ЧП Заговор часть - 30⁠⁠

предыдущая часть - ЧП Заговор часть - 29

Чернокожего колдуна звали Кенгмо. А если точнее — Кенгмо Тедаш Гаэтан Дайсон, и происходил он из древнего рода кенийских колдунов. Обследовав защитный круг, демонолог отдал своим лоа некий приказ, и те исчезли. Валера было приободрился и втайне даже немного обрадовался, поскольку появилась реальная возможность напинать иностранцу по пятой точке, но быстро выяснилось, что демоны отлучились недалеко и ненадолго. В метрах ста от круга, на пустыре, забурлил и закипел сам воздух, а трава и кустарник начали жухнуть буквально на глазах, пока на земле не образовалось чёрное пятно, словно бы от кострища, и это была основа колдовского построения, вокруг которой лоа быстренько воткнули четыре деревянных столба.

— Да что же ты делаешь, собака сутулая! — возмутился очкарик, почуявший запретное тёмное колдовство. — Жертвоприношения строго запрещены уголовным кодексом.

— Да? И кого мне тут бояться? — ироничным тоном поинтересовался африканский колдун. — Я Кенгмо. Я всех купил. Всю вашу московскую свору комитетчиков. Но ты можешь выйти из круга, и тогда я не буду убивать заложников.

— Каких ещё за...

Валера осёкся. Он понял каких. Лоа только что похитили несколько жителей Ховрино прямо с ближайшей автобусной остановки. Двое подростков, беременная молодая женщина и старушка. Сейчас они стояли привязанные к столбам, живые и испуганные, но очкарик прекрасно знал: это ненадолго. В центр колдовского построения лоа притащили тело охранника, его кровь ещё не успела свернуться, а значит, прекрасно подходила для одного весьма поганого обряда вуду.

— Хунфур, — пробормотал Валера. Колдун услышал его и довольно заулыбался.

— Вот ты и выдал себя. К бабушке он шёл, как же. Я давно знаю, что ты непрост.

Очкарик тут же мысленно проклял себя за свою несдержанность. Хунфур был аналогом религиозного святилища, ещё не храм, но уже и не алтарь, а нечто большее. Он символизировал лестницу, устремлённую в загробный мир, из которого чернокожий колдун вуду будет черпать дополнительные силы, а учитывая тот факт, что в святилище присутствуют лоа, то можно с уверенностью утверждать, что Кенгмо намеревается обрести так называемый «покров». Духовное покровительство неких высших сверхъестественных сил позволит ему в перспективе не только управлять погодой. Теоретически он может устроить землетрясение по высшему разряду, ну или массовое помешательство. И не такое слабенькое, как позавчера устроил Дениска, а настоящий столичный марш идиотов с анархией и вандализмом во всей красе. Вот говорил Достоевский Брежневу: «Нечего с Африкой дружить, там одни людоеды», а наши умники в правительстве всё время на одни и те же грабли. Сначала в дёсны целуются, а потом по КВД бегают с жалобами на неизлечимый герпес.

— Нет, спасибо. Я лучше тут останусь. Понаблюдаю за работой мастера, — вежливо отказался Валера.

— И тебе их совсем не жалко? — Кенгмо мотнул головой в сторону столбов.

— Мне эти люди неизвестны, чего, собственно, я должен ради них рисковать?

— Странно, я думал, ты герой и настоящий мужчина, — издевательски ухмыльнулся колдун. — Жизнь одного за четверых, — он снова повернул голову к столбам, — вернее, за пятерых. Ребёнок в её утробе считается. Разве это не стоит благородного риска?

— Люди каждый день умирают, спасай не спасай, — философским тоном ответил ему Валера. — Может, пару лет назад я бы и согласился, но...

Он демонстративно зевнул.

Лучший способ потянуть время — это деморализовать противника, используя его же собственную демагогию. С демонологом нельзя по-хорошему, а уж с практикующим вуду тем более. Африканец давит на эмоции, а начнёшь его совестить — тут же начнёт рассказывать сказки про то, что некоторым предопределено умереть именно сегодня, а раз сегодня тень смерти и так нависла над ними, то какая разница, как они умрут и при каких обстоятельствах. Кенгмо импульсивен, но при этом опытен и расчётлив. Эмоциональные качели, значит, захотел? Сейчас я тебе всё настроение испорчу.

— ...Три миллиарда ваших денег стоят дороже каких-то там случайных прохожих. Ну скажем, не вы их сегодня убьёте, так грузовик с заснувшим за рулём водителем или автобус, на котором они поедут, будет на газу, и случится внезапный хлопок с последующим возгоранием, всякое может произойти. У старушки сердце, у парней, предположим, алкогольное отравление — в ларьке купят «палёнушку» и брык на тот свет... Кто у нас там остался, молодая мамаша? Ставлю два к одному, что у неё будет выкидыш с обильным кровотечением, потерей плода с последующим истерическим самоубийством. Так что спасибо вам, уважаемый черномазый, за то, что решили ввести их во храм, ибо оттуда они уж точно попадут в Рай, поскольку Хунфур не предусматривает альтернативы. Так что действуйте-злодействуйте, вам ещё перед Боженькой на том свете оправдываться и мои слова повторять.

Негр побледнел от обиды.

— Мои же слова, сука, против меня используешь! — с ненавистью процедил он.

— А вы как хотели, на жалость надавить? На совесть мою? А и напрасно. Здесь, перед лицом самого неба, я выступаю в первую очередь как свидетель вашего насилия и мистического заговора, при участии аж трёх пап. Или Самеди ваша мама, я не очень разбираюсь в суеверных практиках вуду, но сути это не меняет. Лестница в небо, да? А кто там на вашем небе? Неужели ваш боженька с рогами и хвостом? Да ничего подобного, ваша вера требует, чтобы жертвы были зомбированы или пойманы в бою, а кроме того, отсутствует ритуальный чёрный петух. Формальность, не спорю, но и жертвы не прошли обязательную обработку и подготовку. Жертвы случайны, так у вас получается, а значит невинны и безосновательны. Тут даже лоа не помогут, они скорее усугубят религиозный зашквар. Ваш покров станет символом того, что вы, сударь копчёный, без помощи сверху ничего не можете, а сами вы бздун и ссыкун. Чё вы на меня так злобно уставились? Вам надо было не историю КПСС изучать в университете «Патриса Лумумбы», а религиоведение. Замечательная наука, я вам скажу, учит правильно посылать на хуй тех, кто спекулирует Словом Божьим. Думали, я молчать буду перед лицом явного зла? А я не молчал, я прямо сейчас сигнализировал. Так что в соучастники меня записать не получится. «Сия сотворил еси, и умолчах, вознепщевал еси беззаконие, яко буду тебе подобен: обличу тя и представлю пред лицем твоим грехи твоя!»

Кенгмо снова изменился в лице. Трепеща от бешенства, он вновь выхватил пистолет и, ругаясь на непонятном языке, принялся палить в нахального очкарика и не останавливался до тех пор, пока у него не кончились патроны. Валера стоял неподвижно с видом праведника и сложенными ладонями, возведя очи горе.

— Молишься, что ли? — не поверил своим глазам чернокожий колдун. — Ну молись, молись, крыса очкастая!

— О вашей душе пекуся, яко беси пекутся о нечестивцах в пекле Содомском, — смиренно отозвался очкарик.

— Ладно, последний твой шанс! — взревел негр. — Отвечай: где Мурзилка? Отвечай, гад! Не ответишь — и я этим, людишкам пойманным, кишки выпущу!

Валера, не отводя глаз от неба, перекрестился и, вздохнув, произнёс, словно на покаянии:

— Я Мурзилка.

— Врёшь!

— Истинно Христом Богом, Богородица Троеручица, святой Иаков да первоверховный апостол Павел мне в том свидетели, — не забывая креститься, отвечал бессовестный лгун.

— Лжец! Богохульник! Мурзилка пахнет иначе! Я видел его. Он убил берегиню! Он взорвал предприятие Штрауса! Он записку подослал Насте! — потрясая кулаком, вскричал Кенгмо. — А ты его шестёрка, муфлон подхватный, живо отвечай, где твой хозяин?

Валера резко перестал изображать из себя святошу и лукаво глянул на негра.

— Вот вы и повелись на мою игру. Ничего страшного, с каждым может случиться. Если не ошибаюсь, у вас дар предвидения?

Кенгмо свирепо шмыгнул носом и показал рукою на пленников.

— Сейчас и у тебя откроется третий глаз, — пообещал он. — Я тебе его в жопу вставлю. Выбирай донора.

Валера поморщился и подошёл к краю круга.

— Предлагаю обсудить всё как взрослые, — начал было он.

— Чего? Это с тобой-то, шелупонь? — перебил его негр.

Очкарик демонстративно оглянулся.

— Ну а с кем ещё? Вы же не видите тут поблизости больше никаких Мурзилок? Как насчёт сделки? Маленькой такой сделочки? Я плачу по миллиарду за каждого пленника, и мы расходимся. Расходимся — и вы меня больше не увидите. Как вам?

— Пять миллиардов долларов? Наличкой? — усмехнулся Кенгмо.

— Бог с вами, рублей.

— Долларов. И деньги пусть принесёт Мурзилка.

— Слушайте, почему пять? Там четыре с половиной человека... — по старой привычке начал торговаться Валера.

— Потому что мне нахер не нужны твои деньги, — снова перебил его негр. — Мне нужна месть, мне нужен Мурзилка. За него я отдал тысячу первосортных белых душ. Лоа не уйдут, пока не уничтожат его тело, а мне же достанется его сладкая душа, которую я буду терзать и мучить. Так что вот тебе совет взрослого: кончай дурить, мальчик, и позвони своему хозяину. А за это я обещаю, что подарю тебе быструю смерть, но пощажу твою душу. Она улетит вместе с другими через Хунфур и сразу попадёт на престол к самому Бонди. Соглашайся, пока я добрый, не каждому уготована такая честь.

Очкарик скривился. Деньги негритоса не интересовали, хотя это он и так знал. Слишком уж легко охранялся Настин общак, впрочем, одна зацепочка всё же нашлась. Мурзилка.

— Значит, мне надо позвонить Мурзилке и вызвать его сюда? — уточнил он.

— Да, а как только ты его вызовешь, милости прошу на почётную смерть, — подтвердил Кенгмо. — Ждать не надо. Ждать долго. Мурзилка всё равно умрёт, но зато, даю тебе своё слово, своей покорностью ты обеспечишь себе преференцию и обретёшь долгожданный Рай.

— А как же они? — поинтересовался очкарик насчёт судьбы пленников.

— И они в Рай, — осклабившись золотом, пообещал Кенгмо.

— Окей, будь по-твоему.

Валера отошёл в центр круга, достал телефон и начал неторопливо копаться в телефонной книжке.

*****

Кенгмо вытерпел аж целых пять минут, раздражённо наблюдая, как очкарик пытается найти нужный номер.

— Ж... Жуков, не то. И — Ирочка, тоже не то. К — Козёл Карпухин, интересно, кто это? — задумчиво бормотал Валера. — Леся, Люда, Ляля, а вот Лялю надо удалить, я её в прошлом году убил. Лиза? Да ладно? Наверное, уже до полковника дослужилась...

— Я тебя предупредил! — погрозил ему кулаком демонолог. — Специально резину тянешь?

— Да что вы, и в мыслях не было. Телефонная книжка большая. Сейчас доберусь до буквы «М». Вот, пожалуйста. Маша, Миша, Марик Бубен, Мальвина, хотя она и не Мальвина вовсе, а Анюта, но за Мальвину ей лишних сто баксов накидывают, а ещё у неё подруга есть, она у меня тоже записана — Милана Сиськи.

— Идиот! Какие сиськи?!!

— Замечательные. Пятый номер. А если с Мальвиной брать, то они скидку делают.

Негр страдальчески закатил глаза.

— Дальше, дальше, — требовательно помахал он рукой.

— А дальше на «Н», — сверился с телефоном Валера. — Надя, Ника, Нора, Нэнси, но последняя — конкретная Мурзилка, она как выпьет...

— Я сейчас убью первую жертву! — взвыл Кенгмо.

— За что? Вы же сами просили позвонить! Я и звоню!

— Я тебе приказал звонить Мурзилке!

Валера озадаченно посмотрел на Кенгмо.

— Серьёзно? А чё вы меня тогда путаете?

— Я путаю?

— А кто ещё-то? Нету в записной книжке никакого Мурзилки, потому что Мурзилка — это псевдоним. Ясно же как день, что мне не на «М» надо искать...

Глаза у негра побелели от гнева. Очкарик же, казалось, этого не заметил и рассудительно продолжал:

— ...А искать мне надо на букву «Д», потому что Мурзилку зовут Денис и он у меня записан... Кстати, он не там записан, щас, один момент. Он сам мне звонит, наверное, что-то срочное.

Валера напустил на себя деловой вид и отвернулся с трубкой, прижатой к уху.

— Аллё? Чё ты так долго? Ты уже там? О’кей — планы не изменились, забираешь всё под наш контроль, в крайнем случае разрешаю всё сломать к чёртовой матери, ну как ты любишь, чтобы грибок от твоей бурной деятельности даже из Японии было видно. Ну всё, пока.

Он выключил телефон, повернулся к демонологу и торжествующе произнёс:

— Мурзилка извиняется за то, что не может прийти к вам лично, поскольку в данный момент захватывает ваше производство кристаллов. В Подмосковье, понимаете, к чему я клоню? Поэтому предлагаю поменять заводик на мою скромную жизнь, а то поздно будет. Соглашайтесь, тут делов на один звонок.

Кенгмо молча прикрыл ладонью лицо, словно бы ему стало стыдно. Валера нахмурился. Что-то тут было явно не так, потому как он рассчитывал на более бурную реакцию заграничного гражданина. И тут он услышал где-то вдали необычайно знакомый рокот. Небеса оповещали о приближении летней грозы. Да ладно, вот только что ещё на небе ни облачка, всё было чистеньким и голубым по определению. Валера закрутил головой и увидел, что весь юг до самого горизонта затянуло чёрным. Похолодало, подул сильный порывистый ветер. Чернокожий колдун убрал ладонь от лица и издевательски засмеялся.

— Я узнал всё, что хотел. Мой дар предвиденья меня ещё никогда не подводил. Сегодня ты умрёшь, ждать осталось недолго, и, как видишь, мне не нужны жертвы. Вода размоет твой круг, и Папа Петро разорвёт тебя на кусочки. Но, чтобы подстраховаться...

Он вытянул руку вперёд и звонко щёлкнул пальцами. Валера машинально попятился. Морок. На столбах висели вовсе не люди, а собаки. Они скулили и выли, обычные дворняги, да что же это такое, устроил ему просмотр «Бима Чёрное ухо», мерзавец черножопый! И чему теперь верить? Люди это или собаки? А может, там на столбах всё же люди, и колдун только сейчас пытается его заморочить?

— А вот и гадай теперь: люди там или собаки, — наблюдая за его реакцией, прошипел Кенгмо. — Ведь ты не знаешь, а чтобы узнать, надо покинуть зону комфорта, ну давай же, шагни вперёд. Нет?

Валера отрицательно помотал головой.

— Как насчёт свиней? — Африканец обернулся и ещё раз щёлкнул пальцами. Теперь к столбам были привязаны несчастные хрюши. Они визжали и хрюкали, путы из проволоки глубоко впились в их шкуры, и чем больше они дёргались, тем больнее им было.

— Всё же не люди и не собаки, не так жестоко, но кто знает, кто знает... — глумился колдун. — Не узнаешь, пока не выйдешь из круга. Знание несёт смерть, а запретные знания — мучительную смерть.

— Чё же ты тогда морду свою поганую не забрюлил? — не сдержался Валера. — Ума не хватило? Могу научить, да погоди, куда пошёл-то, мы же не договорили...

Кенгмо в ответ только презрительно отмахнулся и пошёл к своему самопальному святилищу. Валера, злобно скрипя зубами, наблюдал, как колдун, дойдя до центра, наступил на тело мёртвого охранника и принялся на нём топтаться, словно пытался вдавить его в землю. С точки зрения наблюдателя, ритуал был странный и несколько отличался от традиционного Хунфура, однако на этом заграничный пассажир не остановился, а расстегнул ширинку и принялся мочиться себе прямо под ноги. Очкарик озадаченно почесал затылок. Оскверняет землю? А зачем? Типа земля другая, а ему надо родную, африканскую? Тогда почему не своей кровью? Обычно же кровью... Но оказалось, и этот метод был вполне рабочим. Кенгмо благополучно пометил территорию и, оправив штаны, громко крикнул:

— Но всё же я тебе благодарен. Давно хотел Настю увезти, да её всё деньги держали. А за кристаллы ты не беспокойся, у меня дома ещё есть.

*****

Очень быстро стемнело. Заревел ветер, сминая траву и чахлый кустарник, засверкали первые молнии, озаряя пустырь короткими и яркими вспышками, а посреди пустыря, в окружении четырёх столбов, стоял чернокожий колдун в белом плаще и заунывно пел, поднимая к небу длинные свои руки. Валера бессильно щурился, старательно вслушиваясь в слова колдовской песни, он всё ещё не понимал, кто там на столбах: люди или ещё какие живые твари, но одно он знал точно — они живые. Вон и ниточки красные от свиней к Кенгмо потянулись. Пасти открыты, и кровь из них так и хлещет. А эти три чёрных вихря, окружающие колдуна, — это лоа. Вон как выплясывают, помогают своему хозяину, гадины инфернальные. Правда, в душе он понимал: осуждать лоа бессмысленно. Силой-то они почти ангелы, а вот разумом пока что ещё младенцы. Слишком мало они просуществовали в материальном воплощении, вот годика бы два — и это были бы весьма мудрые и самостоятельные сущности. Но это как с конопляным деревом. Оно бы и радо вырасти, да кто ж ему даст.

Белый плащ Кенгмо темнел, намокал, впитывая в себя жертвенную кровь, вот вспыхнула новая молния, и в той вспышке Валера увидел, что Хунфур почти оформился, а вокруг столбов возникло нечто вроде светящегося цилиндра, состоявшего из множества маленьких символов, более всего напоминающих пиктографическую письменность ацтеков. Бляха-муха! Никогда такого в жизни не видел, только читал. Он подошёл к краю защитного круга, чтобы получше разглядеть происходящее, но тут жирная водяная капля упала ему прямо на дужку очков, заставив непроизвольно чихнуть, отчего очки подло слетели и очутились снаружи. Валера потянулся было за ними, но в самый последний момент опомнился и убрал руку. В следующую секунду его очками завладела тонкая когтистая лапа и утащила во мрак.

Валера выругался. Чёртова Самеди! Но это ничего. Пока он в круге, никакие его личные вещи не помогут им навести на него проклятие. Ну, это пока... С неба закапало всё сильнее. Валера беспомощно поднял голову к небу и подставил лицо струям дождя. Хоть освежиться напоследок. Сейчас Кенгмо достроит свой Хунфур, и ему останется лишь бежать. Бежать без оглядки, туда, где много народу, и обязательно нырнуть в самую плотную толпу, тут уж если помирать, то в компании, потому как этот мерзавец обязательно устроит кровавое побоище. Не-е-ет, он не отвяжется, сила на его стороне, а зато потом комитетчикам придётся до блевоты оправдываться — куда это исчезла целая прорва народу, да ещё так резко? Какой позор. Какой-то пришлый колдун тут бушует, души ворует, бесчинствует, а Восьмой отдел ослеп и оглох, словно та самая свинья из басни, обожравшаяся желудями. Вот если бы какому сенатору под дверью насрали, тогда бы они сразу нашли, по запаху, а тут... Етитская сила, такое возмущение в астральном поле, а защитить Москву некому.

Новая вспышка ослепила его до ярких весёлых солнечных зайчиков. Молния ударила в деревянный столб, и тот вспыхнул как спичка. Пришлось отвернуться. Он знал, что таких молний будет ещё четыре. По одной в каждый столб, и последняя накачает Кенгмо могуществом аж по самые яйца. Именно так работает лестница в небо. Именно так сожгут и его, если он вовремя не даст стрекача. Африканец сможет сам управлять воздушными массами и рассылать молнии во все стороны не хуже профессионального Перуна.

Оглушающе загрохотал гром.

Валера присел на корточки и попытался вытереть слезящиеся глаза. Слёзы, вода, ничего не видно. А кто это в самом центре святилища столбом во все стороны машет? Великан, что ли? Всё, то чёрное, то белое, ничего не понятно. И лишь через некоторое время до него дошло, что это подоспела сама Галина Петровна.

автор Василий Кораблев