счастливчиков. На секунду он поймал её взгляд. О, в эти зелёные глаза хотелось погрузиться целиком, пропасть и сгинуть! С ней рядом была ещё одна, брюнетка с короткой стрижкой. Ну что ж лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть всю жизнь!
– Девушки, а вы с какой планеты? Мне кажется, я вас где-то видел!
– Ну, видеть вы меня вряд-ли могли, ибо я бы запомнила такого нахала. – Ответила зеленоглазая. – А с планеты я с той же, что и Вы, командор, если ваш шеврон не врёт.
– Вы, видимо, заинтересовались моей подругой. – Грустно улыбнулась вторая. – Постараюсь Вам не мешать. Открою тайну: вы ей тоже понравились. Но я пойду, пока меня не линчевали. – С этими словами она удалилась.
Повисла пауза.
– Кажется маски сорваны. – Усмехнулся Ветрогон.
– А кто Вам сказал, что этой бестии можно верить?
– Не знаю, наверное этот стакан великолепного французского коньяка мне так сказал.
Девушка засмеялась.
– Так вот оно что: вы пьяны!
– Э, не очень…
– Вы пьяны, а я трезвая! – Снова засмеялась она. – Давайте уже сравняемся!
– Я так не могу!
– Почему?
– Мы не знакомы!
– Ах вот как! В током случае Торика, Тори.
– Владимир, Володя. – Расплылся в улыбке Ветрогон.
– Ну так наливай, Володя!
– А что наливать?
– Наливай коньяк!
Произошло что-то невероятное – они разговаривали так, будто знали друг друга много лет и встретились после долгой разлуки. Шутили смеялись, пили, завороженно смотрели на фейерверк.
– А полетели со мной!
– Куда лететь, ты же пьян, как фортепьяно! – Рассмеялась Торика.
– Так на автопилоте!
– И далеко?
– Да, тут рядом! Ты в Новосибирске была?
– Нет.
– Прекрасное место! Город мастеров! Полетели!
Они провели незабываемую ночь, о которой потом много раз вспоминали. Но утром в квартиру Ветрогона на берегу Оби тихо и беззвучно прошли две фигуры, словно тени. Ветрогон вскочил с кровати и ринулся к пистолету, но был остановлен подсечкой и рухнул на пол, затем ещё и получил болевой выстрел в ногу.
– Спокойно, товарищ командор второго ранга! Небесная Стража! Торика, собирайтесь! – отчеканила одна тень.
– А если я откажусь?
– Нам бы очень не хотелось применять силу!
– Вы не посмеете! Вы не имеете права!
– Повторяю, – монотонно, но очень убедительно продолжил страж, – нам бы очень не хотелось применять силу.
– Я буду кричать! – Не сдавалась Торика.
Страж перевёл пистолет в парализующий режим.
– Не стоит привлекать внимание! Нам бы очень не хотелось нести Вас на глазах у людей.
Она опустила голову:
– Дайте мне десять минут!
– Учтите, под окном наши люди! – предупредил страж и вышел из комнаты.
Торика подбежала к лежащему на полу Ветрогону.
– Володя, ты в порядке?
– Бывало и похуже! – Натянул сквозь боль улыбку Ветрогон.
– Прости меня!
– Тебя-то за что?
– За этих обезьян! Это люди отца. На этот раз он перешёл все границы!
Она хотела уже было подняться, но ветрогон потянул её за руку:
– Тори, я тебя ещё увижу?
– Конечно! Я найду тебя!
– Я серьёзно. Ты мне очень понравилась! Правда!
– Ты мне тоже! – Улыбнулась она. – Обещаю, что свяжусь с тобой через пару дней.
Вот так и начались неприятности, которые повторялись с упрямым постоянством после каждой их встречи. Сначала Ветрогону отказали в назначении на должность командора недавно построенного флагманского крейсера. И, хоть Ветрогон был всего одним из множества достойных кандидатов, по штабу ходили нехорошие слухи, что комиссариат флота распорядился Ветрогона из списка кандидатов удалить. Затем ему отказали в досрочном повышении с формулировкой "в связи с неоднократным нарушением дисциплины". И опять ходили слухи, что приказ уже был утверждён в комиссариате, но сверху кто-то надавил и задним числом приказ отменили. А после того, как они с Торикой на две недели улетели на Таёжную, выбросив коммуникаторы в космос, Ветрогона вызвал командующий. Старый адмирал не любил намёков и недоговорок, поэтому сказал всё открытым текстом:
– Перешёл ты, Владимир, дорогу, кое-кому! Я тебя защищаю изо всех сил, но на меня давят комиссары. Рано или поздно они тебя сожрут. В общем мне сказали прямо: или ты оставишь девочку в покое, или снимай форму.
Ветрогон взвился коршуном, наговорил много лишнего и прямо в кабинете составил запрос на увольнение, который тут же сгоряча командующим и был удовлетворён.
А следующим вечером в его квартире появилась Тори, с небольшим чемоданом и вся в слезах.
– Меня из дома выставили! Ненавижу их всех! Что теперь делать?
Ветрогон был в замешательстве. Он теперь в полной мере осознал, что отныне несёт ответственность не только за себя одного. Он подошёл, обнял её и тихо но уверенно прошептал:
– Не переживай! Главное – то, что мы есть друг у друга. Остальное – переживём.
Они кое-как зажили вместе. Ветрогон на удивление быстро нашёл работу, точнее работа нашла его. Полгода пролетели незаметно. Но всему снова суждено было измениться. Тем вечером Торика вернулась очень поздно и начала тот тяжёлый разговор.
– Мне придётся улететь... Надолго... Сначала на Афину, потом даже не знаю куда. Дипломатический комиссариат возлагает на меня большие надежды. Я не знаю, как я смогу выдержать там без тебя, но я очень постараюсь.
– Разве я не могу полететь с тобой?
Она покачала головой.
– Миссия тайная. И я уже нарушаю режим тем, что сообщаю тебе. А тебе... Тебе нужен космос. Без него ты погибаешь – и я это вижу. Я взяла с отца слово, что он перестанет ставить тебе палки в колёса. Это было условием моего согласия. Сейчас готовится грандиозная экспедиция в Туманность Андромеды. Ты будешь командором флагмана.
– Тори, а ты у меня спросила? Согласен ли я на это?
– У нас нет выбора. Так будет лучше. Надеюсь ты сможешь понять меня и простить. Я люблю тебя, Ветрогон! И делаю это ради тебя! Прости.
Она попросила не провожать её на космодром. А на следующий день его ждал на приём комиссар Вайдер.
– Вам оказана великая честь, командор! Вы отправитесь на передний рубеж! Туда, куда не забирался ещё человеческий разум! У нас с Вами было некоторое недопонимание, но с этого момента я настоятельно рекомендую об этом забыть!
Комиссар протянул руку, но Ветрогон не спешил отвечать.
– Вы очень мудрый человек, товарищ комиссар! Отличный способ вернуть всё на круги своя! Экспедиция обречена! И вы это знаете!
Комиссар молчал, только опустил взгляд.
– Но я принимаю Ваши жестокие правила, – он протянул руку, – И я всё равно буду любить Вашу дочь!
– Ну ты, Володька, и впрямь сорвиголова! – Резюмировал Ветров. – А дальше-то что было?
– Ничего хорошего. Родригес сгинул, экспедиция провалилась, а Тори пропала.
– Совсем что ли?
Ветрогон замолчал ненадолго.
– Нет, не совсем. Но видим друг друга мы хорошо, если несколько раз в год.
– Вот оно что… Давно её видел?
– За день до нашего вылета с Земли.
– Ты что, серьёзно? Так ты поэтому сорвался с Луны? Вот почему ты от счастья светился! И ничего не рассказал! Другу!
Ветрогон не ответил. Он смотрел в сторону входа. Там оживлённо о чём-то спорили с метрдотелем запоздавшие артисты. В стороне от них стояла иллюзионистка. Та, которая ещё недавно всех удивляла, а сейчас отрешённо глядела на зал, забытая всеми. Ветров в какой-то момент поймал её взгляд. Они смотрели друг на друга, словно им было что сказать друг другу.
– Понравилась? – Словно издалека донёсся голос Ветрогона.
– Кто? – Попытался самоустранится Ветров.
– Фокусница! Ты что же, считаешь, что вы из разных миров и вовек вам не сойтись?
– А ты что же, Володька, свести нас решил?
– Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть всю жизнь!
Ветрогон вскочил из-за стола и ринулся к ней:
– Guten Tag! – Заговорил он с ней по-немецки. – А мы как раз вас ждём! Стол давно накрыт! Пойдёмте!
Ветров поставил бы что угодно на то, что Володя сейчас получит отказ, а ещё чего доброго и пощёчину, но к его величайшему удивлению иллюзионистка, окинув Ветрогона оценивающим взглядом, улыбнулась и пошла за ним.
– Ну и прохвост же вы, командор! – Заговорила она на чистом русском, усевшись за столик. – Но я вам благодарна. Сегодня так и не успела как следует поесть.
Друзья молчали. Они ожидали какой угодно реакции, только не ехидной благодарности.
– Ну будет вам! – Рассмеялась она. – Давайте знакомится. Фэй.
– Ветрогон быстро восстановил самообладание и выкинул руку в сторону Ветрова:
– Геннадий – гениальный учёный, бесстрашный офицер, кавалер Звезды Мудрости, потомок маршала Жукова!
Ветров сначала возмутился, но потом, глядя на искреннюю улыбку Фэй, принял ту же позу что и Ветрогон:
– Владимир – отважный командор, кавалер Звезды Героя Земли и потомок барона Мюнхгаузена.
Фэй покатилась от смеха:
– Как с вами весело! Налейте что-нибудь!
– А у нас только ром. Вам что заказать?
– Буду ром! Вместе с отважными командорами.
– Однако! – Ветрогон подозвал официанта. – Уважаемый, принесите нам ещё один комплект посуды и что-нибудь для нашей гостьи. Фэй, мы тут жаркое из бизона заказывали. Годится?
– Да я такая голодная, что целого бизона съела бы!
– Хорошо! Тогда несите!
Официант ушёл от них слегка удручённый, думая о том, почему праздник жизни в виде знаменитой артистки достался этим двум. Пройдёт полгода, этот юноша улетит на Землю поступать на службу во флот и тогда всё осознает.
– Ну что, – Ветрогон наполнял стаканы, – давайте выпьем за наше знакомство. Геннадий, скажи что-нибудь!
– Что-то Геннадий молчит совсем. Это он всегда так?
– Да вы ему просто понравились очень, – ехидно прищурился Ветрогон, – вот он и не знает что сказать!
Тут Ветров всё-таки оживился:
– А кое-кто кажется забыл, как Геннадий ему сломал челюсть ласково и по-дружески.
– Серьёзно? – Удивилась Фэй. – А с виду тихоня!
– Мало того, что сломал, – ехидничал Ветрогон, – Так он ещё и издевался. Принёс в госпиталь банку пива и сухарики.
Фэй от души захохотала.
– И после этого вы остались друзьями?
– Ну чего другу не простишь!
– Вы его не слушайте! – Перебил Ветров. – Он потом месяц ходил надутый, а потом ещё меня в окно выкинул.
– Между прочим, ты сам просил тебя выкинуть! И там был мягкий сугроб!
– Но я же в шутку! Я ж не думал, что ты способен друга в окно вышвырнуть!
Фэй заливалась звонким хохотом.
– Прошу вас, парни, хватит! Я сейчас порвусь от смеха так и не попробовав бизона!
– Прекращаем! – развёл руками Ветрогон. Давайте про Вас, Фэй. Откуда вы родом?
– Со Швабии.
– Суровая планета! А откуда вы тогда русский знаете, как родной?
– Моя мама родом со Светланы. В доме всегда говорили на двух языках.
– Эх, нам бы нашего Шрайера так научить! А то, как что-то сломается – так ругается по-немецки.
– Ну, если у меня всё валится из рук, я матерись исключительно по-русски! – Усмехнулась Фэй.
Тут уже Ветров с Ветрогоном захохотали как кони.
– А что, – поинтересовался Ветров, – часто всё валится из рук?
– Бывает. Я же упрямая. Упрямая и гордая. Всё должно получится строго по плану! Когда готовила сегодняшний номер чуть не сожгла себя и совсем ослепла. Месяц валялась на Земле не в состоянии даже самостоятельно поесть, пока мне делали новые глаза.
– Как вы это делаете, кстати говоря?
– Э нет! – погрозила она пальцем. – Это тайна! Это то, чем я живу и горю! Если вы горите тем, чему служите, то поймёте меня.
Она посмотрела сначала на одного, потом на другого.
– А вы меня понимаете!
Вскоре принесли горячее, на которое все накинулись словно пережив кораблекрушение.
– Огромное вам спасибо, парни! Вы, наверное, представляете, как это здорово хоть раз за день поесть! Здесь последнее время такое творится! Не то чтобы голод, но проблемы со снабжением! Вас ведь ждали, как спасителей! Все о вашем корабле только и говорили!
Фэй о чём-то задумалась, потом подняла голову и совсем другим, более серьёзным голосом, попросила:
– А, если не секрет, куда вы следуете дальше?
– Ещё не решили. – ответил Ветрогон. – У нас большие проблемы – нужен ремонт. Будем думать, где сможем оперативно подлататься.
– Заберите меня, пожалуйста! Я сойду с ума в этой дыре. Не могу долго сидеть на месте!
Командоры переглянулись. Взгляд Ветрова сверкнул, но Ветрогон покачал головой:
– Нет, Фэй. В другой ситуации мы бы нарушили Устав, но не сейчас. Пойми, мы уходим в никуда. На нас в любой момент могут напасть и второго такого боя мы можем не выдержать. Мы не вправе подвергать тебя такой опасности.
– Я знаю об опасности не меньше вашего. Я каждый раз возвращаюсь с представления в ссадинах и ожогах. Я превозмогая боль, натягиваю улыбку на арене. Я всегда смеялась в лицо опасности. Лучше погибнуть при кораблекрушении, чем свихнуться от скуки!
Тут Ветров неожиданно смело придвинулся к ней и обнял за плечи:
– Фэй, не проси нас о невозможном.
Их вечер закончился в комнате. Ветров играл на гитаре, Ветрогон балагурил. Фэй принесла откуда-то бутылку джина земного разлива. Они так и заснули на диване втроём. На какое-то время они обрели так недостающий им всем покой.
Утром все отправились на орбиту проконтролировать ход ремонтных работ. Итог бы неутешителен. Реактор по-прежнему работал по усечённой схеме, хоть и был выведен общими усилиями на треть проектной мощности. Корпусу Альбатроса повезло больше: все пробоины были залатаны, однако швы были временными и непрочными. Для надёжной сварки здесь не было ни материалов, ни оборудования. На полдень Ветрогон назначил брифинг. Помимо командорского состава корабля на нём присутствовали начальник орбитальной станции и помощник комиссара Валькирии.
– Итак, давайте проанализируем наше положение. – Начал Ветрогон. – В первую очередь я хочу поблагодарить представителей Валькирии за оказанное содействие, а главное за то, что поставили корабль на собственный ход. Но надо и о грустном. Судя по имеющимся у меня сведениям, корабль не готов к дальнему походу и готов быть не может. Всё верно, старпом?
– Так точно! – тихо и безэмоционально ответил Стрельцов.
– Дешифруйте! – Потребовал подробностей Ветрогон.
– Нас залатали полимерными швами. Это достаточно прочно, герметично, но не выдержит и одного залпа. По хорошему пробоины нужно заделать жидким титаном, но для этого требуются условия орбитальной верфи.
– Ясно. А что скажет командор второго ранга Шрайер?
– Что я могу сказать, командор? – Вскинул руки вверх, словно взывая к небу, Шрайер. – Реактор превращён в жуткого франкенштейна, собранного из мусора и обломков разных моделей!
По лицу Ветрогона было заметно, что лирика эта его раздражала, что у него появилось желание как-то осадить инженера, но в один момент он взял себя в руки и спокойно задал вопрос:
– Вы испытывали этого франкенштейна? Можете назвать какие-то, пусть примерные цифры?
– Да, разумеется. Согласно расчётам мы можем развить мощность в 130 эксватт, но я не рискнул развивать более ста. Так что 300 парсек для нас сейчас предел.
Ветрогон недоверчиво нахмурился:
– Отто, а нельзя ли как-то приблизится к расчётной мощности?
– Я сожалею, командор, но нет. Уже на ста экстаттах ядро становится едва ли стабильным. И это в условиях орбиты. При реальной свёртке регламент устанавливает коэффициент 0,75, что соответствует мощности в 100 эксватт. Это даже несколько выше на два с половиной эксватта, но в данном случае я считаю возможным несколько отступить от регламента.
Ветрогон смотрел на инженера зло и презрительно. Хотя, что он мог возразить? Шрайер по существу был абсолютно прав. Они рисковали не для того, чтобы потом нелепо погибнуть. А то, что едва миновала опасность – и Шрайер снова вспомнил про регламент – таков был его характер. Да и что уж говорить, авантюристы и растяпы на его месте долго не задерживаются. Реактор не прощает ошибок!
– Петренко!
– Да, товарищ командор!
– Удалось ли восстановить боеспособность главного орудия?
– Никак нет! выведен из строя актуатор – ремонту не подлежит.
Ветрогон посмотрел в потолок. Было видно, что уже принял какое-то решение, но ещё не нашёл слов, чтобы озвучить его.
– Значит так, товарищи офицеры! Положение наше не так, чтобы очень хорошее. Мы по-прежнему практически беззащитны и остаёмся лёгкой добычей и в любой момент можем… – он осёкся. – Но есть кое-что похуже смерти – это невыполнение возложенной задачи! Нам как кислород требуется сносный ремонт. И чем быстрее, тем лучше! Я не вижу иного пути, кроме как… В общем держим курс в систему Шах!
Повисла тишина, и только невозмутимый во всех других ситуациях старпом спокойно, но в то же время настойчиво высказал:
– Это пиратская дыра. Стоит трижды подумать, прежде чем соваться туда.
– Да, я знаю, Василий Петрович! Но решение принято! Это ближайшая система, где нас могут отремонтировать. С риском, за большие деньги, но могут. И я очень прошу вас всех донести это до подчинённых. Люди устали, матросы не спали больше суток! Поблагодарите их, объясните, что нужно предпринять ещё один рискованный шаг. Не забывайте, какая огромная ответственность лежит на командорском составе!
После совещания Ветрогон долго не находил себе места. Нет, он не сомневался в правильности принятого решения, однако его всё время преследовала мысль, что он что-то упустил, не до всех донёс суть своих слов. Он обошёл почти весь корабль и направлялся к жилому отсеку.
В каюте Ветрова было пусто, вещи были разбросаны в беспорядке, было слышно, как работает душ. Ветрогон постоял у двери, пробежал по каюте взглядом, подошёл к рабочему столу, взял в руки глобус. Он показывал ландшафт Валькирии. Несколько прикосновений к сенсорам – и на нём возник несуществующий ныне образ Аллегры, превращённой в пустыню. Ещё прикосновение – и на глобусе возникла Земля, родной дом, которому сейчас грозит такая же опасность. Что он может сделать, чтобы предотвратить это? Какую участь готовят Земле те, что разорили Аллегру?
Ветров появился неожиданно и даже слегка напугал своим появлением. Он подошёл слева и спросил:
– Тоскуешь по Земле?
Ветрогон вздрогнул.
– Да я это… Поговорить хотел.
– Я тоже. И даже попросить кое-что. Как друга.
– И что же? Для друга всё, что в моих силах!
– Я серьёзно, Володя. Мне сейчас как никогда нужна твоя помощь и поддержка.
Ветрогон поставил глобус на место.
– Говори уже. Я всегда на твоей стороне.
– Дай полётный костюм.
– Зачем? – Не понял Ветрогон. – У тебя что, проблемы с костюмом? Так пойди к Петренко – заменит! Будет вредничать – сошлись на меня. Мелочь-то какая! Я и сам к тебе по вопросу с одеждой...
– Ты меня не дослушал. Мне нужен женский полётный костюм.
Ветрогон опешил. Он нахмурился и хотел что-то сказать.
– Я знаю, у тебя есть. – Опередил Ветров. – Ты для Тори два комплекта припрятал. Дай один, пожалуйста!
– Очень интересно мне, друг, – сделал акцент на этом слове Ветрогон, – зачем тебе женский полётник.
– Ты догадываешься.
Ветрогон насупился, слегка подал голову вперёд и расставил руки.
– Значит Вы, товарищ командор третьего ранга злостно нарушили устав и совершили должностное преступление, а теперь предлагаете мне, вашему командору, стать соучастником!
– Он не виноват. – послышался из душа голос Фэй. – Спустя мгновение она появилась сама, укутанная в кимоно. – Я сама пробралась в грузовой отсек и просочилась на корабль.
– Как? – еда смог выговорить Ветрогон. – Космодром очень хорошо охраняется! Везде следящие устройства!
– Да, – улыбнулась Фэй, – но ими управляют люди, имеющее свои слабости.
– И в ангаре, значит, люди имеют свои слабости?
– Не ругай их. они действительно меня не заметили. С моими навыками это большого труда не стоит.
Ветрогон опустил взгляд. Бело видно, что он теряется, не знает, что сказать. Какая-то его часть была готова взорваться, требовала выставить наглую девчонку с корабля, а другая всё понимала, но...
– Обещаю: я сойду на первой же планете, с которой есть сообщение.
– Видишь ли, Фэй, наша ближайшая и, возможно, единственная остановка будет на планете Пантея.
– Я знаю. Это не проблема. Мне приходилось бывать в этой дыре. Поверь, я там не пропаду.
– Чёрт побери! – Ветрогон сдался. – Надо ж тебе каюту выделить!
– Не стоит. – Фэй покачала головой и обняла Ветрова. – Нам и так хорошо!
– Ох, Генка! – Ветрогон сжал кулаки потряс ими. – Попадись мы Полонскому – он бы нас сожрал!
– Ну, – качнул головой Ветров, – вспомнил! Ты смотри лучше, чтобы нас Салонен не сожрал. Этот тоже может.
Ветрогон засмеялся:
– Да он только об этом и мечтает – меня сожрать! Только не по зубам я ему!
– А он в курсе, что ты ему не по зубам?
– В курсе. Кажется, уже смирился. Во всяком случае донесений на меня в штаб давно не писал.
– Ну так мы договорились?
– Чёрт с вами! – Махнул рукой Ветрогон.