(Часть 8) Цена времени⁠⁠

- Что это? - спросила Иви, протягивая диск Морвану.

- Ну надо же, - Морван взял диск и покрутил в руках. - Это зеркало энергий. Оно показывает то, что не увидишь глазами - энергетические потоки.

- А зачем это нужно? - недоумевал маленький эльф.

- Энергия есть у всего вокруг. У тебя, у меня, у камней, деревьев и самой маленькой травинки. Магия - это тоже лишь форма энергии.

- А это хорошая энергия или плохенькая?

- Энергия нейтральна сама по себе. Как и магия - она зависит от того, как ее использовать. Можно направить ее на разрушение, а можно на созидание. Зеркало помогает настроить баланс. - Он сделал небольшую паузу, чтобы убедиться, что Иви поняла его мысль. - Оно может пригодиться нам позже.

- А еще, - начал Посох, но его перебил странный треск издаваемый запиской Метафоруса.

Бумага в руках Иви задрожала, как последний осенний лист на ветру. и взмыла в воздух. Изломы начали осыпаться золотистой пыльцой, парящим шлейфом преследовавшей записку. Она растворилась в воздухе, став скоплением маленьких песчаных вихрей. Вихри полетели вдоль стены ущелья, кружась и замирая, словно проверяя следуют ли за ними путники. И они следовали. Возле одного из поворотов золотой ураган на мгновение замер. Низко стелющийся туман покрывал тихую гладь небольшого вытянутого водоема. У его импровизированного начала, вдоль берега, росли зеленые, молодые деревья. Ближе к середине, деревья становились желтыми, красными и начинали терять листья. А у самого дальнего края - деревья напоминали старые коряги - сухие и безжизненные. Вихрь завис над водой и растаял в воздухе, лишь на время позолотив песчинками туман.

- Я не в настроении купаться, - сходу выпалил Посох. - Не сезон. Так и заболеть можно!

- Здесь странно, - прошептала Иви. - С водой что-то нехорошенькое.

Морван подошел к самой кромке и опустил пальцы в воду. - Вода, как вода. Но и меня что-то беспокоит.

- Могу предположить, - рискнул высказаться Посох. - Что тебя беспокоит подозрительный туман, или умирающие по мере углубления в это озеро деревья. Ну, или ты съел что-то не то.

- Наверное, надо нырнуть. - Морван с силой вогнал посох в землю, на глубину ладони. Скинул с себя шубу и рубашку, стянул сапоги и штаны. И водрузил все это на свою новую вешалку. - Охраняй.

- Дядюшка Морван, а может не надо? - пропищала Иви.

- В этом озере что-то есть. И я точно знаю, что это «что-то» нам нужно достать. Это же просто вода.

Расправив могучие плечи и несколько раз присев, чтобы разогреть тело, он сделал первый шаг в загадочное озеро.

Первые метры вода лишь холодила кожу. Потом он ощутил жжение, словно тело вспоминало, что такое боль. С каждым гребком вперед, Морван ощущал то, чего раньше не было, силы покидали его. Мышцы теряли упругость а кости заныли тоской по уютному креслу. К десятому взмаху руки, суставы заскрипели, причиняя боль, а в висках застучал мерный маятник - отсчет его собственных лет. Озеро поглощало не расстояние, оно забирало его время.

Он плыл дальше. Кожа на плечах обвисла, дыхание стало хриплым и прерывистым. Перед глазами поплыли пятна. Он видел цель - неясный контур, на едва выходящем из воды камне, в самом конце, там, где он видел смерть. Что это? Песочные часы? Но песок в них словно замер, неподвижно застыв в стеклянных колбах. Не важно. Важно было то, что осталось за спиной.

Новый спазм прошелся по телу. Он увидел, как на руке, тянущейся вперед, блеснул пепел седины. Рука стала тоньше, вены проступили синими реками на бледнеющей коже. Страх, острый и животный, сжал горло. Он мог развернуться. Вернуть себе мощь и холодное бессмертие.

«Что значит «вечность», если ты заперт в одном дне? - пронеслось в голове. - Что значит сила, если она ничего не защищает?»

С берега донесся тоненький, полный ужаса голос: «Дядюшка Морван!»

Это не был крик о помощи. Это был крик о Нем. В этом звуке не было магии лесов или силы звезд. В нем была только хрупкая, несгибаемая жизнь, которую Он должен спасти.

Он оглянулся. Берег, где остались Иви и Посох, казался таким далеким и молодым. «Если я поверну назад, этот голос умолкнет навсегда. Сначала в ее глазах, а потом - в мире».

Выбор оформился не как громовая мысль, а как тихое, окончательное знание: Он променяет свою бесконечную зиму, на одну ее прекрасную весну. Он согласен. Он готов стать прахом, если это ее ростку пробиться к свету.

Последние метры он преодолевал почти не чувствуя тело. Оно было чужим, дряхлым и тяжелым. Веки налились свинцом. Он рухнул грудью на камень и судорожно сомкнул пальцы вокруг холодного стекла Песочных часов. Силы покинули его. Он лежал, слушая, как бьется его старое, уставшее сердце, и видел над собой небо, полное голубых всполохов. Он исчерпал дарованную ему когда-то жизнь, что копил для себя. Теперь у него осталась только та, что он без колебаний отдаст за других.

Песочные Часы в его руке дрогнули. Раскатистый звон раздался в полной тишине - и несколько песчинок в верхней колбе тронулись с места, упав вниз. В тот же миг вода вокруг него с тихим шипением отхлынула, словно испуганная, обнажив сырое, покрытое илом дно. Озеро, забрав его годы, исчезло за считанные секунды. Дорога к берегу была свободна.

С невероятным усилием Морван поднялся. Его тело, сгорбленное и дряхлое, сотрясал кашель. Каждый шаг по топкой грязи давался мучительно. Но он шел, крепко сжимая Часы - твердое, холодное доказательство его выбора.

Иви, не помня себя, бросилась к нему по высохшему дну, но, подбежав вплотную, замерла, увидев его лицо, изборожденное глубокими морщинами, и седые, спутанные волосы. Слезы, беззвучно катились по ее щекам.

- Все в порядке, дитя, - прохрипел он, и его голос звучал непривычно, но по-прежнему мягко и бархатисто. - Мы получили то, за чем пришли.