Что лечит психиатр-нарколог
Психиатр-нарколог – это вообще кто? Он и "по шизе", и по наркотикам сразу?
Это вопросы пациентов. В том числе тех, которые записались ко мне как к психиатру, который еще и нарколог. И начинают они приём с фразы: "Доктор, у меня это... Депрессия, страхи".
Особо отличаются проходящие медосмотр "с бодуна". Некоторые возмущены: "Да причём здесь мой перегар, доктор? Вы ж по наркотикам, а я не наркоман. Ставьте мне "годен"! Я спешу, сушняк".
Ситуация даже более странная, чем с невропатологом и окулистом. Первый уже давно невролог, второй – офтальмолог. Но советские названия живучи, как плитка на подъезде хрущёвки: отвалится только со стеной.
Придуманный в СССР "психиатр-нарколог" куда живее плитки. Два врача в одном, но где связь?
Начну с лингвистики – она здесь с перчинкой.
Слово "наркотик" пришло к нам из французского, а туда – из древнегреческого. Оно означает оцепенение. Не кайф, не зависимость, а именно – ступор, неподвижность.
Речь шла о веществе, которое реально "выключало". В XIX веке таким выключателем работал морфин. Когда ты уже не ёжик, но вокруг – туман.
Позже были описаны зависимости от веществ, которые не выключали, а, наоборот, включали "форсаж". Во Франции и остальном мире терминологию скорректировали. В России же выключатель заклинило на XIX веке.
Сейчас оцепенение найти непросто. Стимуляторы, синтетика, "соли", кокаин (и такое бывает) – дают возбуждение, тревогу, паранойю, суицидальные мысли. Пациент не спит сутками, его разрывает на части.
Где тут нарко? Где ступор? Но термин наркотики в нашей медицине остался. Как и термин наркомания.
А откуда взялась наркология?
Дело в том, что к 1975 году алкоголизм в СССР стал проблемой госмасштаба. И он считался психическим заболеванием. Нужны были психиатры, специализирующиеся на нём. И не только на лечении, но и, увы, на администрировании и контроле.
В меде нам, студентам, поведали "теорию заговора".
Этих психиатров назвали не алкогологами, например, а наркологами, чтобы не педалировать проблему, созданную госмонопольным алкоголем. Формула была гениально удобной: алкоголик – это не тот, кто спился на госпродукте, а "больной с формой наркомании".
Наркомании тогда почти не было, она была редкой и "чуждой советскому человеку". А тут ее сразу стало много-премного. Ну и главное: появились наркологи. Поскольку ими стали психиатры, сузившие специализацию до нескольких болезней, то специальность назвали психиатрия-наркология.
И пошла путаница.
Путаются не только пациенты, но и коллеги. Они говорят наркологам: "Ты ж и психиатр. Посмотри мою бабушку-соседку, она ходит в шлеме, обернутом в фольгу, и пионерском галстуке".
Женщина на пути к психиатру, а не к психиатру-наркологу
Еще более запутанной ситуация стала в то время, когда окончательно стало понятно, что зависимости – это не про химию, а про нейробиологию и психику. В 2012 году наркологам, наконец, поручили заниматься игроманией и другой нехимией. По задачам уравняв их с психиатрами по зависимостям в других странах, с аддиктологами. Но не переименовав.
Потому диспансеры так и называются наркологическими, а на профильных кабинетах в ЦРБ и медцентрах висят таблички "психиатр-нарколог". Или просто "нарколог", как на моём.
Мораль. Она тут простая. Зависимости – это не про вещества. Это про мозг. Про психику. Про человека.
А психиатр-нарколог – это не два врача в одном халате. Это врач-специалист, который работает с зависимостями.
ПээС. Самая запутанная ситуация в России – со статусом психотерапевта. Об этом я писал ну очень давно в ЖЖ. Можно повторить. А нужно?
