Чаще оборачивайся⁠⁠

Кириллу порядком надоело, что его водят за нос и смотрят на него свысока, как на какого-то неопытного практиканта. Пора было положить конец этим играм.

— Может, всё-таки объяснишь? — его голос стал настойчивее.

Елизавета бросила загадочный взгляд:

— Не здесь и тем более не сейчас.

Кирилл вздохнул, стараясь не показать раздражения:

— Хорошо. Завтра утром у меня в кабинете?

Она лишь подмигнула и с лёгкой улыбкой кивнула.

Его настроение, ещё недавно приподнятое, исчезло без следа. Желания продолжать праздновать больше не было. Встав из-за стола, он попрощался с коллегами и направился к выходу.

На улице, возле офиса, он встретил Сашу, водителя Васильева. Тот, как обычно, спокойно курил, выпуская клубы дыма в морозный воздух.

— Уже уходишь? — спросил он, слегка приподняв бровь.

— Да, что-то настроение пропало, — коротко ответил Кирилл, направляясь в сторону метро.

— Бывает... — протянул Саша. — Ну давай тогда до завтра.

— До завтра, — бросил Кирилл через плечо и махнул рукой.

На секунду у него мелькнула мысль о том, как приятно было бы сейчас увидеть Айлану. Она умела отвлекать от всех проблем, словно вырывая его из этого запутанного водоворота. Достав телефон, он быстро набрал её номер.

— Привет! Как дела, красавица?

— Прииивет! — весело протянула Айлана. — Что, соскучился? Я знаю, что соскучился! Я сама хотела тебе позвонить и увидеться. Наверное, ты это почувствовал и позвонил первым, да?

Кирилл улыбнулся, слушая её голос.

— Конечно, хочу. Давай увидимся?

— Всё, бегу, скоро буду! — ответила она с радостью, прежде чем отключиться.

Кирилл положил телефон в карман и, пройдя буквально метров сто, услышал за спиной свист и громкий окрик:

— Эй, слышь! Притормози, дружок!

Обернувшись, он заметил двух мужчин, и среди них выделялся тот самый громила, с которым он пересекался на парковке у офиса Иванова. С ним был ещё один — чуть меньше, но выглядевший не менее неприятно. Взгляд Кирилла остекленел, а по спине пробежал холодок. Это чувство он знал слишком хорошо: страх.

Кирилл всегда помнил, как страх начинался с этого ледяного ощущения в позвоночнике, а затем трансформировался в нечто совершенно другое. Он родился и вырос в небольшом сибирском городке в лихие 90-е, где выбор был прост: либо ты учишься драться, либо становишься мишенью. А он не хотел быть мишенью.

Для него самым сложным было ударить человека по лицу. Внутренний барьер казался почти непреодолимым. Но страх всегда сменялся злостью, а затем яростью, которая стирала все границы. Однажды он научился переворачивать ситуацию, превращая страх в желание причинить боль тем, кто нападал первым.

После первой драки в первом классе отец привёл его в секцию дзюдо, сказав, что за себя надо уметь постоять. Спустя несколько месяцев Кирилл стал давать отпор своим обидчикам. Но когда однажды встретился с боксёром и проиграл, он решил уйти в секцию бокса, где он остался до самого окончания школы.

Громила приближался медленно, с явным удовольствием, растягивая момент.

— Я же предупреждал тебя, сучонок, чтобы ты почаще оборачивался, или ты думал, я напиздел? — ухмыльнулся он.

Кирилл постарался сохранить спокойствие, хотя внутри всё сжалось от напряжения. Он нащупал в кармане куртки ключ от квартиры и сжал его в кулаке, чтобы усилить удар.

— Почему думал? Так и есть. Один-то зассал прийти, вон подружку с собой прихватил, — ответил он с мнимой небрежностью.

— Ну сука! — прорычал громила и, замахнувшись, резко выкинул кулачище вперёд.

Кирилл, отклонившись влево, с отшагом нанёс встречный удар правой рукой прямо в нижнюю челюсть нападавшего. Громила будто споткнулся рухнул лицом на тротуар.

На мгновение Кирилл расслабился, увидев лежащего противника, но вдруг почувствовал резкий шипящий звук, и лицо, глаза и рот обожгло едкой жидкостью. Жгучая боль заставила его вскрикнуть. Он попытался протереть глаза, но тут же почувствовал, как кто-то вцепился в его волосы, дёрнул назад, пытаясь завалить его на спину.

«Блять, ну почему за волосы-то?» — мелькнула мысль в его голове.

Неизвестный держал его крепко, как клещ. Резкий удар под колено заставил Кирилла рухнуть на одно колено. Чтобы не потерять равновесие окончательно, он изо всех сил наклонился вперёд.

Он понял, что, если упадёт на спину, шансов на защиту не останется. Кирилл попытался дотянуться до того, кто висел у него на спине, но руки скользили вхолостую. Наконец он собрал всю волю в кулак, упёрся ногами в землю и начал медленно выпрямляться, несмотря на вес противника, повисшего на его волосах.

Когда он почувствовал, что почти встал, Кирилл поднял руки над головой, схватил нападавшего за кисти и резко дёрнул вперёд. Нападавший соскользнул со спины, а клок волос остался у него в руках.

Глаза жгло невыносимо, а боль от вырванных волос только усиливала ярость. Кирилл выдохнул, но вместо облегчения почувствовал лишь накатившую ярость.

— А теперь молись, сука... — прохрипел он, бросаясь вперёд.

Первый удар Кирилла пришёлся прямо в нос противника. Тот завалился на спину, взвыв от боли. Кирилл схватил его за грудки и, подняв немного, нанёс ещё один удар. Затем ещё и ещё.

Внезапно он почувствовал резкий удар в висок. Мир потемнел, в глазах посыпались искры, и он рухнул на бок. Едва успев понять, что происходит, он ощутил новый удар, на этот раз в нос, затем ещё один.

— Что, мразь? Мало?! На, сука! — гремел голос громилы, сопровождаемый ударами. — Чтобы завтра машины пригнал на место, понял?! Не будет машин — я тебя кончу, гандон!

Кирилл уже почти терял сознание, когда внезапно кто-то с силой сдёрнул нападавшего с него. Послышались удары, крики и вой.

— Ты чё, гнида, совсем берега потерял?! — гремел голос Саши, водителя Васильева.

— Саш, да хорош, ты чо?! Мы же свои!

— Где ты тут своих увидел, чмо?! Забрал своего обморока и исчез за горизонтом! — продолжал Саша. — Рядом с этим увижу — обоим в башке скворечники сделаю, понял?!

— Понял, понял, всё! — поспешно ответил нападавший.

— Если вопросы к нему есть, обращайся сразу ко мне, я тебя внимательно выслушаю! — добавил Саша.

Нападавшие быстро ретировались, оставив Кирилла лежать на тротуаре. Тот сначала не мог двигаться — силы покинули его, а глаза всё ещё слезились.

— Кирюх, всё, вставай, — тихо произнёс Саша, протянув ему руку. — Держи за руку.

Кирилл молча поднял руку, жестом показав, что помощь ему не нужна. Затем, перевернувшись на живот, он поднялся сначала на колени, а потом на ноги, тяжело выдохнув.

— А ты молодец, хорошо Володе прописал, — похвалил его Саша, подходя ближе.

Кирилл коротко кивнул, а потом внезапно вспомнил:

— Кстати, про «прописал»! Похоже, ключ от квартиры где-то потерял, пока тут валялся с этими уродами.

Саша огляделся, присмотрелся к тротуару, затем отошёл чуть в сторону, наклонился и поднял что-то с земли.

— Этот? — спросил он, протягивая ключ.

— Да я всё равно ничего не вижу, — честно признался Кирилл, всё ещё ощущая жжение в глазах.

— Там на связке ещё магнитный ключ, красный такой.

— Ну, тогда точно твой. Ладно, пойдём, довезу тебя до дома.

— А как же Васильев? — спросил Кирилл, оглядываясь в сторону офиса.

— Ща позвоню, объясню, он поймёт. Сейчас ещё молока куплю, промоем глаза и рот — полегче станет.

Кирилл встал у машины, ожидая возвращения Саши. Он размышлял о случившемся, закурил, но едва сделал одну затяжку, почувствовал, как табачный дым усиливает боль в глазах и горле. Он выбросил сигарету в ближайший сугроб.

Саша вернулся с пакетом молока. Промыв глаза и рот, Кирилл действительно почувствовал облегчение. Жжение стало терпимым. Он вытер лицо, сел в машину и закрыл глаза, стараясь прийти в себя.

Некоторое время они ехали в тишине. Саша включил радио, чтобы хоть как-то разбавить гнетущую атмосферу.

— Боксер? — вдруг спросил он.

— Что? — переспросил Кирилл, открыв один глаз.

— Я спрашиваю, где драться научился? — повторил Саша.

— А, да. Боксёр, — ответил Кирилл, вновь закрыв глаза.

— Не служил?

— Нет, не довелось, — коротко ответил Кирилл. — Хотя хотел после школы пойти по военной линии, но потом передумал.

— А почему передумал?

— Болею я, — с лёгким сарказмом бросил Кирилл. — Часто кашляю.

Саша фыркнул, ухмыльнувшись.

— Ладно, я так, чтобы отвлечь тебя. Не вешай нос, нормально всё будет.

— Психологическую помощь оказываешь? — усмехнулся Кирилл. — Спасибо, доктор, мне уже легче.

Саша улыбнулся в ответ, уловив шутливый тон.

— Кстати, — задумался Кирилл. — Ты знаешь этих уродов? Громила — это водитель Иванова, я так понял. А второй кто?

— Второй? Просто водила компании. Развозит бухгалтеров в налоговую или кого там по другим делам. Так, на подхвате.

— И на какой машине он ездил?

— На «Киа». Кадиллак, понятно, для самого Иванова, а Ауди — жены.

— Жены? — удивился Кирилл.

— Ага. Причём ей не часто приходится заезжать к нему в офис. Но вот удачно, что в тот день заехала. Иначе, возможно, мы бы её машину не застали.

Кирилл молча переваривал услышанное, пытаясь сложить картину в голове. Этот день уже и так был насыщен событиями

— Да уж, повезло. И машины вернул, и звиздюлей получил. Просто комбо собрал, — с иронией протянул Кирилл, прислоняясь головой к подголовнику.

— Ничего, крепче будешь, — парировал Саша, усмехнувшись.

Машина подъехала к ограде дома. Кирилл посмотрел на знакомое здание, затем повернулся к Саше, протянул руку и сказал:

— Спасибо, Саш! Честно, спасибо! Сильно выручил. Чёрт его знает, как всё дальше бы повернулось.

— Пустяки, — отмахнулся Саша. — Но вообще, купи себе перцовый баллончик. То, что драться умеешь, это, конечно, хорошо, но сам уже понял — иногда этого мало.

— Да уж, времена меняются, — с досадой пробормотал Кирилл, выходя из машины. — Ещё раз спасибо!

Он хлопнул дверью и направился к воротам, ощущая каждую больную точку на теле. Голова пульсировала, тело ныло, но хуже всего был этот проклятый нос.

Открыв ворота, он поковылял через двор к подъезду. У входа его ждала Айлана. Она стояла, завернувшись в длинный пуховик, но по её виду было ясно, что она изрядно замёрзла. Завидев его, она быстро подбежала.

— Ну ты куда пропал? Дома нет, на звонки не отвечаешь. Что случилось? — засыпала она его вопросами.

— Как не отвечаю? Ты звонила? — удивился Кирилл.

— Миллион раз уже! — возмущённо воскликнула она.

Кирилл вытащил телефон из кармана и посмотрел на него. Он был выключен. Видимо, разрядился или случайно выключился, а он и не заметил.

— Телефон… — пробормотал он с досадой. — Извини, сразу не заметил.

— Ладно, пошли уже, я замёрзла тебя ждать, — с нетерпением ответила она.

Они зашли в подъезд. Кирилл нажал кнопку вызова лифта, повернулся к Айлане и увидел, как она испуганно посмотрела на него. Её лицо изменилось, а из уст вырвался вскрик:

— Ой, что это! Что с тобой произошло? Тебя избили?

— Ну, так, чуть-чуть поспорил, — ответил Кирилл, стараясь звучать спокойно.

— Ничего себе «чуть-чуть»! Ты себя в зеркало видел? —возмущённо спросила она.

— Нет ещё. Не видел. Давай зайдём в квартиру, разденусь и посмотрю, — устало отозвался он.

Её испуганный взгляд и лёгкое прикосновение руки к его щеке заставили его улыбнуться. Несмотря на всё происходящее, её забота немного согрела его.

Зайдя в квартиру, он снял верхнюю одежду и, раздевшись по пояс, включил свет в ванной. Подойдя к зеркалу, он замер. Кирилл ожидал синяков и ссадин, но увиденное превзошло все его самые мрачные ожидания. Здоровенный синяк под глазом, кровоподтёки на скуле, запёкшаяся кровь на лбу... Но самое страшное — его нос, который буквально съехал вправо, будто кто-то специально решил его развернуть.

— Да твою же мать! — во всё горло выругался он. — Да как так-то?! Это пиздец какой-то!

Айлана, услышав крик, забежала в ванную, вглядываясь в него с ужасом.

— Что?! Что там?! — закричала она.

Кирилл молча указал на своё отражение.

- А, ну да! Я поначалу хотела сказать, но ты сказал, что сам посмотришь – словно оправдываясь произнесла она.

В голове у Кирилла вихрем проносились обрывки рассказов о том, как людям вправляли носы. Он вспомнил своего тренера по боксу, у которого нос был буквально вбит в голову. Эта мысль ещё больше ужаснула его. Работать юристом с таким лицом? Он мрачно хмыкнул. Это уже не карьера, а похоронное шествие по мечтам.

— Надо что-то делать, — наконец выдохнул он. — Айлан, принеси аптечку. И лед, если найдёшь.

Прихватив переносицу большим и указательным пальцем правой руки, Кирилл медленно попытался сместить её на место. Послышался неприятный хруст, от которого у него мурашки побежали по коже, но нос, словно упрямый гость, не хотел возвращаться в исходное положение.

«Значит, нужно приложить больше усилий», — пронеслось у него в голове. Взяв полотенце в левую руку, он сначала сделал глубокий вдох, а затем резко выдохнув, сделав короткий размах, и с силой ударил основанием ладони по носу справа налево. Громкий хруст эхом отозвался в ванной комнате, пронзающая боль вспыхнула в голове, но нос всё-таки немного сместился ближе к центру.

Кирилл взглянул в зеркало. Выглядело лучше, но всё ещё не идеально. "Ну же, ещё немного," — сказал он сам себе. Сделав ещё один короткий замах, он ударил сильнее. На этот раз хруст был ещё громче, боль — ещё острее, а из носа сразу потекла кровь. Зато нос встал на своё место, пусть и с небольшой асимметрией, выдававшей недавнее происшествие.

Он шумно выдохнул, с облегчением улыбнулся своему отражению в зеркале и, зажимая нос полотенцем, принялся смывать кровь. Нанёс антисептик на ссадины и внимательно оглядел себя ещё раз. "Ну, теперь хотя бы похож на человека," — подумал он, довольный тем, что смог справиться самостоятельно.

— У тебя всё в порядке? — донёсся из-за двери голос Айланы. — Помощь не нужна?

— Да, всё в порядке! Уже закончил, — ответил он, открывая дверь ванной.

Увидев его, Айлана замерла, удивлённо разглядывая.

— Ой, а что ты сделал?! — воскликнула она.

— Избил себя, — с ухмылкой отозвался Кирилл, стараясь придать своему голосу беззаботный тон.

— Дурак, я серьёзно! — возмутилась она, надув губы.

— Ну, видишь же. Нос поправил. Пришлось немного проявить настойчивость, но ничего страшного.

— Больно? — мягко спросила она, внимательно смотря на него.

— Нет, я под наркозом это делал, — засмеялся Кирилл, обнимая её за талию.

Она недовольно покачала головой, но улыбнулась, почувствовав его тепло. Кирилл нежно поцеловал её, и на мгновение все тревоги отошли на второй план. Он решил, что сегодня не хочет больше возвращаться к мыслям о прошедшем дне.

— Завтра всё станет яснее, — сказал он себе, сжимая её ладонь.