Двадцать девятая⁠⁠

Глава 67

Старик Бакор держал в своих руках Сердце Бури так, будто это был нежнейший цветок, который может погибнуть от любого неосторожного прикосновения. Мне стало не по себе, вспоминая как сильно я сжимал Сердце, пока спускался вниз по тропе обратно. Вот-вот должны были прийти двое его собратьев и принести Суть Огня и Твердь Земли, чтобы составить Триединство. Мощнейшее оружие, с которым может совладать только наследник древнего рода, маленький мальчик Таун. Он уже стоял рядом и с детским любопытством рассматривал новую диковинку, состоящую из светящихся вихрей, кружащих в бесконечном танце, составляя причудливые фигуры раз за разом. Сама суть Ветра — непостоянство.

— Почему Триединство всегда разделяют и прячут, — спросил вдруг Таун старика.

— Потому, Владыка, что это оружие невероятной силы, и попади оно не в те руки…

— Но им же могут управлять лишь наследники Рнека Могучего? — спросил я.

— Наследники… наследники бывают разные, мальчик… — туманно ответил Бакор. Он никогда не называл меня по имени. Все знали почему.

В дом Владыки, который представлял собой походный шатёр, вошли не только двое магистров, но и несколько жрецов огня, земли и ветра. В доме сразу стало людно.

— Хорошо ли, что мы делаем это под крышей дома? — спросил Таун.

— Важно лишь, что это сделаешь ты, Владыка, — ответил Бакор и с нескрываемым сожалением на лице протянул ему Сердце Бури. — Во имя Ветра!

— Во имя Огня! Во имя Земли! — эхом отозвались магистры, протягивая Тауну свои бесценные артефакты.

— Во славу Предков! — ответил Таун, и сложил на ладони по очереди суть ветра, огня и земли. А затем просто сжал ладонь в кулак, соединив несовместимое, сотворив невозможное. Как и многие-многие предки до него в час нужды.

Ткань бытия до последнего билась в его руке, сопротивляясь противоестественному союзу Триединства стихий и вдруг вспыхнула сразу светом и тьмой.

И вдруг тьма вновь поменяла свой цвет.

Глава 0xFFFB1F04

— Понимаете, Сергей Витальевич, у меня есть дети, и они ждут вашу книгу. Сколько можно её писать, в конце-то концов. Мне и самому интересно, что там было дальше. Вы же закончили на самом интересном месте.

В этот раз я оказался в заполненном людьми помещении. Люди были одеты в странную одежду, которая не годилась ни для езды, ни для ремёсел, мужчины были в чём-то вроде доспехов горного народа, только из ткани тёмного цвета, а женщины и вовсе были кто в чём. Все беспорядочно мельтешили вокруг, создавая невероятный шум без какой-то видимой причины. Видимо я попал на какой-то местный рынок, только внутри дома. Нет, на рынок не похоже. Вон столы с едой, все едят и пьют, похоже на то, что все пришли на пир, но почему тогда все так шумят, ведь так не будет слышно слов хозяина дома.

Рядом с автором моей книги, которого теперь звали Сергей Витальевич, находился невероятно толстый человек. Такой, если сядет на лошадь, наверное, не проедет и шага.

— Видите ли, Альберт Тигранович, ваши дети могут… — начал отвечать автор, явно чем-то раздасадованный.

— Сергей Витальевич сейчас никак не может выпустить книгу, — подскочил откуда-то сзади мой старый знакомый Аркадий Палыч. — Но поверьте мне, она уже получилась вдвое больше предыдущей, и невероятно интересной. Ни вы, ни ваши дети не будут разочарованы, уважаемый Альберт Тигранович. Даю вам слово!

Подошла дама, волосы которой были сложены так, чтобы зацепиться за первое дерево и навечно повиснуть на нём, намертво запутавшись в ветвях.

— Сергей Витальевич, дорогой! Вы хоть намекните, они домой-то вернулись? Вы же оборвали историю прямо на битве с гхархами. Нельзя же так!

— Извините, но…  — снова начал автор.

— Именно так и можно, и даже нужно, Изольда Дмитриевна — снова перебил его вездесущий Аркадий Палыч. — Нисколько не осуждаю ваше желание узнать, что же там будет дальше, но вам всем нужно просто немного подождать выхода книги…

— Сколько ждать-то ещё? — вставил толстяк — Мы уже полгода ждём, родной. Что вы там такое придумали. Вы скажите, что там такое так вас задерживает.

— Никаких спойлеров! Забираю у вас Серёженьку, а то вы его живьём съедите, — добродушно заявил Аркадий Палыч, тепло улыбаясь собеседникам.

Но как только он отвёл за руку моего создателя, теперь уже Серёженьку, он вдруг приблизился и зло зашептал ему:

— Ты с ума сошёл! Ты собрался нагрубить гостям, которых мы собрали, чтобы мы по миру не пошли, пока ты опус свой пишешь. Между прочим, все уже задаются только одним вопросом: «Когда?» Все!!! И не только у Альбертика есть дети! Ты знаешь насколько…

— Дамы и господа! Господин Президент и Первая Леди с детьми. — объявил на весь зал человек, со смешной полупрозрачной серьгой в ухе.

— Пожалуйста, Сергей, будь сейчас предельно вежлив, Христом-богом заклинаю! — почему-то испуганно зашептал Аркадий Палыч. — Мы сейчас и так ходим по тончайшему льду, и это не те люди, расположение которых сейчас стоит терять!

Я понимал происходящее лишь отчасти. Вошедший был вероятно Владыкой или как минимум магистром, судя по тому как выстроились вокруг все остальные люди на пиру.
Президент, улыбаясь и отвечая на приветствия, явно шёл вместе с семьёй прямо к автору. Людской поток, устремившийся к новоприбывшим, огибал их полукругом и никак не мешал приближаться к автору книги, которую, видимо, так ждали все собравшиеся.
Ещё совсем недавно, я был бы счастлив тому, что моё имя просто вспомнят после смерти, а за то, чтобы о моей жизни написали книгу, я бы легко отдал правую руку, чтобы навеки сохранить своё имя в веках. Но сейчас, глядя на моего несчастного создателя, на котором лица не было, я уже не уверен, что хочу чтобы обо мне была написана даже строчка.

— Сергей Витальевич! Аркадий Павлович! Очень рад вас видеть. Я, как видите, с женой и детьми, — с очень широкой улыбкой заявил Президент, невероятно, как он мог одновременно говорить и так широко улыбаться.

— Алёша помнит о формате мероприятия. Я настояла на том, чтобы взять с собой мальчиков. Уверена, что вы не будете против и сделаете для нас исключение, — улыбка его жены не была приятной, скорее даже наоборот, удивительно!

— Дядя Серёжа! Дядя Серёжа! Когда книга? Что будет дальше!? А правда что книга будет толстенной? Братья победили гхархов? А что стало с предателем? Правда что он сжёг город? — засыпали моего создателя вопросами подбежавшие мальчишки, их было двое, и им было лет чуть больше, чем когда я прошёл Испытание Стали.

Автор в ответ только улыбался, и вот его улыбка лучилась светом. Я понял, что был создан для детей, которых «Дядя Серёжа» любит явно больше чем взрослых.

— А как Тер победит Цахора, у него же Клинок Солнца?! — о, какой хороший вопрос!
И похоже, ответить на него хотел не только я.

— Семён, Кирилл, пощадите Сергея, пожалуйста! — вмешался Аркадий Павлович. — Автор не может раскрыть деталей грядущих приключений. Даже вам!

Улыбка на лице Первой Леди резко пропала, и я даже начал по ней скучать, потому что выражение лица… как бы сказать… я бы лучше встретился со стаей тытхов, ночью, в степи, один и без оружия, чем вот это вот всё… Аркадий Павлович явно сказал что-то, что говорить при ней не следовало ни при каких обстоятельствах. Он и сам это понял, и как-то сразу уменьшился, втянув шею, ссутулившись, воистину, удивительный мир!

От расправы Аркадия Павловича спас Президент, улыбнувшийся ещё шире, хоть это и было за гранью возможного:

— Кира, милая, солнышко, покажи детям обзорную комнату, а мне надо кое-что очень серьёзно обсудить с господином издателем и многоуважаемым мастером слова, господином автором книги, которую мы все так ждём.
Лицо его супруги моментально сменилось на сосредоточенное, но вполне приятное, спокойное и даже красивое. Удивительная пара.

— Так, зайчики мои, идёмте что покажу, у дяди Аркаши есть такая комната, из неё весь город видно! А потом мы придём обратно к дяде Серёже! Пойдёмте скорее.
И не обращая внимания на возражения, взяла мальчиков за руки и повела по лестнице куда-то наверх. Гости расступались вокруг ещё более широким кругом, чем раньше.
— Итак, господа, я бы хотел поговорить с вами о наболевшем, но не здесь. Если вы не возражаете… — Президент сделал паузу, которая сразу была понята «дядей Аркашей», который, сразу же рассыпавшись в любезностях, повёл своих собеседников в уже знакомый мне зал с огромным столом.

— Господа, у меня есть к вам предложение, от которого на вашем месте я бы точно не стал отказываться, но я, конечно, не настаиваю, — заявил Президент и вдруг перестал улыбаться и поднял одну бровь. Фигуры начали расплываться, и тьма вернула свой цвет.