Я помню шторки красиво так ножницами порезал, на тонкие лоскуты, сантиметров тридцать от пола. И никто не оценил моего старания, ну вот нет в моих родителях чувства прекрасного, выхватил знатных люлей. В общем тогда я понял, художника любой обидеть может и перестал интересоваться прикладным творчеством.
Я помню шторки красиво так ножницами порезал, на тонкие лоскуты, сантиметров тридцать от пола. И никто не оценил моего старания, ну вот нет в моих родителях чувства прекрасного, выхватил знатных люлей. В общем тогда я понял, художника любой обидеть может и перестал интересоваться прикладным творчеством.