Двадцать девятая⁠⁠

Глава 42

Тьма стала привычной, и я открыл глаза. Вокруг шумел костёр. Я резко сел. Затем вскочил. Вокруг меня ревело пламя! Пламя горящей ладьи освещало своды пещеры и бликами отражалось от ряби воды внизу. И пламя быстро шло наверх, сюда, ко мне!

Меня отправили в Грот Памяти по водам священной Последней реки. Касаться её было можно лишь безымянным сёстрам для прощальных обрядов. Но выбора не было, позади меня уже шумел водопад, а вокруг разгорался костёр.

Я прыгнул сквозь огонь в ледяные воды Последней реки и изо всех сил поплыл как можно дальше от водопада, борясь с течением, которое уносило к водопаду Прощения и меня, и горящую ладью. Жажда жизни переполняла меня, давала мне силы и с каждым гребком я приближался к берегу, как бы ни старался водопад. Когда догоравшая ладья рухнула в вековечную тьму, я уже выбирался на скалистый берег, разбивая ладони и колени. Мокрый камень не хотел выпускать того, с кем уже попрощались живые.

Вдали звучало Созвучие Пути. Эту песню я никогда не любил. Когда-то именно с неё и начался мой путь безымянного. Целую вечность назад в этом гроте, ещё совсем малышом, я провожал к Последнему Прощению свою мать.

Теперь же эта песня, словно в искупление, вела меня во тьме пещеры по тёмным коридорам безымянных сестёр к людям, к свету, к теплу!

Пусть сияет во тьме, тот кого не вернуть.
Возвращайся на свет, мы укажем твой путь…

Глупая песня. Но я и правда вернулся и вошёл в круг света на звук пения. Вероятно, первый за всю историю. И именно на этих строках песни, которая сразу же умолкла при моём появлении…

Почему-то мне было очень весело. Раньше я бы с ума сошёл от того, что совершил святотатство, коснувшись запретных вод. Теперь же меня просто забавляло выражение лиц вокруг. Воистину, попрощаться со мной пришёл наверное весь город!

Я шёл, с рукавов моей погребальной рубахи капала вода, и мне было чертовски хорошо. Я широко улыбался каждому встречному, каждой застывшей в изумлении фигуре, еле освещаемой факелами. Я шёл к нашему новому Владыке, и он шёл навстречу через весь Грот Памяти. Сначала он просто быстро шёл, а потом побежал и повис на моей шее, обнимая меня. И я даже не знаю чему был больше рад, тому что вернулся, или тому, что Таун был очень тёплый, а я жутко замёрз.

— Живой!

— Тер, собираешься жить вечно?!

Безымянные братья обступили меня, кто-то протянул плащ, кто-то тоже тянулся, чтобы обнять. Мы всё-таки все были детьми. Самому старшему из нас было едва семнадцать лет. Безымянные редко живут долго. И сейчас это были просто радостные дети, увидевшие чудо.

— Сёстры сказали, что ты мёртв! — громко заявил Таун, и звонкий голос его чуть дрогнул на последнем слове.

— Видел бы ты, что случилось со жрецом! — сказал безымянный брат слева от меня.

— Горе нам! — вдруг закричала одна из сестёр. — Он плыл по водам Последней реки!

И снова тишина объяла огромный зал. И эта тишина не сулила мне ничего хорошего.

— Молчи, глупая! Вы сказали что он мёртвый, а мёртвым тоже можно касаться запретных вод. — нашёлся брат справа, тот что принёс мне плащ.

— Но он живой! — не унималась безымянная сестра.

— Теперь да, но пока он не вернулся, был мёртвым! — вдруг заявил Таун. — Запрет не был нарушен, Память Предков запрещает прощаться с живыми, или ты хочешь сказать, что вы совершили святотатство?!

— Нет, Владыка, ты прав, — сказала наконец сестра и склонила голову.

— Помни это! — громко сказал Таун, и повернулся ко мне, — Пошли, Тер, тебя не было с нами два дня. Я должен тебе кое-что рассказать…

Мы с братьями шли через толпу людей. За нашей спиной зал постепенно оживал. Люди тихо обсуждали то, что затем войдёт в легенды. Теперь-то они точно запомнят моё имя. Даже хранители знаний наверняка запишут мою историю в свои книги!
Книги! Они пишут обо мне! Я вспомнил комнату с окном. Вспомнил спорящих людей. Он пишет мою историю, решает мою судьбу. И он решил, что мне пора умереть!

Глава 43

Мы шли молча до самого Первого Холма. Нового дома нашего Владыки. Таун ждал, наверное, что я начну задавать вопросы. Но я молчал, снова и снова прокручивая в голове странный разговор тех двоих из чудной комнаты в мире квадратных домов. Наши дома были круглыми, и не из камня… это сколько же надо камня на такие огромные дома. Даже если разобрать по камушку Грот Памяти, мы вряд ли наберём камней даже на один такой дом!

Но не это занимало мои мысли. Мне стало интересно, сколько мне осталось. Когда начнётся эта тридцатая книга? Когда вообще начинается новая книга? Моя жизнь раньше казалась мне цельной и непрерывной, пока я не начал задумываться о том, что происходило между походом в Пещеры Теней и осадой Башни Ветров. Что было между Испытанием Стали, когда я стал безымянным и обрёл свой первый меч и Войной Пяти. Я почему-то не мог вспомнить иногда целые месяцы своей жизни, будто их и вовсе не было.

— Входи, Тер, мой дом и мой очаг рады тебе, — произнёс Таун ритуальную фразу. Она же означала и то, что он хочет говорить лишь со мной. Остальные братья остались снаружи.

Таун закрыл пологи дома и провёл меня к очагу, где на столе уже стояла горячая еда. Сёстры постарались на славу. От котелков шёл такой аромат, что я сразу вспомнил, что два дня не ел. Таун посмотрел на меня, улыбнулся и усадил у самого большого котла с едой. Разговоры подождут. Пока я жадно накладывал еду в свою плошку, Таун поделил напополам хлеб со стола и протянул мне половину — тоже часть обычая предков. Теперь я гость.

Мы молча ели. У меня в голове бурным потоком неслись мысли, пропадая в водопаде осознания, Таун же просто терпеливо ждал, пока я спрошу то, что не мог не спросить.

— Что случилось после? — наконец спросил я.

— После чего? А… Всё вспыхнуло, я зажмурился, ты оттолкнул меня от камня и камень вдруг погас. Все открыли глаза, ты лежишь, а рядом лежит обугленный жрец. Запах стоял ужасный, как после Великого Пожара в степи, помнишь? А ты просто лежишь и будто спишь. Мы давай тебя будить, а ты умер. И сёстры сказали тоже, что ты умер. Одна даже расплакалась, представляешь! Плачущая безымянная!

— Но я не умер!

— Сердце не билось, дыхания не было, ты был бледнее луны. Умер, конечно же!

— Я не умер! Вот я сижу и ем твою еду в твоём доме. Если б я умер, ел бы?

— Нет конечно! Доедай давай, надо тебе рассказать, что случилось вчера.

Это было уже серьёзно. Если разговор требует пустой плошки, то я пропустил что-то очень важное. Обычный разговор можно было вести и за едой. Тауну явно не терпелось, и я быстро прикончил остатки похлёбки и доел хлеб.
Таун почти спокойно дождался пока я прожую и тихо сказал:

— Вчера было третье знамение, — и замолчал

Больше ничего говорить и не надо было. Жрецы Луны ждали третьего знамения уже девять с половиной лет. Ещё с матерью мы ночью наблюдали второе. Такое не забудешь. Все знали, что будет после третьего знамения. Все помнят пророчество о возвращении прОклятых в наш мир.

— Они идут, время последней битвы близко. Жрецы Луны избрали нового магистра. Впервые это будет женщина.

— У них будто был выбор. Старая Лоя?

— Лоя не старая. — Таун раскраснелся, Лоя была его бабушкой. Она ушла на Путь Луны ещё совсем юной, сразу после того как подарила Владыке сына. И не было никого искуснее неё в искусстве плетения ткани времён.

Проклятые. Совсем как мы. И совсем другие. Для них мы были не более чем сосудами с кровью для их ритуалов. Они для нас были жуткими порождениями тьмы. Когда-то давно мы изгнали их за Предел. И долгие столетия о них ничего не было слышно.

— Вот, значит, как он решил меня убить! — понял я.

— Они пересекут Горы Скорби уже к следующей луне. Нам надо спешить. — будто не слыша меня, сказал Таун.

— Это же верная смерть!

— А ты собрался жить вечно, Тер? — весело сказал наш новый Владыка.

— Я уже умирал однажды, мне не понравилось, — улыбнувшись, сказал я.

— Мы собирались ехать ночью, после прощания с тобой. Но раз уж ты вернулся… Я вижу ты поел, и ты уж точно выспался. Поэтому отправляемся сейчас.

— Но почему ты не пустил братьев? Они тоже не откажутся поесть. Тут явно хватит еды на нас всех.

— Есть ещё кое-что, Тер. То, что должен знать лишь ты. Их ведёт твой отец.

— Горные Короли теперь заодно с проклятыми?! — вырвалось у меня. Это меняло всё! Старые обиды помножились на новые и, наконец, дали свои плоды. Жители Предела решились впустить в наш мир древнее зло, чтобы отомстить нам за Башню Ветров.

— Да, славная будет битва! — грустно сказал Таун. — Нам будет не хватать павших братьев. Мы возьмём с собой столько жрецов, сколько храмы будут готовы дать. Возьмём всех кто готов взять в руки меч. Традиции подождут, нам не обязательно отнимать имя, давая в руки честную сталь…

— Даже так!

— Только так! Иначе проклятые сметут нас.

— Мирные люди с рыночной площади плохие наездники и ещё худшие воины. А новые магистры, которых изберут в храмах, ещё не скоро обретут силу и умения тех стариков, головы которых мы оставили позади.

— Магистры уже избраны. Люди Вечного Касара сами взяли в руки мечи и весь день готовились с лучшими из нас. Пока ты спал, Тер, прошла вечность!

— Что ж, будет дорога, будет и время. Давай позовём братьев. Им надо поесть, пока еда не остыла. Нам предстоит долгий путь.

И вдруг я понял! Так было уже не раз. Воспоминания сами приходили одно за другим. Бедствия. Нашествия. Последняя надежда. Снова безнадёжная битва. Я начинал понимать как работает наш мир. Как его пишет наш создатель. И, вспомнив разговор в каменном городе, я вдруг улыбнулся. Похоже я и правда собираюсь жить вечно.