Девушка с зелеными волосами (Яп)
Я ненавижу ублюдков всех мастей. Ненавижу до зубовного скрежета и
ломоты в суставах, до нервного тика, до изжоги, до одурения, до испепеляющей ненависти, сжигающей меня изнутри. Ненавижу!
Глупое признание – покажите мне того, кто их любит.… Разумеется – никто. И все же, большинство людей более терпимы, более сдержаны, более покладисты. Черт! Не могу подобрать нужного определения. Я не Лев Толстой и не Достоевский, чтобы изящно выражать свои мысли. Я такой – какой есть. А после войны и вовсе стал делить людей на черных и белых. Не в смысле расовой принадлежности, а по степени ублюдочности. Либо ты ублюдок, либо нет. Мне могут возразить – абсолютно плохих людей не бывает. Хуйня. Для парня с контужеными мозгами бывает. Я как раз такой.
Война убила во мне, что-то светлое, что-то важное, что-то… Блять! Слишком много дешевого пафоса. Зачем я все это пишу? Для кого? Для друзей? У меня их нет. Сразу после Чечни пришел на день рождения к другу. Тут и выяснилось, что нормально пить я больше не умею. После 300 грамм перцовки меня переклинило. Кинулся на гостей с кулаками. Хорошо никого не убил. Но одному пареньку руку все же сломал. Смешно сказать – милицию на меня вызвали. Так что друзей больше не имею. «Серега, ты стал зверем» - вот что я услышал о себе потом. А зверь, если он настоящий зверь – всегда одиночка.
Так я и жил, плавая в сизом сигаретном дыму с бутылкой пива в руке, одинокий и никому не нужный. Даже с матерью отношения не заладились. Она обычно сидела на кухне и тихо плакала. А я не утешал ее. Наверное, стал таким же ублюдком, как те, кого ненавижу.
А потом появилась она – смешная девчонка с зелеными волосами. До сих пор не понимаю, как можно было выкрасить волосы в такой дурацкий неестественный цвет.
Она стояла у подъезда и громко плакала. Не знаю, почему я не прошел мимо. Уж очень несчастный у нее был вид. Оказывается, дуреха случайно уронила мобильник с балкона. Тот упал на козырек подъезда. Всего делов-то. Я разбежался, подпрыгнул, подтянулся на руках и достал злополучный телефон. Правда, когда я спрыгнул вниз, вид у меня был, как у последнего чмошника. Я подозревал, что птицы мира - голуби много срут, но чтобы столько! Я предстал перед счастливой девчонкой весь в перьях и пятнах зеленовато-белесого помета. Но я был вознагражден, Наташка, так ее звали, повисла у меня на шее и жарко поцеловала в щеку. С этого дня мы стали встречаться. Уже на третий день, она пригласила меня домой, доверительно сообщив, что родители уехали на какой-то симпозиум. Несмотря на странный цвет волос, Наташка была чудо, как хороша. Я смотрел на ее стройную фигурку, соблазнительные холмики грудей и чувствовал, что моему члену становится тесно в узком плену брюк. Но как только я притянул ее к себе и залез пятерней под юбку, она неожиданно вырвалась и, смущаясь, поведала, что еще девушка. Мне оставалось только развести руками. Девчонке почти девятнадцать лет и такой пассаж. Чтобы утешить меня, несостоявшаяся любовница решила развлечь меня игрой на скрипке. Вообще, Наташка удивляла меня широтой интересов. Это и походы в оперу, и склейка каких-то там моделей, и посещение кружка кройки и шитья, ну, и тусня по ночным клубам. На оперу мне было глубоко насрать, пуговицы и подворотнички я научился пришивать в армии, никаких моделей я не увидел ( они типа на даче). Мне вполне хватило одной скрипки. Я, наверное, ничего не понимаю в музыке, но казалось, что мои нервы безжалостно вытянули наружу и принялись старательно шлифовать напильником.
ломоты в суставах, до нервного тика, до изжоги, до одурения, до испепеляющей ненависти, сжигающей меня изнутри. Ненавижу!
Глупое признание – покажите мне того, кто их любит.… Разумеется – никто. И все же, большинство людей более терпимы, более сдержаны, более покладисты. Черт! Не могу подобрать нужного определения. Я не Лев Толстой и не Достоевский, чтобы изящно выражать свои мысли. Я такой – какой есть. А после войны и вовсе стал делить людей на черных и белых. Не в смысле расовой принадлежности, а по степени ублюдочности. Либо ты ублюдок, либо нет. Мне могут возразить – абсолютно плохих людей не бывает. Хуйня. Для парня с контужеными мозгами бывает. Я как раз такой.
Война убила во мне, что-то светлое, что-то важное, что-то… Блять! Слишком много дешевого пафоса. Зачем я все это пишу? Для кого? Для друзей? У меня их нет. Сразу после Чечни пришел на день рождения к другу. Тут и выяснилось, что нормально пить я больше не умею. После 300 грамм перцовки меня переклинило. Кинулся на гостей с кулаками. Хорошо никого не убил. Но одному пареньку руку все же сломал. Смешно сказать – милицию на меня вызвали. Так что друзей больше не имею. «Серега, ты стал зверем» - вот что я услышал о себе потом. А зверь, если он настоящий зверь – всегда одиночка.
Так я и жил, плавая в сизом сигаретном дыму с бутылкой пива в руке, одинокий и никому не нужный. Даже с матерью отношения не заладились. Она обычно сидела на кухне и тихо плакала. А я не утешал ее. Наверное, стал таким же ублюдком, как те, кого ненавижу.
А потом появилась она – смешная девчонка с зелеными волосами. До сих пор не понимаю, как можно было выкрасить волосы в такой дурацкий неестественный цвет.
Она стояла у подъезда и громко плакала. Не знаю, почему я не прошел мимо. Уж очень несчастный у нее был вид. Оказывается, дуреха случайно уронила мобильник с балкона. Тот упал на козырек подъезда. Всего делов-то. Я разбежался, подпрыгнул, подтянулся на руках и достал злополучный телефон. Правда, когда я спрыгнул вниз, вид у меня был, как у последнего чмошника. Я подозревал, что птицы мира - голуби много срут, но чтобы столько! Я предстал перед счастливой девчонкой весь в перьях и пятнах зеленовато-белесого помета. Но я был вознагражден, Наташка, так ее звали, повисла у меня на шее и жарко поцеловала в щеку. С этого дня мы стали встречаться. Уже на третий день, она пригласила меня домой, доверительно сообщив, что родители уехали на какой-то симпозиум. Несмотря на странный цвет волос, Наташка была чудо, как хороша. Я смотрел на ее стройную фигурку, соблазнительные холмики грудей и чувствовал, что моему члену становится тесно в узком плену брюк. Но как только я притянул ее к себе и залез пятерней под юбку, она неожиданно вырвалась и, смущаясь, поведала, что еще девушка. Мне оставалось только развести руками. Девчонке почти девятнадцать лет и такой пассаж. Чтобы утешить меня, несостоявшаяся любовница решила развлечь меня игрой на скрипке. Вообще, Наташка удивляла меня широтой интересов. Это и походы в оперу, и склейка каких-то там моделей, и посещение кружка кройки и шитья, ну, и тусня по ночным клубам. На оперу мне было глубоко насрать, пуговицы и подворотнички я научился пришивать в армии, никаких моделей я не увидел ( они типа на даче). Мне вполне хватило одной скрипки. Я, наверное, ничего не понимаю в музыке, но казалось, что мои нервы безжалостно вытянули наружу и принялись старательно шлифовать напильником.
Мы встречались каждый день и я был уверен, что очень скоро она станет моей женой.
А потом случилось непоправимое. Однажды Наташа привела меня в ночной клуб. С этого гадюшного заведения все и началось. Даже не знаю, как рассказать. Вспоминаю, и голова взрывается от пульсирующей боли, а к горлу подкатывает комок. Если бы человеку было дано предвидеть будущее.
Клуб назывался довольно глупо: « Морской волк». Нелепое название для молодежного заведения. Никаких декораций, соответствующих названию, я внутри не обнаружил, если не считать гигантского штурвала, приколоченного к стойке бара и выкрашенного в ядовито желтый цвет. Нахрена он там был нужен я так и не понял. Зал просторный, разделенный на две половины. В одной столики на две, четыре и шесть персон, в другой танцплощадка. Мы пришли к открытию, горел яркий свет. Как доверительно сообщила мне Наташа, после часа ночи выключат освещения, заискрится и засверкает цветомузыка, люди будут танцевать, смеяться и пить коктейли. Кстати, о коктейлях. Пока мы ожидали обещанного феерического действия, я заказал парочку. Называлось это чудо «Русалка». Не знаю, какое отношение имела хвостатая дева к этому напитку, но мне он напомнил вкус чая с лимоном в который плеснули столовую ложку водки. А вот цена за эту бурду была весьма немаленькая. Я старательно цедил мутное пойло через соломинку, глазел по сторонам и ощущал себя древним стариком. Мне двадцать два года, но в сравнении с контингентом собравшимся в зале…. Сопляки от четырнадцати до семнадцати лет. Были, конечно, люди моего возраста, но слишком мало. А вот Наташка явно пребывала в восторге. Она без устали щебетала, рассказывая что-то о волшебной скрипке Страдивари, о каких-то неизвестных мне Виотти и Яше не то Хрентице, не то Хейфеце. Я не слушаю, я смотрел на прекрасное раскрасневшееся личико и очень хотел перегнуться через столик, продеть пальцы в изумрудные локоны, притянуть к себе и слизать зеленую помаду с ее губ. Да, да, губы у нее были в тон волосам, как впрочем, и тени на веках.
А потом все разом изменилось. Чарующую картину восторга, словно хлебные крошки со стола, смахнул отвратительный хохот, ввалившихся в заведение парней. Я мельком скользнул по ним взглядом - восемь человек. На войне быстро учишься считать врагов. А то, что это враги я не сомневался. Слишком хорошо изучил эту шакалью породу. Пока мы с чехами гоняли друг друга по лесам и горам, здесь пышным цветом разрослась всякая сволочь, претендующая на звание хозяев жизни. Бычьи шеи, наглые сальные рожи, грубые золотые печатки на волосатых пальцах и взгляды, взгляды владык мира. Впереди всех вышагивал здоровяк в черной футболке на которой белыми буквами значилось: «Куй железо, пока Горбачев!». Наверное, бывшему Генсеку понравился бы этот лозунг. Мне – нет. Парни с хохотом сдвинули столы. Здоровяк уселся ко мне спиной, и я смог прочитать вторую надпись, не менее оригинальную, чем первая – «Имел я всех, кто ниже меня ростом!». Как все изменилось. Попробовал бы этот дебил нацепить такую майку до развала Союза. Я обратил внимание, что многие посетители срочно покидают заведение, я бы даже сказал, устремляются к выходу, ломая ноги. И мне это здорово не понравилось. Почему-то захотелось схватить Наташку в охапку и покинуть, ставшее вдруг душным помещение.
Только было уже поздно. Один из парней оглянулся на нас, толкнул сидящего рядом товарища и заржал:
– Глянь, Витек! Лягуха! Не ну, в натуре, зеленая, как жаба!
Лысый парень с поломанными ушами, очевидно борец, оглянулся и посмотрел на нас.
– Ыыы, точняк, бля, Тортилла типичная!
– Ты, Витя, дочитай букварь, а потом рот открывай. Тортилла была черепаха, – блондин во главе стола поправил очки и добавил. – А девочка ничего, ее отмыть и можно было б неплохо развлечься. Серый, ну-ка пригласи девушку к нашему столику.
Качок в идиотской футболке медленно поднялся и пошел к нам. Я глянул в испуганные глаза Наташки, улыбнулся и сказал:
– Когда я скажу, сразу беги к выходу, беги изо всех сил, - рука в кармане нащупала большой ключ от квартиры. Восемь человек это много, бить надо так, чтоб не вставали.
Не дав здоровяку приблизится к нашему столу, я резко вскочил и с силой ударил его в шею ключом зажатым в кулаке. Тот замер, с изумлением глянул на меня и уже падая, попытался рукой закрыть тонкую струю алой крови, ударившую из раны.
Бригада разом вскочила на ноги.
– Ах, ты, сука!
Это только в кино враги подходят по очереди, и главный герой с легкостью побеждает их одного за другим. Парни обступили меня полукругом, вытаскивая из карманов оружие, в основном кастеты и ножи, хотя у одного была телескопическая дубинка. С пустыми руками остался только блондин.
– Теня, подними Серого, надо вызвать «скорую».
В тот момент, когда один из них наклонился над окровавленным другом, я с разворота ударил ногой ближайшего ко мне отморозка в коленную чашечку и крикнул:
– Наташа, беги!
Блондин среагировал сразу, подтолкнув Витька, он приказал:
– Не дайте ей уйти!
Наперерез Наташке бросилось сразу двое ублюдков. Схватив плетеный стул, я с силой опустил его на голову толстяка, который преграждал мне путь. Тот даже не успев поднять руки, рухнул на пол. Резко стартанув, я догнал Витька и в прыжке ударил его в спину ногой. Борец, сбивая столики, пролетел несколько метров и, затормозив головой о барную стойку, затих. Второй остановился и, выставив вперед нож, пошел на меня. Фух, время выиграно, она должна успеть убежать. И в этот момент сильный удар по голове погрузил меня в темноту…
* * * * *