Будни HR: Эгрегор хрюкает (Глава 1)⁠⁠

Утро 25 августа 2025 года Ксения Аркадьевна Струмилина, главный специалист по управлению траекториями душ (в трудовой книжке это унизительно именовалось «HR-generalist»), начала с ритуала. Не того, где девственницы и козлиная кровь, — это оставили для годового отчета и тимбилдинга топ-менеджмента, — а с будничного, почти интимного. Она открыла корпоративный портал «Акаша-Workplace 2.0» и проверила ночной срез по коэффициенту астральной лояльности.

Цифры, зеленые и красные, плясали на экране, как бесы на шабаше у Лысой горы. Зеленые — хорошо. Это значит, эгрегор бренда «РосЗапилТех» сыт, доволен и мурлычет, как гигантский невидимый кот, потираясь о шпили Москва-Сити. Красные — плохо. Очень плохо. Это означало, что в теле корпорации завелся метафизический глист.

И сегодня глиста звали Семен Глухов, программист 1С.

Его КАЛ (коэффициент астральной лояльности) рухнул за ночь до критических 0,02%. Это был даже не протест. Это была черная дыра, сингулярность человеческого пофигизма, зияющая посреди сияющей мандалы OKR’ов третьего квартала.

Ксения Аркадьевна вздохнула. Воздух в опенспейсе был спертым, пах озоном от серверов, тихим отчаянием и ароматизатором «Горная лаванда». Она отхлебнула остывший маття-латте на кокосовом. Вкус был такой, будто Будда долго жевал бамбук, а потом сплюнул ей в чашку.

— Семен, — произнесла она в пустоту, и ее голос, натренированный на сотнях собеседований и экзит-интервью, прозвучал, как шелест приказа об увольнении. — Ну что ж ты, Семен.

Надо было действовать. Протокол «Детокс-Сотрудник 7.3b» был ясен и неумолим, как предрассветная икота после корпоратива.

Мягкое вовлечение.

Ксения Аркадьевна поплыла по вязкой трясине опенспейса к столу Глухова. Сам Глухов, сутулый мужчина с лицом, на котором экзистенциальная тоска боролась с желанием почесать нос, смотрел в монитор. Смотрел так, будто это не 1С, а бездна Ницше, и она уже не просто всматривается в него, а нагло подмигивает и предлагает ипотеку.

— Семен, доброе утро! — пропела Ксения Аркадьевна, материализуясь у его плеча. — Как настроение? Чувствуешь синергию? Потоки кэш-флоу омывают твою чакру продуктивности?

Семен вздрогнул и медленно повернул голову.

— Ксения Аркадьевна... У меня дедлайн. И баланс не сходится. Опять.

— Баланс — это гармония, Семен. Вселенная стремится к балансу. И наш эгрегор тоже. А ты, Семен, вносишь дисбаланс. Твой КАЛ... он, как бы это сказать... на полу.

Глаза Семена на секунду ожили.

— Мой кал? А вы откуда?..

— Коэффициент Астральной Лояльности, Семен. Мы же на «ты»? — она улыбнулась улыбкой, от которой у бабочек в животе случался нервный срыв. — Наш нейро-оракул «Яндекс.Ванга» показывает, что твои вибрации не совпадают с вибрациями бренда. Ты думаешь о чем-то... постороннем. О даче? О рыбалке? О смысле бытия?

Семен понурился.

— О пиве. Холодном. И чтоб домой в шесть.

Ксения Аркадьевна сочувственно цокнула языком. Классический случай. Духовная энтропия.

Коррекция траектории.

— Пойдем, Семен, — она взяла его под локоть, мягко, но властно, как конвоир, ведущий на квантовый тимбилдинг. — Пройдем в комнату психологической разгрузки.

Комната разгрузки представляла собой белый куб с одним мягким креслом и экраном во всю стену. Пахло валерьянкой и жжеными дедлайнами.

Ксения усадила Семена в кресло.

— Расслабься. Сейчас мы синхронизируемся.

На экране замелькали слайды: вот смеющийся гендиректор пожимает руку голограмме министра; вот счастливые сотрудники водят хоровод вокруг нового кулера; вот график роста капитализации устремляется в стратосферу под музыку Ханса Циммера. Голос из динамиков, сгенерированный по тембру матери СЕО, вкрадчиво шептал: «Ты — не просто винтик. Ты — сакральная шестеренка в часовом механизме процветания. Твоя усталость — это топливо для нашего общего успеха. Твоя ипотека — священная клятва верности».

Семен ерзал.

— Ксения Аркадьевна, а можно я пойду поработаю? У меня там...

— Тихо, Семен, — прошипела она, не отрывая взгляда от его ауры на скрытом мониторе. — Идет процесс реконфигурации души. Не мешай.

Аура Глухова, тускло-серая, как носки недельной свежести, даже не дрогнула. Она лишь стала чуть более... бежевой. От отчаяния.

Протокол не сработал.

Офбординг.

Ксения Аркадьевна сидела за своим столом. Перед ней лежал бланк. «Соглашение о расторжении по согласию сторон». Это был эвфемизм. В «РосЗапилТехе» не увольняли. Здесь «выводили сущность из операционной матрицы».

Она вызвала Глухова. Он вошел, уже сломленный, готовый на все.

— Семен, — начала она тоном хирурга, сообщающего, что ампутировать придется обе ноги и чувство юмора. — Эгрегор принял решение. Твоя траектория больше не совпадает с вектором нашего развития. Мы вынуждены произвести твою утилизацию.

Семен моргнул.

— То есть?..

— Уволить, Семен. Если говорить на языке предков. Подпиши здесь, здесь и вот здесь. Это обходной лист астрального тела. Сдашь пропуск, ноутбук и остатки кармического долга.

Он молча взял ручку. Его рука дрожала. Он подписал.

Ксения Аркадьевна нажала кнопку в системе «Акаша-Workplace 2.0». Профиль Глухова стал серым, а затем растворился с тихим цифровым вздохом. Будто и не было. В ту же секунду на HeadHunter автоматически разместилась вакансия: «Требуется программист 1С. Стрессоустойчивый. С позитивными вибрациями и КАЛ от 85%. Готовность к релокации души в эгрегор бренда обязательна».

Ксения Аркадьевна откинулась на спинку кресла. Снаружи, за панорамным окном, садилось багровое солнце, похожее на перезревший томат. В опенспейсе зажужжал робот-пылесос, всасывая пыль, крошки и остатки человеческих надежд.

Она снова открыла портал. Напротив ее фамилии мигала цифра. Ее собственный КАЛ за день упал на 0,01%. От контакта с Глуховым. Токсичный элемент.

Она вздохнула и сделала еще один глоток омерзительного маття. Надо срочно идти в комнату разгрузки. Смотреть на смеющегося гендиректора. Синхронизироваться. Ведь завтра придет новый кандидат. И ритуал начнется снова.

А баланс, как и смысл жизни, все равно никогда не сойдется. И это, пожалуй, единственная стабильная вещь в этом мире.