Десятка евро
По широкой трассе спешили редкие машины. Обеденное время: утренние пробки остались позади, а вечерние ещё не настали. На сигнале светофора скучал красный человечек — дождётся ли он когда-нибудь конца своего ожидания? Его грусть сменила вечно куда-то спешащая зелёная фигурка, и я шагнул на переход.
Дорожка мокрого асфальта вела к мосту. Это был приток Неккара — достаточно широкий, чтобы заслужить собственный мост, но всё же не такой безраздельный и обманчиво неподвижный, как его старший брат. Вдоль металлических перил стояли большие цветочные горшки. Сделанные в форме кораблей, с острыми гранями бортов, они словно плыли неся на себе пышную зелень, колыхавшуюся как паруса, а свисающие стебли травы казались судовым такелажем.
За мостом дорожка свернула направо и потянулась вдоль речки. Слева чуть вдали толпились громады домов с блестящими окнами. Газон вдоль дорожки был сочным и ухоженным. Тут и там по нему, важно переминаясь, бродили утки со смешными пятнами вокруг глаз, напоминающими профессорские очки, другие, уютно свернувшись и спрятав голову под крыло, спали. Цапля у берега в редких зарослях камыша застыла точь-в-точь как статуэтка, которую я видел прошлым летом в Египте. То была душная лавка со скучающим арабом за прилавком. Толстый продавец отчаянно пытался втюхать мне хоть какие-то безделушки, и в конце концов я сдался: вышел на улицу с ловко повязанной арафаткой на голове и с маленькой опаловой пирамидкой в руке.
День сегодня выдался ветреным и прохладным. Серые тучи набухли влагой и нависали неподвижно, грозя дождем во второй половине дня. По прогнозу дождя не обещали. Но что знают люди, сидящие в своих запылённых кабинетах с опущенными жалюзи и корпящие над сводками погоды? Они так же смешны, как кроты, вдруг вздумавшие рассуждать о красках заката и цвете волн у лазурного побережья. Я шёл вдоль реки мимо проезжающих навстречу поскрипывающих велосипедов, мимо мам с колясками и ёжившихся на бетонных лавочках пенсионеров.
Дорога поползла в горку, на холм. Мимо пронёсся, виляя хвостом, чёрно-белый терьер. Следом, вцепившись в поводок, пролетел его хозяин, высоко задирая коленки и бухая заношенными ботинками. Дорога вилась далее по верху холма. Вид впечатлял и затягивал. Внизу — детская площадка с неожиданно отвесной и высокой стенкой для юных альпинистов. За ними — пятна тёмных заводей в бурых камышах. Дальше — невысокие бетонные коробки и дорожки, петляющие между ними. Справа на лавочке, сгорбившись, сидел бомжик, у него было худое лицо и видавший виды велосипед с тонкой рамой. Рядом аккуратно сложенными лежали вещевая сумка, вытертая куртка и пара стоптанных ботинок. Бомжик был босым. Поджав ноги и хмурясь, он бережно разглаживал морщинистой рукой носки с дыркой, но удивительно белые. Заметив меня, он помялся минуту и попросил простуженным голосом немного денег на еду. Вид у него и вправду был не сытым. Подумав немного, я достал из кармана одиноко лежавшую там купюру в 10 евро и протянул ему. Не веря своей удаче, он дрожащими пальцами держал перед лицом деньги, крутил их и так и этак. Я развернулся и пошел дальше. Вдруг сквозь плотное покрывало туч проглянуло нежно-осеннее солнце. Щурясь на него, я вдруг улыбнулся.