Джаггернаут - Глава 6
Вы хотели продолжения? Его есть у меня! Спасибо всем кто читает, спасибо всем моим подписчикам, чисто которых с появлением сего произведения возросло во много раз! Кто не читал начало, вот хронология:
https://pikabu.ru/story/dzhaggernaut__glava_1_chast1_5288491
https://pikabu.ru/story/dzhaggernaut__glava_1_chast2_5290938
https://pikabu.ru/story/dzhaggernaut__glava_2_chast1_5295533
https://pikabu.ru/story/dzhaggernaut__glava_2_chast2_5297649
https://pikabu.ru/story/dzhaggernaut__glava_3_chast1_5300212
https://pikabu.ru/story/dzhaggernaut__glava_3_chast2_5303027
https://pikabu.ru/story/dzhaggernaut__glava_4_chast1_5305318
https://pikabu.ru/story/dzhaggernaut__glava_4_chast2_5350471
https://pikabu.ru/story/dzhaggernaut__glava_5_5355106
Ветров сидел у себя в кабинете и пытался привести в порядок давно заброшенные дела. Ветрогон распорядился держать курс на Валькирию – Альбатрос пошёл к ней неспешным материальным ходом – так что у всех образовалось свободное время. Палубы опустели, на центральном посту осталась лишь дежурная вахта – экипаж разбежался по каютам и кубрикам зализывать свои личные раны.
На Ветрова свалилась целая гора административных обязанностей. В частности он, как командор научного отсека, должен был вести журнал исследований. Его не покидали мысли о девушке, которую он видел на фотографиях. Неужели у Ветрогона кто-то есть? Спросить тогда в каюте он не решился, да и не до того в суматохе было. Потом Ветрогон пошёл досыпать и, судя по всему, валяется в каюте до сих пор. А в конце концов с чего бы ему так переживать о женщине друга? Не оттого ли, что у самого личная жизнь потерпела фиаско? Не оттого ли, что пытается заполнить свою пустоту чужими чувствами? Ведь, надо быть с собою честным, на душе у него сейчас пусто – хоть кричи. Он, конечно, любил Веру искренне, по-юношески. А вот была ли у них семья? Стала ли Вера за тот десяток лет, что они прожили, настоящим его союзником и единомышленником? Вначале они очень подолгу не виделись и каждая встреча была в радость. Потом Ветров с головой ушёл в науку и уволился в запас. Он так и не понял, когда и почему всё пошло не так. Она напрочь перестала интересоваться его работой – очень быстро охладела к космосу, даже слушать ничего не желала о том, чтобы покинуть Землю. На все его рассказы о его планах, удачах и неудачах она спрашивала, каким образом это улучшит их жизнь. Потом было постоянное раздражение, недовольство всем и вся, ссоры, истерики, обвинения. Она называла его неудачником, тряпкой, упрекала, что он так ничего и не добился. А потом была экспедиция в систему Глизе, где Ветров не подозревал, что Вера уже с кем-то другим.
Раздался сигнал. Ветров посмотрел на монитор – у двери стоял Давоян.
– Разрешите, товарищ командор третьего ранга!
– Заходите, Гарик! Только почему так официально? Вы же меня по имени отчеству всегда называли.
Давоян замялся:
– Ну… Есть же порядок.
Да бросьте! – улыбнулся Ветров. – Подозреваю, что после истории с наградой, поменялось ко мне отношение. Разве не так?
– В общем-то так. – констатировал Давоян.
– Слушаю Вас. Присаживайтесь.
– Там пакет документов Вам на ознакомление.
– Уже видел, уже ознакомился и уже ответил. Вы же не за этим пришли!
Давоян наконец-то присел:
– Да к Вам и правда, Геннадий Васильевич, как-то поменялось отношение. Уж очень поступок серьёзный.
– Война делает людей чище, смерть сближает людей! Не помню, где прочитал. Так что у Вас за вопрос?
– Вопрос скорее коллективный. – Давоян снова замялся. – Тут ходят различные слухи среди персонала…
– И? Мне надо как-то их комментировать?
– Да нет же, Геннадий Васильевич. Просто люди напуганы. Не знают, что предполагать.
– Так чем же я могу помочь?
– Ну вы же на центральный пост без приглашения ходите, вы же в курсе всего. Куда мы дальше, что делать?
– Поясните.
– Ну просто после той истории многие пересмотрели свои принципы. В общем, некоторые люди хотят уйти.
– Ах вот оно что! А Вы, внимательно речь нашего командора накануне отхода слушали?
– Слушали внимательно, но кое-что изменилось. Появилась реальная опасность…
– Гарик, – перебил Ветров, – я очень надеюсь, что лично вы к этим людям не относитесь.
– Лично я не отношусь. Но я понимаю, этих людей и не могу осуждать.
Ветров нахмурился.
– Передайте людям, что никто их насильно держать не будет. Но согласно приказу командора списание с борта возможно только путём увольнения в запас.
У Ветрова заверещал коммуникатор. Он открыл сообщение:
Командору третьего ранга Ветрову срочно явится в медицинский отсек.
– Я надеюсь, вы меня поняли, Гарик. А сейчас, извините, мне нужно идти.
В медицинском отсеке было пусто и тихо. Пусто было и в кабинете Ройзмана, лишь курился парок над стаканом остывающего чая. Ветров вышел и краем глаза заметил незакрытую дверь в реанимационный блок. Любопытство пересилило – он подошёл и заглянул внутрь. В прозрачной капсуле в биорастворе лежал человек. Волос на голове не было, кожа отслаивалась, руки и ноги были утыканы катетерами, а грудь и живот исполосованы швами. Где-то вдалеке стоял Давид Львович в операционном комбинезоне и за чем-то наблюдал.
– Заходите, Геннадий Васильевич! – Крикнул Ройзман. – Я сейчас закончу.
Ветров удивился. Как же он его заметил? Ведь доктор стоит спиной к двери.
– Я не помешаю?
– Нет-нет. Я же сам Вас вызвал.
Ветров зашёл, осмотрелся – здесь было ещё пять реанемокапсул, рабочий стол и ещё много всякого оборудования, о назначении которого он и не представлял.
– Кто это? – Кивнул Ветров на капсулу с человеком.
– Это Воронин из реакторного. – Давид Львович повернулся и пошёл к столу. – Я надеялся сохранить бедняге хотя бы печень, но сегодня и она полностью отказала. Пришлось срочно выращивать ему новую. Вам, должно быть, неуютно здесь?
Ветров покосился:
– Ну не кают-компания конечно…
– Прекрасно! – Улыбнулся Ройзман. – Люблю людей с чувством юмора. Раздевайтесь.
Лёгкий испуг пробежал по телу Ветрова холодком. Что вдруг доктор задумал с ним делать?
– А зачем, собственно?
Давид Львович нахмурился, посмотрел поверх очков, затем с улыбкой махнул рукой:
– Да будет Вам! Ничего страшного я с Вами делать не буду. Ваш материал нужен.
– Но, простите, зачем?
– Ну что ж вы все как дети! – Развёл руками доктор. – Вы в состав экипажа входите?
– Вхожу!
– А биогеля у вас нет!
Ветров задумался. Биогель – это весьма полезная вещь, позволяющая в кратчайшие сроки заживить любые раны. В его состав входят стволовые клетки, которые специально выращиваются для каждого человека индивидуально. Вещь это дорогая и постоянно его иметь могли разве что офицеры космического флота.
– Да я как-то и не задумывался, что он нужен.
– Ну Вам и не положено о том думать, а вот я обязан. Совсем, старый дурак, забыл Вам его изготовить. А сейчас проверяю – нет. Кто узнает – попрут меня на пенсию к чертям. А вы бы знали, как неохота торчать на одном месте изо дня в день!
– Понимаю, Давид Львович, – Ветров вскрыл гермошов на комбинезоне и начал освобождать руку.
– Садитесь на сиденье.
Ройзман сел за стол, спустил на нос очки, внимательно изучил руку Ветрова, затем извлёк из стерильного пенала щуп, воткнул его в вену и тут же выдернул. Всё заняло не больше минуты.
– Вот и всё! Зайдите ко мне через несколько часов – я выдам Вам порцию для аптечки.
Ветров принялся засовывать руку обратно в рукав. Он снова задумался о девушке и что-то дёрнуло его спросить:
– Давид Львович, а вы давно нашего командора знаете?
– Ага, – сверкнул ухмылкой Ройзман, – интрига! Очень интересно! Это вы из-за того безобидного инцидента?
– Вовсе нет. – Ветров уже пожалел, что задал этот дурацкий вопрос. – Я о другом. Он Вам рассказывал что-нибудь о своей семье, друзьях.
Доктор пригладил бороду и задумался:
– Да нет, особо не рассказывал, хотя знаю я его достаточно давно. Мы-то и общаемся в общем-то лишь по делу, за редкими исключениями. Немного о друзьях по академии рассказывал, о Вас в частности. Сокрушался, что всех растерял. Отца его вы, наверное, лучше меня знаете. Ходят слухи, что у Ветрогона есть какой-то очень высокий покровитель чуть ли не в Небесном Совете, но, сами понимаете, рассказать могут всякое.
– И вы даже не поинтересуетесь, зачем я всё это спрашиваю?
– А чего мне интересоваться? Раз спрашиваете – значит есть у Вас интерес.
– Да… Я в который раз поражаюсь Вашей мудрости!
– Будет Вам! Я много жил. Время - прекрасный учитель. Но, к сожалению, оно убивает своих учеников.
– Давид Львович, а что Вами двигало, когда вы решили пойти с группой?
По лицу доктора снова пробежала ухмылка.
– Ну, во-первых, я само-собой, хотел быть полезен. Во-вторых, от возможности встречи с чужой разумной жизнью захватило дух. Ну и в-третьих, не буду лукавить – иногда ужасно хочется тряхнуть стариной. А Вам разве не интересно было?
– Интересно. Только страшно.
– Страх – это вполне нормальная реакция. Человеку свойственно бояться. Нужно понимать это и не давать страху перерасти в панику.
– А Вам было там страшно?
– Да в таких ситуациях про страх как-то забываешь. Нет, конечно, действовать надо очень осторожно, и быть предельно внимательным, но осторожность – не страх. Более того эти вещи как-то слабо совместимы.
– А что там вообще случилось?
– Да как сказать. Там разрушена электростанция. Большое радиоактивное загрязнение. Огромная площадь просто выжжена. На месте реактора – кратер. Но вы наверняка представляете, что такое термоядерный синтез.
– Я Вам даже могу рассказать, как получился этот кратер. Когда магнитные ловушки отказали, ядро реактора сожгло машинный зал и под действием гравитации устремилось к ядру планеты, прожигая на своём пути кратер, тут же заполняемый магмой. А дальше одно из двух: либо синтез угаснет, либо ядро реакции пройдёт ядро планеты и, ничем не сдерживаемое пойдёт гулять маятником с равновесием относительно центра, нарезая при этом планету как сыр. Видимо, именно этого испугались и эвакуировали население.
– Вопрос, как могла произойти такая авария?
– Подозреваю, что не без посторонней помощи. Напоминает Судный День.
Судным Днём люди прозвали начало новой эпохи. Время, когда всё изменилось: привычный мир рухнул, началась беспощадная война, ознаменовавшая наступление новой эры. В начале XXI века была произведена попытка сделать атомную энергетику дешевле, доступнее, эффективнее и безопасней путём применения реакции на быстрых нейтронах. Не секрет, что нейтроны с большой энергией способны расщеплять ядра урана-238, а это в то время был самый распространённый изотоп на Земле. Более того, нейтронные ускорители позволяют делить уран без критической массы. И такой ускоритель был создан. Однако, этому проекту очень долго не давали дорогу. И на то была причина. Причина простая и понятная – действующие реакторы. Ведь реактор того времени – это урановые стержни, которые в большинстве своём состояли из урана-238, того самого, который отлично делится быстрым нейтронами. Попадание в такой реактор потока быстрых нейтронов означало бы неконтролируемый разогрев, остановить который невозможно, расплав активной зоны и тепловой взрыв.
И группе инженеров, объединенных общей идеей, удалось изготовить подобную установку в частном порядке и за частные деньги. В ходе самой работы не было ничего противозаконного. Все материалы, используемое оборудование и технологии находились в общем доступе. Финансирование подобных проектов в сумасшедшем мире начала XXI века особых проблем не вызывало. В общем, спецслужбы прошляпили.
К тому времени стали доступны не только массовые развлекательные полеты в космос, но и запуск коммерческих разноцелевых спутников. В результате контроль над тем, что выводится на околоземную орбиту, перестал быть абсолютным. Никто особенно не вникал, что за электронику выводят те или иные корпорации. Очевидно, что, если бы в заявке на запуск было указано, что ракета будет выводить на орбиту автоматический генератор быстрых нейтронов, то это вызвало бы интерес, проверку и запрет. Но, увы, взятки... Установка прошла по бумагам как исследовательский нейтронный телескоп, предназначенный для изучения немногочисленных нейтронов, долетающих к нам от солнца. Аналогичном образом (через волосатую лапу) предполагаемую орбиту спутника сменили с геостационарной на низкую полярную. В общем, спецслужбы прошляпили еще раз.
Попав в космос, установка за двое суток прошлась над всей территорией Земли. Она ориентировалась по собственному излучению работающих энергоблоков. Все действующие реакторы, которые находились не на суше, были уничтожены.
Погиб весь атомный флот! Весь флот, который создавался на протяжении 70 лет и который оставался единственным аргументом в пользу принятия доллара как единственной резервной валюты. Баланс сил рухнул в одно мгновение, длившееся 48 часов.Но это было не все. Установка не смогла различить реакторы на военных кораблях и гражданские реакторы, расположенные в прибрежной зоне. Последние тоже попали под удар. Следует отметить, что это была большая часть всех ректоров в мире. На такое никто не рассчитывал. Подавляющее большинство стран строило ректоры на берегу моря, ибо так удобнее с точки зрения доставки строительных грузов. Исключение – это Россия, Франция и Германия, те страны, которым энергетика нужна была в глубине страны, а не на берегу, и которые могли себе позволить иметь реактор там, где это надо, а не там, где дешевле. Именно эти страны пострадали в наименьшей степени. И именно их определили, как в число основных подозреваемых, так и в число стран – бенефициаров проведенной операции. Именно эти страны, как наимение пострадавшие в войне, потом начали историю человечества с чистого листа, создав Объединённую Федерацию.
Естественно, когда начали выходить из строя все реакторы подряд и сразу, никто ничего сделать не успевал. Более того, каждый постарался свою аварию скрыть, не зная, что у соседа те же проблемы. Именно это и помешало своевременному пониманию происходящего. Лишь через сутки национальные центры оперативного реагирования сумели связать цепочку катастроф с пролетающим спутником, но ничего сделать уже не успевали. Очень скоро все было кончено. Полились взаимные обвинения, ссора союзников и, как апофеоз безумства, грянула мировая война.
Дальнейшая судьба участников этой операции оказалась весьма незавидной. Они стали врагами всего мира. Всех их нашли и уничтожили. Но благодаря их проекту мир смог измениться.
У Ветрова пискнул на рукаве коммуникатор. Он вскинул руку.
Командору третьего ранга Ветрову срочно проследовать на центральный пост!
– Давид Львович, меня на ЦП вызывают!
– Они, поди, Вас заждались.
– Почему?
– Так это ж лазарет! Тут громкая не работает!
Их встречали как героев. Хотя, они никакого подвига и не совершили. Их просто ждали, ждали долго и, наконец, дождались. Ветрогон не изменял себе – он распорядился всем быть в парадной форме с боевыми наградами, что лишь придавало пафоса ситуации. Во встречном зале собралась целая толпа – видимо, весь персонал станции поспешил увидеть экипаж легендарного корабля. Люди плакали и обнимались с ними. Похоже, они уже потеряли надежду, что кто-нибудь придёт.
Затем был спуск с орбиты. Валькирия издалека казалась полностью белой, так как была покрыта снегом. Климат там холодный – планета находится достаточно далеко от своей звезды – Талласа, тем более что в это время она находилась в апогее своей орбиты. Лето на Валькирии очень короткое – всего месяц, за которым следуют пять месяцев зимы. По мере приближения к поверхности ландшафт становился всё более чётким и всё больше поражал взгляд. Из белой дымки начали проступать горные хребты, которыми была исполосована вся планета, складки долины. Ледники сверкали как хрусталь самыми невероятными холодными красками. То там, то здесь вспыхивали золотым пламенем жерла вулканов, а завершало эту картину сияющие фиолетовое небо.
Они вышли из катера на посадочную площадку. Их было семеро: Ветрогон, Ветров, Шрайер, Ройзман, Петренко, Громов и Крылов. Ледяной воздух обжёг лицо и резко ворвался в лёгкие, из носа пошёл пар. Кто-то поёжился, Шрайер пробормотал что-то нечленораздельное на немецком.
– Ну как вам погода, товарищи офицеры?
– Прекрасно! – Пропел Крылов.
– Ужасно! – Буркнул Шрайер. – Höllisch kalt! – затем, изрекая всё новые ругательства, принялся натягивать шлем.
Все неспешно двинулись к терминалу. Шрайер замешкался на какое-то время, герметизируясь и разогреваясь, после чего нагнал остальных.
– Сразу видно, Отто, что вы из тёплых краёв!
– Простите, но вы, командор, ведь тоже родом из средней полосы.
– Я родом из Сибири, а там средняя полоса значительно коварней нежели в родной Вам Баварии. Да и учился я в Северной Космической Академии. А в тех краях, знаете, не многим теплее, чем здесь.
В этот момент его взгляд пересёкся со взглядом Ветрова. Тот ничего не сказал, но Ветрогону всё стало понятно и без слов. Нехорошо так с человеком, ему холодно, а ты его ещё и поддеваешь.
Ветрогон едва заметно кивнул, давая понять, что сигнал принят.
– Я надеюсь, вы не обижаетесь, Отто. Поверьте, я ни коим образом не желал Вас дискриминировать. Люди все разные…
– Но цели у нас одни! – Продолжил Шрайер. – Не беспокойтесь, командор. Я осознаю Ваш юмор, хоть и не всегда его понимаю.
– Тогда следуем прямиком в колониальный комиссариат. Нужно решить массу вопросов по ремонту и обслуживанию корабля.
Комиссар был хмур и зол, хотя и не скрывал радости по поводу их прилёта. В приёмной специально для них подали редкие в местной суровой жизни вещи: натуральный земной кофе, печенье с турралионскими сладостями, бальзам «Млечный путь», от которого под строгим взором Ветрогона все отказались.
– Об эвакуации не может быть и речи! – Отрезал сразу комиссар. – Восемьсот тысяч населения, производство, инфраструктура. Кроме того Триста тысяч эвакуированных с Аморы. Тем более ресурса для эвакуации больше нет.
– Что значит нет? – Удивился Ветрогон.
– То и значит, командор. Ремонтная база на Аморе уничтожена, корабли не готовы, а главное топлива нет. Нет даже тех крох, чтобы наладить связь. Всё запасы топлива, имевшиеся на Аморе похищены.
– Уважаемый комиссар, мы не располагаем никакими данными о том, что там случилось. Могли бы мы как-то с ними ознакомится?
– Да, конечно. Подготовьте свои планшеты. Для вас будет доступен подробный отчёт следственной группы, также кое-что есть в местной прессе. Я пригласил офицера, который возглавил ополчение после гибели штаба. – Комиссар осмотрелся. – Видимо, стоит сделать перерыв. Я распоряжусь подать обед.
Изучение отчёта о событиях на Аморе-1 не внесло никакой ясности в происходящее. Наоборот вопросов стало только больше, чем ответов. 4 сентября к орбите приблизился неопознанный корабль и тут же вывел из строя гиперпространственную ретрансляционную станцию, отрезав тем самым планету от остального обитаемого космоса. Затем на самом что ни на есть человеческом языке последовал ультиматум сдать все запасы сатурния, в противном случае неизвестные грозились уничтожить чуть ли не всю планету. Гарнизон орбитальной станции, следуя директивам, открыл огонь по неприятелю, после чего станция была разнесена в пыль. Затем на планету высадился вполне гуманоидной формы десант в закрытых скафандрах и начался самый настоящий разбой. Неизвестные грабили и убивали население, изъяли из хранилища четыре тонны сатурния и благополучно ушли. Все попытки их остановить не увенчались успехом. Затем начали один за другим выходить из под контроля термоядерные реакторы. Комиссар трагически погиб, штаб самообороны возглавил лейтенант Хаген. Всё это смахивало на сводку о пиратском рейде, но уж никак не на нападение инопланетян.
После обеда они собрались вновь. Рядом с комиссаром уже сидел Хаген. На вид ему было не больше шестнадцати. Внешность его, конечно не вязалось с тем подвигом, что он не так давно совершил: светлые практически белые волосы, голубые глаза, ещё мальчишеские черты.
– Хаген, – начал комиссар, – Я вас пригласил, чтобы вы могли рассказать нашим земным гостям о недавнем налёте на вашу планету.
– Hallo kameraden! – Хаген поднялся и заговорил по-немецки, чем вызвал едва заметную улыбку у Шрайера. – Всё началось 4 сентября в 4 часа утра по среднегалактическому. К орбите приблизился неопознанный летающий объект, на запрос принадлежности не ответил. После прдупреждения об открытии огня объект уничтожил станцию-ретранслятор, а затем мы получили требование о сдаче запасов сатурния.
– А каким образом было получено это требование? – Спросил Ветрогон
– Текстом. На тревожной частоте, в универсальной кодировке… На русском языке.
Ветрогон окинул всех взглядом:
– Значит они о нас знают куда больше, чем мы о них.
– Да будет вам! – Отрезал комиссар. – Самые обыкновенные пираты. Как тольео восстановят связь, я буду просить Землю прислать военный флот.
– Вам откажут, – развёл руками Ветрогон.
– Откуда вы знаете?
– Поверьте – знаю. – Продолжайте, Хаген.
– Мы дали залп по неприятелю, после чего орбитальный гарнизон перестал отвечать. спутники слежения зафиксировали один короткий залп по станции, затем всего одну торпеду, после чего станция рассыпалась в пыль.
Ветров кивнул, мол, чего и следовало ожидать.
– А что было потом?
А потом начался разбой и мародёрство. На планету высадился десант в составе примерно двухсот… – Хаген замялся.
– А что? – Развернулся к нему Ветров. – Они были совсем не похожи на людей?
– Похожи. Очень похожи. Фигура, рост, телосложение - всё как у людей. Я даже красную кровь видел.
– А лица?
– Лиц нет. На них были сплошные закрытые скафандры. Даже когда нам удавалось пробивать эти скафандры акустической пушкой, они затягивались на месте попадания.
– Удалось кого-то из них уничтожить? – Поинтересовался Ветрогон.
– Да. Как минимум троих.
– Не было возможности осмотреть тела?
– Они испарились. Вместе со скафандрами.
– И чем всё закончилось.
– Они напали на хранилище топлива, выгребли всё, что там было, а потом просто начали убивать налево и направо и брать всё, что плохо лежит. Штаб флота и галактическую стражу уничтожили залпом с орбиты. Я собрал всех, кто мог держать оружие и мы укрылись на подземном заводе и попытались дать им отпор. После боестолкновения боестолкновения противник отступил на орбиту.
Ветрогон посмотрел на лейтенанта:
Товарищ, комиссар, Я считаю, что лейтенант Хаген заслуживает награды звездой.
– Да, разумеется. Я буду ходатайствовать о награждении лейтенанта Хагена Звездой Мужества.
– Обязательно сошлитесь и на моё ходатайство в таком случае.
– Спасибо, товарищ эскадр-командор! – засмущался Хаген.
– Того, кто это сделал, нужно остановить любой ценой! – Снова заговорил Ветрогон, обращаясь к комиссару. – Нам очень нужна ваша помощь.
Комиссар опустил взгляд:
– Я боюсь, мы очень мало сможем помочь вам. Я распоряжусь, чтобы в кратчайшие сроки Альбатрос поставили на ход, но за полноценным ремонтом вам придётся идти туда, где на орбите есть полноценная верфь. И нам тоже нужна ваша помощь. Мы отрезаны от Солнечной системы, отрезаны от всех. Сигнал от нас будет идти тысячи лет до ближайшей обжитой планеты.
Ветрогон выдержал паузу и встал из-за стола:
– Мы поможем вам восстановить связь. Мы отремонтируем орбитальный ретранслятор и оставим вам запас топлива для его работы. Мы служим человечеству и это наша обязанность! – Он окинул взглядом свой экипаж. – Товарищи офицеры!
Все поднялись.
– Спасибо вам, товарищи! – Подытожил комиссар. – Я распоряжусь, чтобы к ремонту приступили немедленно. Если вам понадобиться что-то из того, что в наших силах, смело ссылайтесь на меня.
Все начали расходиться, лишь только Хаген продолжал сидеть, глядя в пустоту. Ветрогон обратил на это внимание. Он подошёл к лейтенанту, похлопал его по плечу, пожал руку и скзал:
– Отец может тобой гордиться, Ганц! Ты настоящий командор!