88

Белые псы

Мое детство прошло в плохом районе. Мы с родителями жили на окраине города, в старом трехэтажном доме. Ветхая развалюха с давно неисправным отоплением превращалась зимой в холодильник, а летом – в рассадник мышей и тараканов. От квартир снизу несло сыростью и тухлятиной.

В холодное время мы с братом спали в одежде, тогда это даже казалось чем-то забавным.


Наша семья все эти годы оставалась «белой вороной». У матери нельзя было одолжить сторублевку до получки, отец не стремился к приятельским посиделкам за бутылкой. Они много работали и проблемы рядового соседа-алкоголика были им чужды.


Именно благодаря алкоголю – а точнее, его отсутствию, мы не были похожи на других.


На нашей улице пили все. Бесформенные женщины с грубыми лицами и одутловатые краснокожие мужчины устраивали грязные оргии, а их дети, похожие на крысят, рылись в мусорках, выискивая бутылки.


Эти дети, зачуханные и забитые, стали для нас с братом лучшими друзьями. Сейчас это кажется странным, но тогда мы не замечали различий. Как и все, мы играли в футбол, собирали фишки, строили шалаши. В счастливом детстве мы были истинно равными.


Мы были юными и бессердечными, и не знали жалости. Жертвой наших жестоких шуток чаще всего становился дворовый сумасшедший Александр, по кличке Шапочка. Свое прозвище он заслужил тем, что в любое время года носил уродливую ушанку из какого-то светло-рыжего меха. Саша-Шапочка бродил по двору, невпопад смеялся, и, в общем, был безобидным тихим психом, которого и трогать было незачем – но что нам было до этого? Шапочка был легкой жертвой, и мы обливали его водой из бутылок, пытались сбить злосчастную шапку с головы, толкали его в грязь. Он гневно размахивал руками и кидался камнями в ответ, долго и визгливо ругаясь.


Весь район был площадкой для игр. Мы играли с мячом у гаражей, забирались на деревья в соседней рощице, и пропадали до позднего вечера.


Любимым развлечением были прятки. Нужно было не просто умело спрятаться, а суметь обхитрить ведущего, и первым прибежать к загаданному месту – после этого можно было кричать бессмыслицу вроде «Пара-выра, Женя!», и радоваться победе. Конечно, то же самое мог делать и ведущий, если добегал первым – и тогда ты проигрывал, и ждал следующего раза.


В одной из таких игр ориентиром служила лавочка напротив дома. Я забежал за угол, и смотрел, как долговязый Андрей расхаживает по двору, не отходя от лавочки далеко. Андрей бегал быстрее меня, но он был нетерпелив, и я решил взять его измором. Направившись в сторону от дома, я спустился вниз по склону, к старому оврагу.


Здесь из земли выходили две бетонные трубы – шириной с человека. Одна из них была закрыта ржавой решеткой, а вторая треснула, открыв отверстие, куда я вполне мог бы пролезть.


Сейчас, вспоминая прошлое, я не могу поверить, каким идиотом я был. Тогда мне было девять. Я мог оступиться и свернуть шею. Если бы что-то случилось, вряд ли меня нашли бы вовремя – трубы находились вне поля зрения прохожих, а сам овраг был слишком скучен для дворовых ребят – вероятно, именно поэтому я туда и полез.


Колодец оказался неглубоким – подняв руки, я легко мог схватить ее края.


Я спустился и присел на корточки, осматриваясь. Оказалось, что труба, изогнувшись под прямым углом, уходила куда-то вглубь склона, в сторону домов. В паре шагов от меня проход был закрыт решеткой, и как бы ни было любопытно, пройти дальше я не мог. В трубе было неожиданно тепло и пахло чем-то кислым. Где-то в глубине лилась и шумела вода. Сидеть в трубе мне быстро наскучило, и я вылез спустя пять минут, случайно наступив в мелкую лужицу.


Уже стемнело и ребята разошлись по домам, а я получил нагоняй за то, что пропадаю на улице дотемна.


Тогда я не придал этому значения.


Шли годы, и мне стукнуло двенадцать. Родители развелись, и брат уехал с отцом в другой город. Я пробовал курить и все больше шатался по дворам в одиночестве. Детская дружба с соседскими детьми как-то затихла и исчезла сама собой. Большинство из них стали напоминать родителей, а пятнадцатилетний верзила Андрей напился, отправился купаться на реку, и утонул на мелководье.


Где-то в это же время пропал Саша-Шапочка. Говорили, что его увезла сестра.


Как-то вечером я проходил мимо того самого оврага. Теперь его облюбовали беспризорные псы – стая тощих, вечно голодных дворняг. Обычно они целыми днями жались друг к другу в попытке согреться, их темные тела выделялись на фоне бетонных труб.


В этот раз собак почему-то не было – я решил, что они разбежались в поисках еды. В задумчивости я рассматривал это место, вспоминая, как залезал в одну из труб несколько лет назад.


Откуда-то снизу я услышал едва различимый скулящий звук. Стало интересно. Я подумал что это, должно быть, щенок – тогда я еще любил собак.


Затушив сигарету, я спустился к трубе, собирая на ботинки комья грязи. Я заглянул внутрь и увидел, что на дне, чуть поодаль и вглубь трубы, сидит вроде бы маленький щенок со светлой шкурой. В полумраке его нельзя было рассмотреть внимательно, но по размерам он напоминал крысу или морскую свинку. Время от времени он шевелился, и тихо скулил.


В двенадцать лет мне безумно хотелось иметь собственную собаку. Родители были категорически против, и мне пришла в голову идея – если уж нельзя купить мне щенка, так может, я заберу этого из трубы, и возьму себе?


Мои размышления прервал шорох – я повернулся, и остолбенел. Справа от меня стояли три собаки и внимательно глядели на меня. Массивные, с белоснежной шерстью, они совсем не напоминали привычных хилых дворняг, обитающих здесь. Похожие на статуи, псы выглядели одинаково. Раньше я таких не видел.


Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Собаки не двигались, не рычали и ничем не проявляли агрессии. Мой первый шок начал отступать, и я осторожно сделал шаг назад.


Дальше все происходило словно в какой-то дымке.


Я помню, как псы, ни издав ни звука, одновременно бросились вперед. Я рывком развернулся, и метнулся прочь, вверх по склону. Я видел только дорогу перед собой, и не чувствовал ничего, кроме ударов сердца, разрывающего грудную клетку. Эмоции и мысли отключились.


Явственно запомнился момент, когда я немного забуксовал на влажной земле, из-под подошв полетели камешки. Я понял, что не успеваю убежать, и развернулся на месте, готовый встретить собак лицом к лицу.


Но их не было.


Я был ошарашен. Собаки не стали меня преследовать? Отдышавшись, я бродил по улице, успокаиваясь, а потом ушел домой, вскоре забыв о щенке.


С временем я забыл и про этот случай.


Когда мне исполнилось девятнадцать, я устроился на подработку – на месте оврага планировалось построить парковку, и меня взяли помощником, благо к тому возрасту я уже умел обращаться с техникой. Постепенно, начиная с одного края, овраг засыпали строительным мусором, кусками застывшего бетона и щебнем, утрамбовывая верхний слой. Затем на этот мусорный фундамент планировалось положить асфальт. Халтура, конечно, но кого это волновало?


Овраг постепенно заполнялся, и со временем я добрался до того самого места, где когда-то нарвался на собак. Знакомые бетонные колодцы по-прежнему торчали из земли. Я сделал перерыв и закурил. Нахлынули воспоминания, вспомнился случай семилетней давности. Я посмеялся над своей тогдашней наивностью.


Кажется, я немного выпил в тот день.


Вдруг, как и пять лет назад, из трубы донеслось поскуливание. Меня охватило чувство дежавю. Судя по всему, в трубах по прежнему жили какие-то собаки. Неудивительно - удобное место, скрытое от посторонних глаз.


В любом случае, нужно было их выгнать – в ближайшее время стройка доберется сюда, и все будет засыпано щебнем и каменной крошкой.


Я был одет в рабочий комбинезон, и не боялся испачкаться, к тому же, в набор повседневных инструментов входил карманный фонарь. Я решил сначала попробовать выманить собак оттуда.


Не доходя пары шагов до трубы, я отчетливо услышал чей-то голос, и замер, прислушиваясь. Из трубы донеслось тихое «..Слышишь?».


Внутри кто-то был. Я подошел вплотную к трубе и снова услышал «Слышишь?». Минуту спустя тишина сменилась скулящими звуками. Не было никакого сомнения, что голос идет из трубы.


Я посветил внутрь.


Так же как и пять лет назад, на том же самом месте, лежало что-то, покрытое шерстью, предмет, который я когда-то принял за щенка, но это было не живое существо.


Чья-то рука зажимала в руке кусок рыжеватого меха…это шапка? Я мог видеть руку до локтя, остальное фонарик не высвечивал. Снова раздалось поскуливание, и кулак неизвестного сжался, рука пошевелилась, затем вновь опустилась на землю, и прозвучало отчетливое «Слышишь»?


Не могу понять, почему я не испытывал страха в тот момент. Все было словно в легком тумане и казалось каким-то нереальным.


- Эй, кто там? - спросил я наклонившись пониже, - Ты как туда попал?


Молчание, затем снова «Слышишь?» из глубин.


- Ты сам-то меня слышишь, придурок? Что ты там делаешь? Эй? – крикнул я в трубу. Я решил, что какой-то бомж напился и заночевал в трубе, а теперь словил белочку и не может выбраться.


Конечно, мне следовало сначала позвать кого-нибудь. В конце концов, нужно было вызвать ментов, и сбросить всю историю на них. Но в трубе мог быть кто-то из моих соседей, и нужно было узнать, кто именно – тогда проще всего было бы вызвать родственников.


Я аккуратно шагнул в трубу – теперь она казалась совсем узкой, и доходила мне до пояса, согнул колени, опускаясь и пачкая комбинезон.


Я увидел, что половина решетки, перегораживающей трубу несколько лет назад, сломана, согнута вбок, открывая проход. В трубе, опустив голову, лежал грязный мужчина в вонючей одежде. Его правая рука была вытянута вперед, сжимая светло-рыжую советскую ушанку. Мужчина пошевелил рукой и заскулил, его кулак сжался, рука дернулась, и вновь опустилась.


Я похлопал фонариком ему по руке, и посветил в лицо.


Мужчина приподнялся, поднял голову, и посмотрел на меня. Холодок пробежал у меня по спине.


Я узнал Сашу-Шапочку.


Он продолжал смотреть на меня пустым взглядом. Судя по всему, Шапочка не понимал ни кто перед ним, ни где он вообще находится. Он снова произнес «Слышишь?», сдавливая шапку в кулаке. Я не мог представить, как он мог здесь оказаться.


- Саша, ты меня понимаешь? – спросил я, - Помнишь меня? Пошли домой, понимаешь? Давай руку. Домой пошли!


В ответ он только снова заскулил. Я протянул руку и схватил его за куртку, потянув на себя. Вдруг Саша заверещал, дернул головой и резко укусил мою ладонь. Я вскрикнул, и отдернул руку – он прокусил кожу до крови.


- Ты что творишь? – воскликнул я, морщась от боли. Шапочка не ответил. Он все также тупо смотрел на меня, не проявляя эмоций.


- Ну и черт с тобой, псих долбаный, пусть тебя отсюда менты выковыривают – заявил я, и уже собрался вылезать из трубы, как вдруг услышал шорох откуда- то из глубины.


Я посветил фонариком вглубь.


В трубе, за сломанной теперь решеткой, в нескольких метрах от меня корчилась собака. Она выглядела так же, как и те, от которых я когда-то убегал – белая шкура, мощное тело.


Собака смотрела куда-то в пустоту стеклянным взглядом. Ее пасть не открывалась, она не пыталась лаять или рычать. Словно поломанная механическая кукла, пес продолжал извиваться. Единственный звук, который я мог расслышать – шуршание тела по бетонной поверхности.


У собаки не было лап.


Когда фонарик осветил ее морду, собака перестала крутиться, повернулась в мою сторону, и уставилась на меня.


Я застыл, пораженный отвратительным зрелищем.


Сгибаясь, как гусеница, собака начала ползти в мою сторону. Ее тело гнулось и вытягивалось, словно сделанное из резины.


Шапочка застонал и перевернулся на спину. С ужасом я увидел, что у него нет ног ниже колен, штанины болтались свободно.


Собака успела дополлзти до дыры в решетке, и начала проталкивать тело наружу. Ее шкура бугрилась и ходила волнами, под кожей словно что-то шевелилось. Я смотрел в ее серые мертвые глаза.


…Вдруг я услышал голос бригадира, который материл меня где-то сверху.


Наваждение спало.


Я выскочил из колодца, и, спотыкаясь, помчался прочь. Убегая, я еще успел услышать приглушенное «Слышишь?» за спиной. Я не оборачивался.


В этот же день я взял расчет и уехал из города. С меня хватило. Сейчас я живу в подмосковном поселке, у меня хватило сбережений, чтобы купить комнату в коммуналке. Я работаю в автосервисе уже около десяти лет.


Парковка давно построена, и трубы погребены в земле.


Иногда я вспоминаю события прошлого, анализирую, пытаясь понять, что же произошло.


Я был бы рад обманывать себя, убеждать себя в том, что мне показалось, но мне не дают покоя факты:


Собаки не способны передвигаться, сгибая и расправляя тело на манер гусениц, или червей.


Сам Саша Шапочка, пропавший много лет назад, внешне не изменился, выглядел так, же как и раньше – не было признаков истощения, одежда была такой же. Как он лишился ног, я не пытался и предполагать.


Я забирался в трубу в полдень, а выбрался уже вечером. Бригадир, благодаря которому я вовремя опомнился, искал меня, думая, что я прогулял смену. То есть, я пробыл в трубе не менее шести часов.


И самое главное – моя ладонь, со следами Сашиных зубов. Врач проверял, это укус человека. О причине шрамов я солгал.


Так или иначе, я пока что не нахожу ответа. Бывшие коллеги сообщали, что не раз видели странных белых собак вокруг парковки. Они подолгу наблюдают за людьми, но не приближаются. Похожие друг на друга псы никогда не лают, и появляются только ночью.


Они снятся мне постоянно.


Неделю назад по телевизору показали, что на месте того самого оврага планируют построить супермаркет. Это значит, что парковку снесут, а строительный мусор, который мы когда-то укладывали, уберут – им понадобится более надежный фундамент. Значит, они доберутся и до труб.


Может быть, тогда я наберусь смелости, чтобы все рассказать, и полиция сможет достать Шапочку из трубы.


Я уверен, он все еще там.

Дубликаты не найдены

+4
Ну не плохо же! Действительно не плохо. Но малость не понятно :с
раскрыть ветку 1
+2

Видимо, конкретика - моя ахиллесова пята) Попробую в будущем это учесть.

+2

вот только все таки хотелось бы узнать, что же случилось с Шопочкой.

+2

Очень понравились первые 2/3 рассказа. В какой-то момент и правда думаешь, что автор пишет о реальных событиях, какими бы странными они ни казались. Но концовка вышла какая-то скомканная, что подпортило впечатление. Слишком много вопросов к последним действиям героя, которые кажутся нелогичными.

раскрыть ветку 3
+1
Спасибо за развернутый отзыв, буду думать, как можно улучшить стиль.
раскрыть ветку 2
+6
Стиль-то как раз у вас замечательный. Претензии к действиям героя. Конечно, все это сугубо мое личное мнение, но мне всегда казалось, что человек пытается дать рациональное объяснение увиденному. Вот, герой увидел нечто. Его это напугало. И что? Молодой лоб в 19 лет сразу побежал увольняться? По идее, он должен был позвать кого-то на место происшествия. Даже если не полицию, то хотя бы того же бригадира, мол, в колодце есть что-то живое, хотя и страшное. Собираются люди, ведется проверка объекта, ведь мало ли, а вдруг там и правда человек погибает. В зависимости от увиденного герой делает свои предположения, что же он видел там на самом деле.

Допустим, там ничего нет. Тогда да, это не дает ему покоя, он увольняется и уезжает в другой город, так как мучительные воспоминается о произошедшем не дают ему спокойно жить в этом месте: мозг от недостатка информации рисует в воображение одну картину страшнее другой.

Или в колодце, например, нашли тело человека, а может, и собаки тоже. Тогда часть увиденного укладывается в какие-то рамки, что да, был в колодце, видел человека, показалось, что он даже жив и укусил его, наверное, герой газами, скопившимися на дне колодца, надышался... Остальное как раз по схеме: уехал - иногда вспоминает о случившемся - до сих пор не понимает, что же это было

А тут в концовке: выскочил из колодца - ничего никому не сказал - сразу уволился от страха, однако вспоминает и размышляет о произошедшем даже не сразу, а намного позже и временами, при этом почему-то до сих пор мечтая о том, что сообщит об этом в полицию, хотя совершенно очевидно, что этой историей через несколько лет никакая полиция заниматься не будет.

Просто как-то странно, что герой, на глазах которого погибает человек, не предпринимает никаких действий, кроме как уволиться с работы. Это превращает героя в какого-то ссыкливого засранца (простите за грубость), который ничем не лучше, а может, даже и хуже своих соседей-алкашей. И тут уже перестаешь такому герою верить.

Мне кажется, даже мистические события должны накладываться на какую-то реальную основу, а не просто болтаться в воздухе.

Еще раз подчеркну, что претензия только к концовке. В целом я, как читатель, получила большое удовольствие от прочтения вашего рассказа.

Вот мой развернутый отзыв.

раскрыть ветку 1
+2
юность мизантропа )
+2

Хороший рассказ. Только автор видимо никогда не убегал от собак. Это бесполезно.

раскрыть ветку 4
+7

К сожалению, убегал; к еще большему сожалению, Вы правы - действительно, бесполезно.

раскрыть ветку 3
0

в смысле, нет возможности убежать, догонят и покусают? Без вариантов?

раскрыть ветку 2
+1
Было бы хорошо, если бы в итоге выяснилась тайна Шапочки и безногой собаки. Получилось неконкретно, вокруг да около, не доведено до конца, имхо.
+1
Мне как-то грустно стало от этого. Автор, так что же это были за псы?
раскрыть ветку 1
+1

Ну, без интриги же неинтересно) Злые духи, призраки.

0
Отлично!!
раскрыть ветку 1
+1

Спасибо)

0

Извивающиеся белые псы не кажутся такими криповыми после прохождения undertale

Иллюстрация к комментарию
0

каефный рассказ.

0

Слушал вашу историю у Носферату. Интересно было бы узнать полное разъяснение истории, а то многое осталось для меня непонятным

раскрыть ветку 2
+2

Когда человеческое невежество перерастает в ненависть, когда целые районы на карте из просто "неблагополучных" превращаются в опасные, когда люди, собственными руками угробившие свою судьбу, застывают во времени, существуя "одним днем", приходят наблюдатели. Из старых домов вниз, вниз по трубам, вместе с нечистотами скользят к ним отголоски страхов, желаний, эмоций. И создания, существующие на границе человеческого восприятия, обретают подобие плоти. Они поднимают бесформенные головы, и в голодном порыве стремятся вверх, к живым, чтобы впитать в себя и вновь испытать переживания и чувства людей.

Наблюдая за исступлённой пьяной дракой, или агонией угасающего разума одинокого старика, они словно становятся ближе к тому времени, когда ещё были живы.

Лишенные разума, существа, будто под влиянием инстинкта, принимают иные формы и образы. Человек, случайно их заметивший, увидит лишь то, что возникает в его подсознании. И поэтому из всех эмоций и переживаний быстрее и проще всего наблюдателям достается страх, и нельзя говорить о том, что человек заметил наблюдателя случайно.


Такое описание истории я бы дал сегодня. На момент написания это была проба пера, и я не хотел давать подробных разъяснений, потому что чем больше ты знаешь о монстре, тем меньше его боишься. Когда я составлял сюжет, я представлял белых собак как стражей загробного мира, охраняющих истончившиеся границы.

раскрыть ветку 1
0

Очень красиво пишите, спасибо за разъяснения

0
Пиши ещё
0
Это как раз то,что я хотел прочитать в час ночи.
0
Здорово. Мне понравилось.
раскрыть ветку 1
+1

Благодарю.

0

Автор, это реальная история или художественный вымысел?

раскрыть ветку 1
+1

Полностью вымысел.

0

Понравилось. Хотелось конечно другого развития событий, извините :)

раскрыть ветку 1
+1

Да не за что извиняться)

Похожие посты
69

Корона

«Я все смогу, я все смогу и все у меня получится», - думал Сер, пробираясь через заснеженное поле. Одет он был худо, очень худо. А королей в другом на испытание не отпускали, отпускали в том, в чем был одет самый бедный житель столицы. Отец Сера был правитель жесткий и видимо недальновидный, потому как досталось Серу совсем тоненькая одежонка для такой суровой зимы. Он шёл в тоненьких сапогах и казалось, что заледенелый снег вот-вот порвёт ткань и порежет кожу ног. Зубы нещадно стучали друг о друга, он уже давно перестал замечать этот звук. Снег был ослепительно белым, и глаза почти слезились от его яркости. Чем дальше от столицы, тем белее, ни копоти, ни следов повозок, бескрайность. Хотя, быть может слезятся у него глаза не из-за снега, а из-за того, что он болел второй день к ряду. Скудная еда (по тому же принципу ему выданная, как дневной паёк самого бедного человека в столице) кончилась примерно тогда же - пару дней назад. Дурацкие обычаи думал про себя, Сер. Жить всю свою принцову жизнь, чтобы однажды умереть от холода и голода. Но надо признать ему не повезло, что отец умер именно зимой, очень удобно для следующего после Сера - наследника престола, тот небось уже пару месяцев в тайне готовился к испытаниям, и теперь только осталось дождаться смерти принца - и все. А там дело за малым - найти пещеру королей и водрузить там корону, вулкан вспыхнет и дым его возвестит столицу, что король дошёл, прошёл испытание и возвращается домой. Конечно, к тому времени счастливчик в лучшем случае бредил в голодных судорогах и тогда к нему навстречу выезжала чуть ли не спасательная делегация, разворачивали лагерь, отпаивали, отмывали, откармливали, лечили беднягу и только потом он возвращался в столицу. И хорошо, если он не забудет этот опыт и будет помнить не только о богатствах своих и своих вельмож, но и о том, что однажды его сыну предстоит такое же испытание, и у него будет ровно столько, сколько у самого бедного человека столицы. И конечно первое, что делал каждый король - пытался избавиться от ненавистного обычая, но каждый раз иск в мэрию от короля поглощала беспощадная бумажная волокита и он умирал где-то там в недрах темных кабинетов под давлением беспощадной бюрократии. И вот обычай так никуда и не ушёл, а Сер оказался на мерзлой земле, уставший, обезумевший от голода, и мысленно повторяющий мантру: «я все смогу, я все смогу и все у меня получится». И у него неплохо выходило. Сначала он научился делать вид, что у него не мерзнут ноги, просто говорил себе, что ему тепло, что они совсем не немеют, и пальцы его не синие, после трёх дней, он увидел как мизинец его отвалился, хорошо, нога была застывшая, льдышка, и потому он не умер от кровотечения, рана практически не подавала никаких признаков жизни. Вся стопа была синей. Потом он придумал под каким углом наступать на ногу, чтобы не повредить ненароком остальные пальцы. Через какое-то время он нашёл палку и смог опираться на неё, как на костыль, но через некоторое время палка предательски заскользила по льду и он упал, больно ударившись о что-то твёрдое. Сил не было, они закончились тогда, когда он ещё верил, что выберется, нечаянно набредет на пещеру и все. Он ненавидел свой дикий народ за такие традиции, он ненавидел уже эту корону, которую держал в одной руке, он ненавидел себя, что согласился участвовать в этом испытании, что понадеялся, что ему поможет дядя и сможет незаметно помочь припасами, снастями, одеждой, но перед выходом за городские ворота он видел, как полицейская гвардия скакала в сторону дома дяди и он знал, ещё тогда знал, что того распутали, и что Серу ждать помощи не от кого. И тогда он мог отказаться, но он был зол, и даже по-детски обижен, а самое главное самонадеян, он подумал, что здоровье, его молодость и сила будут тут играть какую-то роль и он сможет вернуться, сможет довести это дело с запретом на испытание до конца, он сам лично готов ходить по всем кабинетам министерства и сделать так, как должны были давно сделать - убрать дурацкое испытание, эту дикость. Он будет первым, кто это сделает, он впишет своё имя в истории, и его наследники смогут спокойно один за другим восседать на троне. Но уже выйдя за ворота он подумал, что быть может погорячился.

Сер так и не встал после падения. Когда нашли его тело, оно было засыпано снегом, и на белый свет выглядывала голова, половина туловища, он держал корону перед собой.

- Он ею пытался себя откопать, - почти с благоговением сказал один служащий другому.

Он вытащил из замёрзших пальцев корону, не сразу, а сначала отрубив руку, а потом каждый из пальцев. От ударов топора на короне остались царапины. Свежие среди многих.


Иллюстратор, инста: @strange_art_kz
Корона Рассказ, Авторский рассказ, Страшилка, История, Крипота, Иллюстрации, Рисунок, Автор, Длиннопост
Показать полностью 1
2000

Предыдущий жилец моей новой квартиры оставил руководство по выживанию. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше (первый пост)

Я долго думал переводить ли дальше рассказы в поджанре "список странных правил", так как первый перевод получился не очень качественным. Но это сильнее меня, и возможно стиль другого автора пойдёт полегче...


На этот раз будет не просто рассказ, а целая серия (из топа™), и она, возможно, послужит ответом читателям, критиковавшим рассказ в этом жанре из-за слабой проработки и недосказанности. Ну вот, теперь сможете проработанность полной поварёшкой наворачивать.


Правила жанра ставят довольно жёсткие рамки для авторов(ох и нелегко будет @WarhammerWasea и @MaxKitsch, хе-хе), поэтому большиство рассказов в этом жанре вторичны и предсказуемы, но в данном случае newtotownJAM смог создать оригинальный продуманный мир, тянущий на целую книгу.


Ещё один важный нюанс. По сюжету события происходят прямо сейчас. История писалась частично интерактивно, автор активно отыгрывал за главного героя в комментариях, общался с комментаторами, ему сопереживали и давали советы, которые иногда влияли на развитие сюжета. Мы сделать так не сможем, поэтому повествование может потерять часть своего очарования. Но, надеюсь, незначительно.


***

Вчера я переехала на новую квартиру вместе со своим парнем. Мы вместе уже 5 лет, и мы достаточно взрослые и мудрые, чтобы остепениться и наконец покинуть наши родительские дома. Ему только что исполнилось 24 года, а мне 22. Он - любовь всей моей жизни. Его зовут Джейми, и я не могу быть счастливее, живя с ним.


Когда мы решили сделать прыжок во взрослую жизнь, мы потратили 2 месяца на просмотр квартир и домов, которые еще не могли позволить себе купить, поэтому аренда была нашим единственным вариантом, но цены были астрономическими. С нашим бюджетом мы были бы счастливы получить кладовку и плиту.


Джейми работает в местном круглосуточном ресторане быстрого питания, а я учусь на преподавателя. На ранних стадиях обучения платят не так уж много, и я много задолжала по студенческим кредитам, так что с финансами у нас напряжно.


Мы почти потеряли надежду, пока не нашли свою квартиру. Ничего особенного, но для нас это был настоящий дворец. Просторные апартаменты с 2 спальнями и видом на городской парк располагающие балконом и всеми удобствами. Она находилась в многоэтажном доме в не очень хорошем районе, но никто из нас не был богат в детстве, мы не были привередливы. Просто благодарны судьбе за то, что мы вместе.


Реклама манила отсутствием требования вносить депозит и бессрочной арендой. Хозяин был бы рад подписать пятилетний контракт, если бы мы захотели. Такого рода вещей никогда не бывает в городе. Нам сказали, что наряду с отсутствием залога у нас также не будет никаких проверок,но мы будем обязаны оплатить любой ущерб, когда закончим аренду. Я никогда не слышала ни о чём подобном.


Мы знали, что для нашего бюджета и местоположения мы не найдёт ничего лучше. Мы быстро забронировали этот вариант, даже не потрудившись его осмотреть. Мне казалось, что это наш единственный шанс.


День переезда пролетел быстро, и вчера мы получили ключи от нашего первого совместного дома, это было такое странное чувство. Весь день был сплошным хаосом, когда мы грузили свои вещи в лифт и поднимались наверх. Мы жили в квартире номер 42, на седьмом этаже. Вещи, которые мы не могли взять в лифт, должны были быть подняты по лестницам сотрудниками компании по переезду. Я думаю, они были рады, что мы не поселились выше, но я все ещё хотела бы, чтобы мы могли дать им чаевые побольше.


Вечером мы устроились на нашем подержанном диване, подаренном нам двоюродным братом друга, и смотрели телевизор. Мы курили сигареты на балконе, глядя на парк, и заснули на нашем матрасе на полу очень рано, потому что у нас еще не было сил, чтобы собрать кровать, а у Джейми была работа в отвратительное время утра.


Мы крепко спали этой ночью, я чувствовала себя в безопасности и была счастлива. Я не думаю, что это чувство вернется в ближайшее время, и все это из-за записки, которую я нашла сегодня утром.


Я нашла её на кухне, за чашкой кофе, через несколько часов после того, как Джейми ушел на свою раннюю смену на работу. Она была в одном из шкафов, которые были прикреплены к стене, и в котором находилась куча полезных вещей от предыдущего жильца. Запасные ключи от квартиры, набор крошечных ключей, которые запирали и отпирали окна (необходимые для тех, кто живёт с детьми на такой высоте), запасные батарейки для пожарной сигнализации и сложенный лист бумаги.


Записка была написана от руки красивым почерком на чистой стороне: "Новому жильцу квартиры 42". Я открыла ее и села читать. На самом деле я не могу описать её вам, поэтому я собираюсь скопировать её ниже.


Дорогой новый жилец,

Во-первых, добро пожаловать в ваш новый дом. Я прожила здесь до вас 35 лет со своим мужем. К сожалению, недавно дома произошел инцидент, который я предпочла бы не обсуждать и который унёс его жизнь. Моя сестра теперь решила, что я не могу позволить себе жить тут и настояла, чтобы я переехала к ней и её мужу. Сначала я сопротивлялась, но ходьба по лестнице убивает меня в моём возрасте, а жизнь без Берни полна печали.


В любом случае...когда ты живешь где-то так долго, как я, это похоже на человека, которого ты знаешь. Вы понимаете, что это за личность и что им движет. Я подумала, что, вероятно, было бы уместно поделиться некоторыми из этих знаний с вами.


Это замечательный дом, честно говоря, я прожила здесь лучшие и худшие годы, и оставить его позади очень тяжело эмоционально, но если вы хотите выжить и получить от него самое лучшее, то есть некоторые шаги, которым вам нужно следовать.


1. Домовладелец никогда не побеспокоит вас, он не навещает, не звонит и не общается каким-либо образом. Но убедитесь, что вы всегда своевременно платите арендную плату. Я имела с ним дело только один раз за 35 лет, и давайте просто скажем, что я никогда не пропускала дня оплаты. Если потребуется ремонт - поговорите с агентом, через которого арендовали квартиру.


2. Не пользуйтесь лифтом между 1:11 и 3:33 утра. Просто не делайте этого. Этот шаг жизненно важен, если вы хотите жить здесь счастливо. Это действительно вопрос жизни и смерти. Не делайте этого. Это дорого обошлось мне и многим другим в этом здании, и я бы предпочла не вдаваться в подробности, почему вы не должны этого делать. Только, пожалуйста, не делайте этого. Я не могу передать насколько это важно.


3. Когда вы услышите странные животные звуки, доносящиеся из квартиры 48, не спрашивайте об этом, там живет мистер Прентис и он славный малый. Не бойтесь поздороваться с ним в коридоре или на лестнице (он человек старой закалки, поэтому никогда не рискует подниматься на лифте), но что бы вы ни делали, не проверяйте его, когда услышите звуки. Вы поймёте, когда услышите их.


4. Если вы когда-нибудь встретите мойщика окон на балконе, не обращайте на него внимания. Он может показаться вам самым милым парнем, наподобие тех, которые пытаются продать вам что-то у двери, но на самом деле лучше, чтобы вы этого не делали. Он уйдет, если вы не будете обращать на него внимания. Но он очень старается первые несколько раз, так что вам понадобится некоторая психологическая устойчивость. Что бы вы ни делали, не предлагайте ему ничего. Ни денег, ни попить.


5. Не оставляйте объедки. Немедленно выбросьте их в мусорное ведро или уберите в холодильник. Если у вас есть маленькие животные, обязательно присматривайте, как они едят, и уберите остатки пищи сразу же после того, как они закончат. Это и правило 2 идут рука об руку, существа кормятся весь день и, кажется, действительно любят корм для животных. Вы не захотите, чтобы они были в вашей квартире. Я уверяю, что нет. Вы можете оставить снаружи то, что хотите, между 1:11 и 3:33 утра, а своих домашних животных покормить после.


6. Не общайтесь с соседями, которые утверждают, что они из квартир 65-72. Эти квартиры пострадали от пожара в конце 80-х годов, который опустошил весь этаж, все жильцы погибли в своих квартирах. В то время здание принадлежало в основном муниципальному совету, и они никогда не утруждали себя ремонтом квартир. С тех пор они пустуют, но время от времени кто-нибудь стучится в вашу дверь, заявляя, что живет в одной из этих квартир, и просит одолжить немного сахара. Они будут казаться совершенно обычными, но вы должны немедленно закрыть и запереть дверь. Я установила два дополнительных засова чтобы избежать этих ублюдков. Я не люблю ругаться в моем возрасте, но они действительно ублюдки.


7. Этот пункт простой. Держите оружие в каждой комнате. Иногда вы выполняете все эти правила, но что-то все равно проскальзывает через ваши сети. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.


8. В доме есть комитет жильцов, который попытается убедить вас присоединиться. Это одна из тех групп соседей, которые занимаются улучшением условий жизни для всех жителей. Это славная компания, и их глава - Терри из квартиры 26 - потрясающая соседка. Во что бы то ни стало войдите в этот комитет. Но я бы не рекомендовала нянчиться с двумя детьми Терри. Она попросит вас, потому что бедной женщине нужна передышка, но если вы согласитесь, не говорите, что я вас не предупреждала.


9. Бездомные кошки без шерсти иногда бродят по коридору. Я знаю, что они, якобы, особая, дорогая порода, но они никому не принадлежат. Они в основном безвредны, но не берите их в руки. Но если только вы не увидите одного из тех соседей, которые утверждают, что живут в 65-72 квартирах.  В таком случае возьмите кошку и запритесь вместе с ней внутри. Она немного обожжёт вашу кожу, но кошки дружелюбны, и я не хочу, чтобы они пострадали.


10. Нет никакого способа исправить влажное пятно на потолке в спальне. Иногда оно становится темно-красным и выглядит довольно тревожно, но, пожалуйста, постарайтесь не волноваться, оно не капает, оно не становится больше, и оно было там дольше, чем я. По словам агентов, домовладелец не сдвинется с места, чтобы исправить это. Я много раз сигнализировала о нём, даже вызвала полицию в первую ночь, когда оно изменил цвет, но это была пустая трата времени, и так будет и в вашем случае. Лучше не обращать на это внимания.


11. Почтальону можно доверять. Его зовут Ян Фландерс, и он работал почтальоном еще до того, как я сюда переехала. У него есть свой собственный ключ от главной двери, и он доставляет почту к двери каждое утро в 8:54. Я не могу описывать здесь прям совсем всё, иначе это станет романом, но если у вас есть какие-то вопросы, Ян вам поможет.


12. Наконец, первые несколько недель - самые тяжелые. Вы почувствуете, что совершили ошибку, я уверена, что вы уже жалеете, читая это, но если вы сможете пережить первые несколько недель, это действительно прекрасный квартал для жизни. В каждом доме есть свои причуды, и этот немного особенный, но вы можете быть по-настоящему счастливы здесь, если просто последуете моему совету. Я желаю вам всего самого лучшего, правда.


Ваша покорная слуга,

Миссис Пруденс Хеммингс


Я действительно не знаю, что думать после прочтения записки. Надеюсь, это была какая-то шутка, но агент сказал, что предыдущим жильцом была пожилая дама, и я не вижу никого по имени Пруденс Хеммингс, пытающегося разыграть кого-то, кого она никогда не встречала.


Были также части записки, которые я не могла опровергнуть, там действительно было большое влажное пятно над кроватью, которое мы с Джейми уже обсуждали. Никакого малинового цвета, но оно определенно было. Я также отметила красивую кошку сфинкса, бродящую по коридорам, когда мы въезжали. Я начала серьёзно волноваться.


Наша мечта, наш прекрасный маленький дом только что стал источником страха и смятения. Я проверила время - 9:14. Черт возьми. Не успела поймать почтальона Яна. Когда я открыла дверь, чтобы проверить, действительно, два письма, адресованные миссис Хеммингс, лежали на пороге.

Примерно в 11:15 мои худшие опасения действительно подтвердились, когда дружелюбный мужчина средних лет, нагруженный оборудованием для мытья окон, постучал в мою балконную дверь. Я не обратила на него внимания. Я не хотела рисковать, пока не поговорю с Джейми и не покажу ему записку. Я уже написала ему, чтобы он спешил домой. Я чувствовала себя плохо, когда мужчина стучал костяшками пальцев в дверь более 10 минут, но, честно говоря, чем дольше это продолжалось, тем больше я была напугана.


Мои окна сверкали, и из-за отсутствия занавесок я даже не могла спрятаться от его взгляда. Я чувствовала себя такой беззащитной. Он пробыл в общей сложности ровно 30 минут и ни разу не перестал смотреть на меня или стучать. Время от времени он выкрикивал через дверь сверхдружелюбную реплику или скромную просьбу выпить на жаре, но я изо всех сил старалась избегать зрительного контакта.


Когда он наконец ушел, я выглянула во все окна квартиры, но не увидела его ни на одном из других балконов, ни на каком-либо оборудовании, которое указывало бы на его присутствие. Он полностью исчез.


Джейми все еще не ответил мне, у него, должно быть, была тяжелая смена, была пятница, и они всегда были заняты. Не так уж часто он не отвечал. В любом случае, он должен был вернуться домой примерно через час.


Я перечитала записку, наверное, сотни раз, я мучила себя, читая ее в течение следующего часа. Отчаянно ожидая, что Джейми войдет в дверь, чтобы сказать мне, что все это было безумием, и я должна расслабиться.


Я так на это надеялась.


Но Джейми так и не появился. Его смена должна была закончиться около полудня, но к двум часам дня его все еще не было дома. Я запаниковала, я плакала, я оставила более 100 голосовых сообщений на его телефоне, но ничего не получила. В конце концов я решила, что прошло уже достаточно времени, чтобы звонок на работу не смутил его, и его босс сказал мне, что он так и не пришел на свою смену.


Я думала об этом, что могло случиться? И тут меня осенило. Смена Джейми началась сегодня в 4 утра. Он должен был выйти из квартиры в 3:15 и спуститься на лифте вниз.


Я не знаю, что делать. Я пыталась убедить себя, что это была просто большая шутка. Может быть, Джейми написал и оставил записку на работе и его босс в курсе. Голос в моей голове твердил мне, что он не мог бы так сделать, даже если бы обстоятельства вынудили его, но я должна была попытаться обмануть себя. Уже поздно, а его всё ещё нет дома, что, если всё это правда?


Я думаю, мы совершили большую ошибку.

Показать полностью
43

Шатун 9: Враг внутри меня

Я положительно не признаю любовь за сильную страсть. Сильная страсть – это страх. Вот где сильная страсть. Если вы хотите сильных ощущений, играйте в страх. Чтобы испытать напряжённую радость жизни, нужно испытать напряжённый страх за неё.

Р. Л. Стивенсон. Клуб самоубийц.

I

В Чёрно-белом мире, где днём ещё худо-бедно можно жить, а ночью на поверхность земли вылезают чудовищные Заблудшие, зевать и хлопать ушами – себе дороже. Но мы не зевали – приготовились на сей раз как следует, вооружились до зубов.

Открыв Тёмную тропу, я ступил на разбитый асфальт дороги, вьющейся серпантином по горным склонам. И у меня перехватило дыхание. Внизу, там, где среди деревьев белели стены заброшенных домов, вился дымок.

– Не может быть, – проворчал Боян. – Здесь снова кто-то поселился. Только не вздумай, Валера, тащить их в Зачарованный лес. У нас полно работы с Схроном. Я не вынесу, если ты снова потеряешь свои силы.

– Я тоже не вынесу, – согласился я. – Теперь буду расходовать силы осторожно. Но этот дымок надо проверить.

Боян колебался недолго. Его самого мучило любопытство.

Соблюдая все меры предосторожности, мы спустились к руинам посёлка. Дымок шёл из наиболее сохранившегося строения – Храма, защищённого от ночных монстров символами на земле.

При нашем приближении из двери вышел высокий человек в лохмотьях. С неопрятной бородой чуть ли не до пояса. С длинными спутанными волосами, раскиданными по плечам. Он выглядел как дикий человек, неандерталец какой-то, но я сразу его узнал. И замер, не в силах ни двинуться, ни слова вымолвить.

Это не могло быть правдой.

– Охренеть, – прорычал Шатун. – Наконец-то они вспомнили обо мне и соизволили явиться!

Целую минуту, а то и дольше было тихо, как на кладбище. Лишь где-то внизу плескалась река, и шумел ветер в ветвях раскидистого вяза. Мы таращились на Шатуна, а Шатун смотрел на нас, переводя взгляд с одного на другого.

Мне казалось, что это мираж. Или сон. Хотел себя ущипнуть, но сдержался, чтобы не выглядеть ещё большим придурком, чем я, Валера Тихомиров, есть на самом деле. Это была действительность, просто она не умещалась в черепной коробке.

Когда секундный шок прошёл, меня захлестнуло самое настоящее счастье. Боже ты мой, Шатун жив! Он жив!

Но как?

Я повернулся к Бояну с широченной улыбкой, ожидая, что он тоже радуется.

Но он не радовался. Более того, рожа у него была каменная, чужая, отстранённая, почти высокомерная, как у мелкого начальника, который только что узнал о грандиозном повышении. Побуравив глазами Шатуна, он рявкнул легионерам:

– Взять его!

И, прежде чем я успел собраться с мыслями о том, что происходит, пара легионеров (я был с ними знаком шапочно, даже забыл прозвища) скрутили Шатуну руки, так что ему пришлось наклониться. Лохматая борода и лохмотья провисли вперёд. Ещё двое мордоворотов тыкали в Шатуна дулами винтовок. Впрочем, лица у всех были растерянные, чуть ли не испуганные. Я их понимал...

Шатун не сопротивлялся. Он вообще не удивился такому неласковому отношению.

– А ты хватку не потерял, Боян! – прохрипел он, скалясь.

Я наконец-то ожил:

– Вы чё делаете? Массово рехнулись, что ли? Это ж Стас! Шатун!

Боян, который не сдвинулся с места во время экзекуции над другом, спокойно поинтересовался:

– Ты уверен?

Тут до меня дошло. Я в шоке молчал, а Боян продолжил:

– То-то же. – Он потерял ко мне интерес и поглядел на Шатуна: – Скажи мне, дорогой, как ты выжил здесь после двух выстрелов в тело, падения с большой высоты в реку и ночёвок в обществе Заблудших больше месяца?

Меня это тоже весьма интересовало. Я навострил уши. Но Шатун сказал:

– Я ни хрена не помню. Очухался на берегу, побрёл куда глаза глядят, пришёл сюда в итоге... Вот, живу тут несколько недель. Не знаю точно, сколько. Не стал делать зарубки, как Робинзон, чтоб не расстраиваться.

Я обрёл дар речи.

– Что ты ел? – спросил я, понимая, что все эти нюансы надо выяснить прямо здесь и сейчас, не отходя от кассы. Боян прав, что не доверяет Шатуну. Ведь это может быть вовсе не Шатун. Тащить неизвестно кого в наше измерение – верх глупости, особенно если это существо (я поёжился при этой мысли) хочет к нам в гости. Вопрос про еду был важен, поскольку жители Чёрно-белого мира забрали всё съестное, я это хорошо помню.

– Капканы остались... парочка, – объяснил Шатун и закашлялся. Легионеры слегка ослабили хватку, и он выпрямился. – Размер – троечка. На сусликов и белок. Иногда зайцы попадались, вот тогда пир был горой. Огороды поспели, сейчас же конец лета...

Он был прав. Местные не могли забрать урожай, потому что урожая как такого не было на тот момент. А ждать, пока овощи и фрукты поспеют, никто не захотел. Все спешили свалить отсюда как можно скорее. К тому же я сказал, что в Зачарованном лесу, куда их перемещал, еды навалом, только раскрывай рот.

Мы с Бояном переглянулись. Он уже не выглядел отстранённым, сейчас он напоминал того же начальника, которого поймали на ведении двойной бухгалтерии. Он был растерян.

– Что насчёт ран? – спросил он.

– Зажили, – хмыкнул Шатун.

Боян подошёл к нему. Рванул дырявую рубаху, обнажив поджарое мускулистое тело нашего медведя. Оно было грязным и покрытым сеткой шрамов. Я сразу увидел следы от пуль, они действительно зажили. Боян стоял и напряжённо думал.

Наконец снова спросил:

– Кто научил Жуткого по прозвищу Ведьма конструировать приборы для оживления частей человеческих тел? Мы тогда работали вместе в ОРКА!

Боян тестировал того, кто выглядел как Шатун. Я усомнился. Если это не Шатун, а Жуткий под его личиной, то он мог забрать у нашего друга и память вместе с внешностью. Но Бояну лучше знать.

– Старые люди, – ответил Шатун не задумываясь. – Так «Ведьма» сам сказал.

Вдруг мне вспомнился Анатолий Васильевич Грушин, часовщик, с которым мы боролись с Марой. Он рассказывал, что во сне ему являлись некие существа. Как они выглядели, он не имел представления, они всегда прятались в темноте, или в тумане, или за дверью. Во сне Грушин осознавал, что они непохожи на людей и лучше их не видеть. Он откуда-то знал, что они очень, очень старые...

Эти таинственные Старые Люди в течение нескольких снов поведали Грушину, как построить прибор, замедляющий время настолько, что происходит что-то вроде фазового скачка. Время замедлялось в тысячи раз, и в этом замедленном времени Грушин обнаружил другое измерение...

Я читал о Жутком по прозвищу «Ведьма» в рассказе, который мне дал Шатун... Настоящий Шатун. Значит, эти непонятные Старые люди научили и Ведьму, и Часовщика делать какие-то приборы, пользоваться которыми могли только Жуткие.

– Как Володя нашёл флешку? – задал Боян новый вопрос.

Если б я был не в курсе, подумал бы, что Боян дурачится или стебётся. Но я понимал, о чём он.

– Прочитал крипипасту, – ухмыльнулся Шатун. – Ещё что спросишь?

Боян не затруднился с ответом:

– Спрошу, где твоя наркота?

Сколько я помнил Шатуна, он всегда был слегка (или не слегка) обдолбан. Впрыскивал какую-то дурь в ноздри из флакончика и кайфовал. Я вдруг сообразил, что сейчас Шатун «чистый», хоть и ведёт себя расхлябанно и развязно.

– Сто лет как кончилась.

– Как долго не употребляешь?

– Недели две.

Они буравили друг друга глазами. Будто вели неслышный диалог. Мы с легионерами ждали. А речка всё так же усыпляюще шумела где-то за кустами, а ветерок заунывно шелестел листвой, и далеко-далеко разносился крик чаек.

Я вмешался в этот зрительный разговор:

– Как звали предателя из племени Беров?

Счёл нужным вставить свои пять копеек. К Берам мы с Шатуном отправились вдвоём, больше никто из легионеров не знал, что там случилось. Только я и Шатун. Я ждал, что Шатун оскорбится на то, что и я его проверяю, но он оказался выше этого.

– Такулча-засранец, – не задумываясь ответил он. Криво улыбнулся. – Я и Синильгу твою помню...

Я повернулся к Бояну, надеясь, что никто не заметит, как покраснела моя физиономия.

– Это он.

Боян покачал головой.

– Не факт. Чужую память можно украсть. Ладно, парни, пока подержите его ещё маленько, глаз не спускайте. И обыщите.

Парни принялись за дело. А я спросил Бояна:

– Что ты с ним будешь делать?

– Посадим его на карантин, пусть посидит. А мы на его поведение поглядим.

– Карантин! Ха, я, кажется, догадываюсь, где это.

– Да-да. Там, где ты сидел, в бомбоубежище. Тем более там место освободилось... я про Синицына. – Он обратился к двум свободным легионерам, которые с интересом грели уши. – Вы двое, за мной. Валера, ты тоже. Осмотрим территорию. Хочу убедиться, что Шатун правда занимался охотой и рыбалкой. А вы трое – держите его. Если это перепрограммированный Шатун, то он опасен и хитёр. Так что не спать! И с ним не разговаривать.

Вчетвером мы – Боян, два легионера и я – обошли здание. Ветхие дачи вокруг «храма», где прятались на ночь жители этого мира, пребывали в ещё худшем состоянии, чем в день исхода местных. Но огородики были очищены от сорняков, грядки увлажнены водой из ручья, хотя частые дожди позволяют вовсе ничего не поливать. Картошку и морковь кто-то (то есть понятно кто) недавно выкопал, на грядках лежали стопки увядшей ботвы.

– Боян, да он это! – заговорил я. – А выжил он, потому что на нём всё как на собаке заживает.

Боян ответил не сразу. Походил по дорожкам между грядками, пнул ботву, поднял виноградную улитку и щелчком отправил в полёт в кусты.

– А Заблудшие по дружбе не тронули? – не без ехидства спросил он.

– Ты сам говорил, что истинные цели Заблудших никто не знает! – горячо зашептал я. – Отпустили, он им не нужен. Он не Жуткий, не Бифуркатор, не член Семьи. Просто здоровенный мужик.

Боян покивал. Больше своим мыслям, чем моим словам.

– Это мы проверим. Заблудших действительно больше заинтересовали бы Бифуркаторы вроде тебя, – он покосился на меня. – Чёрт! Готов спорить, что если это всё-таки не Шатун, а какая-то тварь с его внешностью, у неё одна цель: захватить тебя, Валера!

Я заморгал.

– А почему именно меня? В смысле, если они прикончат тебя, например, то лишат Легион головы... Сопротивление распадётся. А потом есть Вадик-бифуркатор...

– Чушь всё это, – оборвал меня Боян. – На хрен мы с Вадиком им не сдались. Именно ты открыл портал в Схрон. Потенциально ты можешь пройти в любое измерение. В любое! А Заблудшим именно этого и надо.

– Зачем?

– А я знаю? Надо зачем-то. Поэтому повторяю ещё раз, держись от этого Вроде-Бы-Шатуна подальше. Пока я не докажу себе и всем желающим, что это наш человек... – Он устало потёр огромный безобразный шрам через всё лицо: след пыток агентов КАРА. – Но я ему не верю. Знаешь, почему? Потому что он две недели без своей «пшикалки».

Я фыркнул:

– Ну подумаешь, завязал!

Боян вздохнул:

– Не мог он завязать.

– Почему?

Боян скривил губы, шмыгнул носом. Мне почудилось, что он не хочет отвечать и тянет время. Но он, пусть и неохотно, но ответил:

– Это очень сильное средство. С него так просто не слезешь... Ладно, идём в храм. Поглядим, как он обустроился.

Мы поглядели. Шатун поселился в комнатке возле самой входной двери. В комнатке имелись: жёсткая деревянная кровать, старинный стул, несколько книг на полке из неструганных досок (эти книги оставили местные, видимо, забыли в спешке), прогоревшая под корень свеча на грязном блюдце с отколовшимся краем. В стене торчали огромные гвозди, на них кучей висела старая одежда, в которую иной бомж побрезговал бы одеться.

Ужас тихий, подумал я, представив, как Шатун здесь ночевал. Один в мёртвом мире, полном чудовищной нежити, с одной свечечкой, без оружия, без надежды... Я бы рехнулся на его месте. А Шатун ещё улыбается...

Радость оттого, что он жив, окончательно сменилась страхом. Нет, это не он, это не человек. Это тварь под его личиной и с его памятью. А он давно мёртв, и тело его разлагается где-то в здешних горах. Мне стало плохо.

Я почти не запомнил, как открыл портал назад, в наш мир. Не провожал Шатуна в бомбоубежище. Не разговаривал с ним, хотя подчас ловил его выжидательные взгляды. Если это тварь, она жаждет заполучить меня!

За всё это время с тех пор, как он, подстреленный, упал с высокого склона в реку, я почти смирился с его гибелью. А тут он появляется живой и здоровый, весёлый и не обдолбанный, и у меня снова заболело в груди... Если это окажется не он, если Боян докажет, что настоящий Шатун всё-таки умер...

Можно похоронить человека один раз, но на второй уже не хватит сил.

II

В последующие дни мне легче не стало. Я не хотел никого видеть, ни с кем разговаривать. Целыми днями лежал в комнате, таращился в потолок или окно. Иногда выходил на кухню, молча забирал еду и ел в комнате.

Мои «сожители» отнеслись к моему состоянию с пониманием и не докучали. Но на третий день зашла Эм. Зашла бы раньше, но её где-то носило; её не было на даче, иначе я бы почувствовал.

Я сидел у окна, как старая одинокая пенсионерка, и, не оборачиваясь, рявкнул:

– Эм, не сейчас!

Наступила пауза. Я спиной ощутил, как разгневана и обижена Эм.

– Я не утешать тебя пришла, – раздался её холодный голос, – если ты об этом. Вот.

Я обернулся.

Она стояла возле моей незаправленной кровати, худенькая, хрупкая, в голубой рубашке и джинсах. Волосы у неё отросли почти до лопаток, пока я торчал в бомбоубежище, а потом переводил людей в мир Схрона и обратно. Она протягивала мне банковскую карту и брелок с ключами.

Я встал.

– Что это?

– Ты, как Бифуркатор, получаешь зарплату от Легиона. – Её тон был по-прежнему ледяным, и смотрела она не на меня, а куда-то вниз. Ну вот, обиделась. И я хорош со своим сплином. – Таких, как ты, мало, поэтому оплата достойная. А ключи от одной из наших резервных квартир. Адрес указан на брелоке. И пин-код от карты там же. Бери и поживи отдельно... недели две.

Я не поверил ушам.

– Серьезно?!

Схватил карту и ключи. Начал их разглядывать, будто никогда не видел ничего подобного.

– Ты должен отдохнуть от Легиона, – сказала Эм мягче и запнулась. – И от Семьи. Я буду поддерживать связь на всякий случай, но мешать не стану. В случае чего сразу уходи через Тёмные тропы в другие инварианты. Тебя будет трудно поймать даже Заблудшим, не говоря уже о простых Жутких, преступниках или полицейских. Только не злоупотребляй.

Я с благоговением повертел перед носом карту.

– А Боян в курсе?

– Конечно. Что за вопрос?

– Сколько на этой карте денег?

– Достаточно. Но не забывай, Валера, что ты не должен привлекать внимания, а большие траты привлекают внимание. Разумеется, ты инсцинировал свою смерть, но тебя всё же кто-нибудь сумеет опознать. Поживи один, погуляй один, подумай один. Мир подскажет, как быть.

Я оторвался от карты и взглянул на Эм. Иногда забываешь, что она из другого мира. А потом она как скажет что-нибудь этакое, как вот сейчас, и сразу вспоминаешь... Я внезапно обнял её и поцеловал в щёчку. Она покраснела.

– Спасибо, Эм!

Не теряя времени, я быстро оделся, небогатый скарб собрал в рюкзаке, завернул меч-вакидзаси в тряпки, вышел из дома, не попрощавшись, и пошёл вниз по горной дороге. Она была лучше той, что в Чёрно-белом мире, но не сильно. Буквально через несколько минут я ощутил укол вины за то, что ушёл по-английски, но поспешил убедить себя, что так надо. Эм скажет нашим, куда я девался. А мир подсказывал мне, что уходить надо быстро, не рассусоливая.

Дотопав до санатория «Пятый сезон», за которым находился шлагбаум и остановка, я дождался автобус. Он повёз меня в город. Сидя у окна и любуясь буйной зеленью, за которой не было видно домов и даже иногда заборов, я думал: ну вот, наконец-то движение. Засиделся я, оттого и депрессия. Уж очень привык я с Шатуном по земле-матушке бродить...

При мысли о Шатуне я нахмурился. Так, хватит пережёвывать одно и то же, как кисейная барышня, пора быть мужиком.

Я пока понятия не имел, что делать одному две недели. Мир подскажет, надеюсь, иначе будет очень скучно. Эм предупредила, чтобы я не «светился», но я и сам это понимал. А «не светиться» – значит сидеть тише воды, ниже травы. А это как раз таки ужасно скучно.

До города было далековато, мы всё ехали и ехали вниз; узкая извилистая дорога, зажатая живыми изгородями и буйно разросшимися деревьями, расширялась, становилась всё более солидной. На ней появилась разметка.

В автобусе прибавлялось народу. Было позднее утро, люди ехали по своим делам в город. Рядом со мной уселся молодой тип и поглядел на золотые часы.

И я внезапно понял, куда поеду в первую очередь.

Мир подсказал мне, что делать, и очень быстро подсказал.

Автобус добрался до конечной: шумного и грязного автовокзала. Тут ходила, шаталась без дела и опаздывала на междугородние рейсы тьма-тьмущая людей, орали таксисты, с бренчанием пробегали носильщики со своими тележками. Я вонзился во всю это сутолоку, быстро просочился на другую сторону улицы и нырнул в прохладу метро.

Доехал до станции «Калининградская», оттуда до дома Анатолия Васильевича Грушина рукой подать.

Выбравшись из метро, я очутился совсем в другой обстановке. Здесь был почти центр города, чистый, озеленённый, со старинными домами, кованными заборами и лужайками. Людей и здесь было много, но публика не в пример автовокзальной чинная, спокойная. Никто никуда не спешит, не плюётся, не орёт в ухо, не воняет потными подмышками.

После прогулок в испепеляюще жаркий мир Схрона, сидения в бомбоубежище, путешествия в Чёрно-белый мир и прозябания на даче в горах окунуться в обычную городскую жизнь было просто сущим кайфом. Я шёл и лыбился не пойми чему. На меня особо не пялились, но порой поглядывали. Наверное, я смахивал на придурковатого туриста из Восточной Европы с их приклеенными улыбками. Фотоаппарата не хватало...

По дороге к Грушину в стене дома между двумя магазинами я заприметил банкомат и снял с карты двадцать тысяч рублей. Карта картой, а «нал» тоже надо иметь при себе. Это на первое время, сказал я себе. Может, куплю себе что-нибудь.

Пока стоял возле банкомата, привычно озирал окрестности на все 360 градусов. На мне были тёмные очки, из-под них удобно смотреть куда тебе надо, не привлекая внимания. Горожанам на меня было начихать.

Я дошёл до знакомого подъезда и набрал номер квартиры, надеясь, что старый Жуткий дома. Он был дома.

– Вы живы! – завопил он радостно, отперев дверь, и раскинув руки для объятий. Будто мы были друзьями не разлей вода. Беда объединяет, а мы с ним на пару ушатали иномерную тварь и завалили её слугу. Вот Грушин и обрадовался. Я тоже расплылся в улыбке и обнял его. – Проходите, вы должны рассказать, что произошло!

Он суетливо бросился вглубь квартиры, за ним метнулся кот, а я, разувшись, последовал за ним. Да, Грушин не изменился, по-прежнему обращался ко мне на «вы», хотя я ему во внуки годился.

Мы отлично провели время. Я сидел на стуле возле коллекции тикающих на разные лады часов и рассказывал о путешествии в Зачарованный лес. Всего не рассказывал: о том, что я – Бифуркатор, например, умолчал. Мало ли. Грушин не желает мне зла, но может проговориться некстати. По моему рассказу выходило, будто из Зачарованного леса меня вытащили другие Жуткие, которые умеют ходить между измерениями.

Грушин слушал внимательно и вроде бы верил каждому моему слову. Ещё бы, он ходит в Багровый мир, отчего бы не поверить в Зачарованный лес?

В конце рассказа я дал ему брегет для починки. Часовщик обещал починить бесплатно.

– Значит, Мару вы больше не видели? – уточнил он, положив мои часы на рабочий стол.

– Нет, скорее всего её занесло в другое измерение.

Грушин пожевал губами. Сказал мрачно:

– Надеюсь, там ей будет нечем поживиться, и она сдохнет с голоду.

Он тоскливо посмотрел на прикрытый простынёй предмет в углу комнаты. Это был его прибор, с помощью которого он проникал в Багровый мир.

Меня вдруг осенило.

– Вам, наверное, скучно теперь без неё?

Грушин не отнекивался. Кивнул и улыбнулся.

– И да, и нет. Враги добавляют остроты в нашу жизнь, особенно если ты можешь с ними бороться, а не просто сидишь дома и проклинаешь. Они иногда делают жизнь осмысленной. В моём случае, слава богу, Мара лишь добавляла остроты. Без неё моя жизнь не стала бессмысленной. Мне больше не с кем сражаться. Но я иногда хожу в Багровый мир и...

Он внезапно смутился. Кот запрыгнул ему на колени, и часовщик почесал его за ухом.

«Чего это он? – подумалось мне. – Людей он, что ли, грабит из Багрового мира?»

– ...опекаю нескольких людей, – договорил Грушин с натугой. – Помните Дашу?

Я кивнул. Ещё бы я не помнил эту эльфийку в инвалидном кресле. Она выздоровела благодаря нашим подвигам, и я гордился тем, что смог для неё сделать. Правда, она никогда об этом не узнает...

– Они с матерью ничего не знают про меня, – сказал Грушин, словно подслушав мои соображения. – Я просто незаметно наблюдаю, чтобы их никто не обижал... – Он понурился. – Но они в порядке, никто их не обижает. То есть это, конечно, хорошо...

Он окончательно смешался. Я подумал, что он с радостью защитил бы их от какого-нибудь хулигана. Этот тощий старичок уделает и Валуева, если надо. Грушин сменил тему и пригласил меня погонять чаи. Но я сказал, что спешу и зайду завтра. Мне ещё надо найти свою новую обитель и обустроиться.

Уже в прихожей я спросил:

– Помните, вы рассказывали о Старых людях, которые научили вас, как сконструировать эту машинку? Они вам больше не снились?

Грушин слегка растерялся от вопроса:

– Нет, никогда...

– Как думаете, зачем они вас научили?

Часовщик почесал лысоватую голову.

– Я думал об этом. Наверное, они хотели, чтобы я прогнал Мару...

Я покидал квартиру Грушина задумавшись. Это было интересное предположение. Старые люди – кто они? Они владеют технологиями, которых ещё нет в человеческой цивилизации, но сами ничего не делают, а просто учат разных Жутких. Они хорошие или злые? Если хорошие, то почему научили «Ведьму» расчленять людей и оживлять части тела? Если злые, зачем с помощью часовщика прогнали Мару?

Может быть, потому что она была для них опасна? Или они не потерпели конкурента в плане эксплуатации людей?

Приёмыш рассказывал, что Старые люди связаны с Заблудшими. Что именно они научили Заблудших разным технологиям, что обитают они за Кристальным порогом в подземном городе, и допускаются до аудиенции с ними только Перерождённые Заблудшие.

Кем бы ни были эти Старые люди, они круче Заблудших, которых все так боятся...

От Грушина я поехал на автобусе непосредственно на свою новую квартиру. Она находилась почти в центре, но в стороне от больших улиц, в тихом зелёном районе.

У нужного подъезда, осенённого густыми липами, валялось штук пять неухоженных дворняг. Бродячих, скорее всего. Видимо, численное превосходство сделало их храбрее, чем они были на самом деле, и они зарычали на меня. Я наклонился якобы за камнем, и всю эту лохматую шайку как ветром сдуло.

«Моя» хата находилась на третьем этаже. Уютная скромная двухкомнатная квартирка с мебелью и просторной лоджией. Окна в двух комнатах выходили на разные стороны дома; с одной стороны открывался вид на горы поверх деревьев, с другой – на внутренний двор с детской площадкой, скамейками и баскетбольной площадкой в окружении сетчатого забора. Я закинул рюкзак в шкаф, в котором болтались плечики, принял душ. Уже вечерело. Куда только день девался? Я перекусил поджаренными на сковородке сосисками из магазина внизу. После ужина я почувствовал сытость и тяжесть в желудке. Может, снова сесть на вегетарианскую диету, которой я придерживался с Шатуном и Эм?

Как-то странно быть предоставленным самому себе. Обычно мне всегда указывали, что делать, а тут никого...

Недолго думая, я снова оделся – в свежее. И отправился бродить по городу.

Выйдя на лестничную площадку, пошёл по лестнице. Третий этаж всё-таки, зачем лифт вызывать? На площадке второго этажа встретил девушку, которая шла наверх. Она удивительно была похожа на Эм. Я чуть было не окликнул её и не поинтересовался раздражённо, какого лешего она следит за мной. Вовремя понял, что это другой человек. Она посмотрела на меня, я – на неё, и мы разошлись.

Вечер выдался пасмурным и душноватым.


Продолжение в комментариях

Показать полностью
114

Интерфейс

Интерфейс Крипота, Страшные истории, CreepyStory, Creepу, Авторский рассказ, Ужасы, Длиннопост

Проклиная своё любопытство, я прошу вашего совета. Вряд ли вы в силах помочь, но я попал в беду, и мне не к кому больше обратиться. "Здесь все мои друзья" — смешно, но для меня это не совсем пустой звук. И пусть моя история послужит вам: кому-то развлечением, кому-то предостережением. Знаю, аноны, что-то внутри вас (какая-то крохотная, почти задушенная рациональностью и цинизмом часть), читая эти треды, всё равно произносит: "а что, если правда?". Я знаю это по себе. Прислушайтесь к ней в этот раз.


Впервые я попал на Станцию в возрасте шестнадцати лет. Возвращаясь домой, я беспокоился только о том, чтобы не спалиться перед предками — настолько я был нетрезв. Дело шло к закрытию метро, я сидел в вагоне и полностью сосредоточился на том, чтобы удержать внутри некоторое количество выпитой в падике водки вперемешку с сухариками, что послужили нам единственной закуской тем зимним вечером. К счастью, вагон был пуст. Меня ждала конечная остановка, и за бубнежом динамиков я не следил.


Когда поезд в очередной раз со скрипом замер, хлопнув дверьми, я краем сознания зафиксировал какую-то странность. Может, освещение было более тусклым, чем должно быть в пустом полуночном метро, или эхо — более гулким. Минута шла за минутой, на станции за моей спиной было чересчур тихо. Подняв голову, которую до того обхватывал руками, пытаясь справиться с "вертолётами", я повернулся, чтобы взглянуть в окна вагона. Слабоосвещённая платформа была заполнена молчащими людьми. Ряды женщин и мужчин неподвижно стояли плечом к плечу, вплотную к вагону, всего в паре десятков сантиметров от меня. Они словно старались заглянуть внутрь сквозь пыльное бликующее стекло. Их плотный строй пересекал открытые двери, загораживая проход, и уходил в обе стороны, насколько хватало глаз. Плечи и головы терялись в полумраке между широкими мраморными колоннами, подпирающими странно низкий, давящий потолок. Станция была забита битком, как случается только утром, в самые часы пик, когда очередной поезд опаздывает. Тишина, повисшая над толпой, была неестественной, невозможной для такого количества собравшихся в одном месте людей. Как ни вслушивался, я различал только собственное ставшее вдруг тяжёлым дыхание. Никто не переступал с ноги на ногу, не шептался, не кашлял. Никто не сделал и шага в совершенно пустой вагон. И тут я понял, что это вообще не люди. Что-то перестроилось: не столько в пространстве, сколько в моих глазах. Так бывает со стереокартинками: разглядев суть, ты уже не можешь её развидеть, ведь с самого начала она находилась прямо перед тобой.


Всё пространство станции занимали картонные ростовые фигуры, повторяющие очертаниями спокойно ожидающих прибытия состава пассажиров. Небрежно раскрашенные, эти куски фанеры только спьяну либо сослепу можно было принять за живых людей. Цветное пятно вместо дамской сумочки тут, едва обозначенная крупная клетка коричневого пиджака там. И у всех — едва намеченные черты лиц. Всего лишь размалёванные декорации детского кружка самодеятельности. На потолке горела дай бог треть всех ламп, добавляя плоскостям кажущегося объёма, а водки было выпито изрядно, иначе я заметил бы это сразу.


Когда двери, зашипев, захлопнулись, я едва не вскрикнул. Диктор из динамиков объявил следующую остановку, и я, как заворожённый, смотрел на проплывающие мимо ряды безликих плоских фигур, пока всё не отрезала чернота тоннеля. Но что это было — думал я, сползая по сиденьям и вытирая шапкой взмокший от испуга лоб. Случайно переключившаяся стрелка отправила поезд на секретную ветку, и я увидел метро-2? Я слышал где-то, что на технических, служебных станциях действительно низкие потолки и нет украшений вроде всякой лепнины. Может, это была одна из таких, а городские службы используют эти помещения как склады барахла и реквизита для очередного фестиваля варенья? Почему бы и нет. Страх прошёл, сменившись жгучим интересом. Я из тех ребят, кто с удовольствием исследовал бы секретные ветки метро или заброшенные коллекторы, просто случая как-то не представлялось, и я ограничивался чтением диггерских сайтов. Теперь же удача сама прыгнула в руки. Очень жаль, что от неожиданности я затупил, ведь можно было сделать потрясающие фотки, похвастаться ими на форуме и заодно расспросить старожилов. Совершенно необходимо снарядить экспедицию на таинственную Станцию. Конечно, я не собирался спрыгивать на рельсы и идти назад по туннелю в её поисках. Но раз меня занесло сюда однажды, может повезти ещё раз. Следует как минимум быть к этому готовым, решил я, затем проверил часы и записал на ладони примерное время встречи с так взволновавшей меня загадкой.


Кстати, не спрашивайте, на какой ветке я живу или где находится Станция. Менее всего мне хочется, чтобы кто-то из вас повторил мой путь.

* * *


Шло время. Поначалу я специально катался по этому перегону поздно ночью, но безрезультатно. Затем стал делать это реже. За первоначальным воодушевлением пришло разочарование, потом скука. Пришлось признать: была ли то ошибка машиниста или сбой стрелки, глупо надеяться, что случай повторится, да ещё и аккурат когда я нахожусь в поезде. Пару раз я травил эту байку в сети и одноклассникам за пивом, получая в ответ справедливые насмешки. Странная станция забылась на годы, я жил своей обычной жизнью. Готовился к ЕГЭ, ходил по репетиторам, участвовал в олимпиадах, ссорился с родителями, познакомился с девушкой и по уши влюбился в неё (и драматично расстался спустя год), поступил в институт. Сдал, с горем пополам, первую сессию. Возвращаясь домой после потрепавшего нервы экзамена, я листал прихваченную с собой книжку, но не понимал ничего из прочитанного — был мыслями далеко, строил планы на лето. Поезд притормозил, и я застыл на месте ещё до того, как прекратила шипеть пневматика дверей. Пальцы, переворачивавшие страницу, не закончили движение. Воспоминание о Станции вернулось мгновенно и полностью. Без определённой причины, но и без всяких сомнений, не успев поднять голову от страницы, я совершенно точно знал, что это случилось вновь. Я посмотрел в окно.


Станция была полна людей. Нет, не картонных подобий, как тогда, — именно людей. Возможно, на этот раз длинные лампы давали больше жёлтого света: платформа просматривалась почти насквозь, и только противоположный перрон расплывался в тенях. Однако люди стояли и там. Могло показаться, что все смотрели на подошедший состав, но это было не так: глаза их были закрыты. Льющийся с низкого потолка свет делал кожу на обращённых ко мне лицах неестественно гладкой. Или дело было не в нём? На ум пришли восковые фигуры из бродячего парка аттракционов, который я посетил однажды в детстве. Но даже у тех кукол на отливающих желтизной лицах были старательно прорисованы поры, имелась текстура кожи, морщины и родинки. У этих же кукол не было ничего, даже ресниц. Или выражения.


По мере того как я вглядывался в темноту, место всё больше утрачивало сходство с настоящей станцией метро. Над собравшейся в тесной подземной камере толпой волнами, словно сквозняки, летали шорохи, из одного конца зала в другой. Несли они с собой тихий многоголосый шёпот, или это мне только почудилось? С трудом поднявшись со скрипнувшего сиденья, я сделал два медленных шага вперёд, изнывая от неопределённого страха. Страх рождался от непонимания происходящего, от его полной неестественности. И всё же мне хотелось рассмотреть открывшуюся сцену как можно лучше.


Фигуры не были полностью неподвижны. Встав в дверях вагона, я видел, как они едва заметно переминаются, перебирают пальцами висящих вдоль тела рук. Немного покачивался портфель, который держал пожилой мужчина. Женщина за его плечом, не открывая глаз, слегка повела головой в мою сторону, будто прислушиваясь. Напряжённый, готовый бежать или драться, если потребуется, я приблизился к первому ряду людей почти вплотную. С такого расстояния я смог подтвердить возникшую у меня догадку: все они были похожи на обмылки, покрытые текстурами, на плохо прорисованных персонажей из игры с выкрученным на минимум качеством картинки. NPC с отключённой анимацией и сломанными скриптами. Рука старика представляла собой единое целое с ручкой портфеля, воротник рубашки его соседа плавно переходил в его же шею. Волосы блестели, будто пластиковые. И всё же они были... живые. Под закрытыми, подрагивающими веками сновали из стороны в сторону зрачки, как бывает у людей на быстрой стадии сна. Хотя передо мной, конечно, стояли не люди. Станция за прошедшие с нашей первой встречи два года вырастила себе урожай более правдоподобных пародий, но суть их оставалась неизменной: раскрашенные картонки.


Я огляделся по сторонам. Воздух на Станции не пах ничем, словно его пропустили через стерилизатор. В длину платформа оказалась гораздо короче, чем следовало, так что поезд скрывался под сводом туннеля всего в одном вагоне справа и слева от моего. Не считая армии безмолвных, видящих сны манекенов, я был здесь совершенно один. Откуда-то сверху, из темноты, донёсся короткий скрип и шипение репродуктора, как если бы кто-то нажал на клавишу включения микрофона, но потом передумал говорить.


И свет... Что-то странное было здесь со светом, он очень неправильно стекал с плафонов потолочных светильников, на границе зрения смещаясь по спектру из мутно-жёлтого в оттенки ультрафиолета. Совсем не так, как вёл себя свет в вагонах, да и вообще какой угодно нормальный свет. Почему-то именно эта ерунда со светом напугала меня сильнее всего, увиденного на Станции до сих пор. Я торопливо отступил вглубь вагона, который интуитивно считал безопасным местом, пытаясь держать сразу всё пространство под контролем. Старался даже не моргать. Мне показалось, что звук, который я принимал за шёпот, порхающий по толпе, усилился. В той стороне, откуда он приближался, истуканы зашевелились немного активнее: я увидел медленно закачавшиеся головы. Кивок туда, кивок сюда. Ближе. Ещё. В следующую секунду звук утонул в шипении закрывающихся дверных створок, и поезд тронулся.

Я несколько успокоился и пришёл в себя только на следующей станции, увидев там самых обыкновенных, настоящих людей: бомж спал на лавочке, к нему целеустремлённо направлялся милицейский патруль, старая бабка рылась в сумках и ругалась себе под нос. Глубоко вдохнул воздух: ни намёка на стерильность, чему изрядно способствовал бомж. Поднимаясь бегом по эскалатору (у меня, похоже, случился первый в жизни приступ клаустрофобии), я думал о толпе, оставшейся там, на тёмной станции, и о приближавшемся по ней шорохе, шёпоте. Словно кто-то пробирался ко мне, раздвигая стебли, через ночное поле.

* * *


На следующий день, прохаживаясь мимо стеллажей строительного магазина, я размышлял о человеческой природе. Я знаю немало людей (и вы наверняка тоже), кто, столкнувшись с загадкой, с чем-то настолько ненормальным и пугающим, сделал бы всё, чтобы забыть про случившееся, не входить в соприкосновение больше никогда. И это разумный подход, с эволюционной точки зрения. О да. Не спускаться без нужды в тёмную пещеру — правило номер один, способствующее выживанию вида. Но, — думал я, подбирая подходящую верёвку и карабины, — должны быть, наверное, и те, кто полезет в пещеру не задумываясь. Малый процент прирождённых исследователей, группа с высоким, надо полагать, уровнем смертности. А иначе, сосредоточившись сугубо на выживании, вид погрузится в стагнацию.


Как поступили бы вы на моём месте? Неужели просто забили бы, оставили всё на своих местах? То, что я видел там, в этом кармане (чужого?) пространства, было стопроцентной подделкой. Ненастоящей реальностью, застигнутой в процессе мимикрии. Это, чёрт возьми, полностью меняет наше представления об устройстве мира! Столкнувшись с подобным, нельзя просто развернуться и, насвистывая, уйти! Мне. Нужно. Объяснение. Что это? Что это такое? Портал в параллельное измерение, точка соприкосновения миров? Неизученное явление природы? Возможно ли, что убогое подобие новой станции метро самозародилось под воздействием объективных факторов среды и неизвестных нам законов физики? Выросло на ветке метрополитена, словно уродливый клубень, подобно тому, как, кристаллизуясь, вода неизбежно образует одинаковые стройные структуры? В конце концов, способность неорганики к самоорганизации известна и не является чем-то невероятным.


Нет, чушь. Уперевшись застывшим взглядом в магазинные полки, я прикидывал варианты. Что, если оно опасно? Разве за самой по себе попыткой притвориться не должен скрываться разум, в чём-то сходный с человеческим? Злонамеренный разум, разум-охотник, и тогда вся станция — это его ловушка. Силки, расставленные на невнимательного припозднившегося пассажира. Но оно не атаковало меня... пока. Нужно постараться установить с ним контакт. С другой стороны, так ли необходим разум, чтобы охотиться? Хищные растения, например, успешно мимикрируют под листочки, покрытые привлекательной для насекомых росой, обходясь и без злонамеренности, и без разума. Возможно, там, на Станции, вообще не с кем налаживать контакт. А меня, стоит только ступить на плиты её пола, попросту сожрут.


Не будем сбрасывать со счетов и версию моего прогрессирующего психоза, сопровождаемого галлюцинациями. Или, наконец, это всё ещё может оказаться классическим "вторжением извне", угрожающим всему человечеству. Столько вопросов, столько гипотез. Мне нужны были доказательства, чтобы привлечь к исследованию феномена (и если будет необходимо, к разработке мер защиты) других людей, поумнее меня. Среди профессорского состава моего института найдётся пара подходящих кандидатур: людей с умом достаточно острым и взглядами достаточно широкими, чтобы хотя бы выслушать меня. Но я должен буду привести очень, очень убедительные аргументы.


Так что лето я решил посвятить исследованию того, что упорно пыталось выдать себя за станцию метро. Сделал поездки регулярными, часами катался по короткому, в один перегон, кругу, чтобы выяснить оптимальные для появления Станции время и условия. Просеял гигабайты вздора в интернете в поиске похожих случаев, проверяя их на достоверность. Завёл лабораторный журнал, где подробно записывал всё, что представляло, на мой взгляд, малейшую научную ценность. И всегда, спускаясь в метро, держал оборудование наготове. Был во всеоружии. Думал, будто понимаю, что играю с огнём, что осознаю риск. Наивный придурок.

* * *


Превратив попытки обнаружить паранормальную область в рутину, со временем я стал более рассеянным. Сложно поддерживать фокус постоянно, месяцами катаясь по одному и тому же месту безо всякого результата. В итоге этим утром я попросту заснул в вагоне. Не удивительно, ведь каждый день я ехал к метро к самому его открытию, чтобы захватить безлюдные, утренние и вечерние часы. В прошлые разы я оставался один во всех трёх смежных вагонах, что помещались на Станции, вот и решил, что это необходимое условие. Угадал. А вторым условием оказалась потеря внимания. Пока я был сосредоточен на цели, Станции сложнее было меня... "подключить".


Не подумайте, это не просто догадки. Станция сама мне всё объяснила.


Проснувшись в гулкой тишине, я выругался про себя последними словами. Вокруг была Станция. Знакомые фигуры, только на сей раз почти неотличимые от людей, рядами (как посевы) уходили в темноту. Их было здесь несколько сотен, может, тысяча. Я содрогнулся при мысли о том, что некоторое время все эти твари наблюдали, как я спокойно сплю всего в метре от них. Справившись с собой, я сбросил на пол большой рюкзак и начал действовать.


Вытащив четыре раздвижных штыря (старомодная противоугонка, которую вешают на руль автомобиля), двумя из них я заблокировал двери в открытом положении, пробежал в другой конец вагона и повторил операцию там. Сверху и снизу, сверху и снизу, враспор. Это не заняло много времени, ведь я тренировался. Поезд не тронется с открытыми дверями: не позволит автоматика. Установил трёхногий штатив и включил одолженную у друга камеру. Прикрепил к вертикальной стойке небольшую бобину-трещётку с приличным запасом нейлонового шнура, второй конец которого прицепил на пристёгнутый к поясу карабин. Кажется, чем-то подобным пользуются ныряльщики. От резкого рывка катушка заблокируется, не даст утащить меня... куда-либо. Натянув толстые резиновые перчатки до локтей, я сунул в карман электрошокер, единственное своё оружие, и встал напротив молчаливой толпы, глубоко и медленно дыша. Стараясь если и не побороть овладевающий мной ужас, то хотя бы остановить сотрясающую тело дрожь, больше походившую на судороги. "Что я делаю, господи, что я делаю?!". Клянусь, никогда в жизни я так не боялся. Я вытянул руку вперёд и сделал шаг.


Прежде чем я смог кого-то коснуться, толпа распалась и отступила вглубь, разойдясь в стороны с синхронностью механизма, образуя коридор к центру Станции. Мне показалось, что слаженное это действие не отличалось по своему принципу от движения ног многоножки. Фарфоровые лица остались повёрнуты ко мне, многократно, до безумия усиливая эффект зловещей долины. Ряды от пятого и дальше тонули в полумраке, но, готов поклясться, некоторые из них широко улыбались. Их глаза плясали в неистовых саккадах под опущенными веками.

Это явно было приглашением. Следующая секунда покажет, к чему именно: первому контакту или ужину. Пересилив себя, я, словно во сне, сделал шаг на платформу.


Ничего не произошло. Медленно разматывая верёвку, я брёл сквозь строй, сопровождаемый подразумевавшимися взглядами, которые ощущал всей кожей. Представьте себе, что за вами внимательно наблюдают статуи острова Пасхи. Тишина была почти полной. Тут и там раздавались перешёптывания, несколько раз донёсся приглушённый смех. Эхо моих шагов отражалось от сводов, проход неслышно зарастал телами за моей спиной. Оказавшись в самом центре, в узком круге, который освободили для меня слепые подвижные манекены, я оглянулся и едва не запаниковал, увидев, как сильно удалился от спасительного вагона: такого привычного, выделявшегося здесь своей банальностью. В окнах которого горел нормальный свет, не в пример здешнему. Напряжение нарастало, почти ощущаемое физически. Я беспомощно огляделся вокруг, не представляя, что делать дальше. И в этот момент бесчисленные глаза вокруг распахнулись. Скачущие зрачки замерли, сфокусировались на мне, а рты широко (слишком широко!) раскрылись. Сотни разинутых глоток издали оглушительный шум радиопомех, им вторил раздавшийся сверху стон и скрип станционных репродукторов. Многоголосый хор, родившийся из этого хаоса, постепенно сложился в слова.


— Тридцать шесть. Реактивация когнитивной подсистемы органического интерпретатора. Двадцать два. Подавление паразитных мотиваций подсистемы. Шестнадцать. Помехи в пределах допустимых значений. Десять. Инициирована подстройка к субъекту. Восемь. Калибровка сигнала. Пять. Устранение наводок. Три. Соединение установлено. Один. Ты слышишь? Ты слышишь?

— Заткнитесь! Тише, бога ради!! — зажимая руками уши и крича в ответ, я потерял равновесие и свалился в центре освещённого пульсирующим светом круга.


Громкость синхронного вопля снизилась прежде, чем я окончательно утратил слух, из полумеханического визга превратившись в церковную литанию. Теперь чёрные овалы ртов, не утруждая себя артикуляцией, издавали нараспев членораздельное бормотание, но смысл их слов всё ещё ускользал от меня. Ближайшее кольцо кошмарных существ, не сводя с меня глаз, принялось немного раскачиваться из стороны в сторону, их движение подхватили стоявшие сзади, и скоро я ощутил себя центром гипнотического танца.


— Интерпретатор готов к работе с субъектом. Обмен данными возможен, — пели они, покачиваясь. — Протокол: речь. Коммуникация путём вокализаций. Пропускная ширина канала ограничена возможностями реципиента к восприятию. Не волновая структура, углеродная основа, размерность три. Анализ завершён. Синхронизация вокабуляра завершена. Старт.


На последнем слове движение вокруг мгновенно прекратилось, на меня обрушилась тишина, нарушаемая только звоном в ушах. Так прошло несколько минут, а может и часов. Я едва смел дышать. Понял, что ноги затекли, и медленно поднялся, глубоко раскаиваясь в собственной безрассудной отваге, загнавшей меня сюда.


— Констатация отсутствия враждебных намерений, — серьёзным голосом произнесла маленькая девочка прямо за моей спиной. Я крутанулся на месте.

— Запрос на обмен информацией. — пробасил толстяк в рабочем комбинезоне уже из другого сектора круга. — Обозначь свой идентификатор, субъект.

* * *


Да, поздравьте меня. Ура. Думаю, я стал первым человеком, вошедшим в контакт с разумной нечеловеческой сущностью. Такое ведь происходит не каждый день, а? И как у всякого исключительного события, у Первого Контакта нашлись свои... издержки.


Мы оказались такими разными. Невозможно разными. Он назвал мне своё имя ("идентификатор"), перебрав, похоже, весь мой небогатый словарный запас, которым был ограничен, в поисках подходящего термина. Его зовут Ио. Назови я его просто богом, не сильно погрешил бы против истины. Кстати, может я и заблуждаюсь в том, что стал первым, с кем заговорили существа его порядка. Просто раньше мы называли таких контактёров шаманами.


Не знаю даже, сколько времени мы проговорили, спотыкаясь буквально о каждый первый смысл в попытке передать его на тот конец провода, соединившего наши реальности. То, что наш разговор вообще стал возможен — настоящее чудо. Но время на Станции умеет выкидывать коленца. Поднявшись, наконец, на поверхность, вернувшись в наш мир, я почти не удивился, застав раннее утро всё того же злополучного дня.


Ио оказался кем-то вроде учёного в том непостижимом пространстве, где существует сам. Он обнаружил наше присутствие и счёл его любопытным (да, таким как он, оказывается, не чуждо любопытство). Опознал в нас до некоторой степени разумную, пусть, на его вкус, весьма своеобразную, форму жизни. Предпринял попытку установить контакт с наиболее восприимчивым её представителем, нашедшемся на предметном стёклышке его метафорического микроскопа. По чистой случайности подходящей особью оказался я. Увы, для нашего общения нашлись препятствия даже не технического, а принципиально-космологического свойства, несмотря на то, что сама концепция сознающего разума, если верить ему, носит универсальный характер.


Ио постарался описать сложность вставшей перед ним задачи методом аналогий. Собственно, большая часть нашего "общения" происходила путём подыскивания знакомых мне аналогий из доступной библиотеки образов. Так вот, вообразите, что вам вдруг захотелось поболтать с живущей в одномерном пространстве плесенью. Или с видом вирусов: кучкой способных к саморепликации молекул нуклеиновых кислот, которую и живой-то можно назвать только с очень большой натяжкой. Возникла проблема. Но Ио удалось её решить. Едва ли к этому существу применимы наши категории восприятия, но, клянусь, в какой-то момент мне показалось, что в тоне перебивающих друг друга голосов я слышу нотки самодовольства.


Всё, что я вижу вокруг, сообщил он, является научным оборудованием. Ио был неспособен напрямую "заглянуть" в наш плоский мир, как не могут наши учёные проникнуть на уровень кварков, и не имеет понятия, как именно выглядит Станция для меня. Но этого и не требуется. Проанализировав повторяющиеся структуры окружавшей меня обстановки, он вычислил наиболее частый паттерн и искусственно воссоздал по этим лекалам участок псевдопространства, который был неотличим (на его взгляд) от привычного для меня окружения. Воспроизводил его "с высокой точностью в рамках допустимой погрешности". Ведь субъект контакта должен чувствовать себя в безопасности, ха-ха.


Короче говоря, он разработал Станцию: интерфейс ввода-вывода, обеспечивающий трансляцию информации из одной реальности в другую, оптимизирующий поток данных для восприятия каждым из собеседников. И под конец поместил в него объект изучения — меня. Я сумел по достоинству оценить величие проделанный им работы. В конце концов, пользуясь его собственным сравнением, ему удалось понять, что думает и чего хочет подключенное к интерфейсу простейшее.


Но успех ждал его не сразу. Первая версия Станции оказалась недостаточно точной имитацией среды и спугнула "простейшее". Сделав выводы, он потратил дополнительные ресурсы на калибровку системы и повторил эксперимент. В этот раз субъект, как вы помните, проявил осторожную заинтересованность и почти отважился выйти на лабораторный стол. Но чего-то всё ещё не хватало. Ио перебирал и отбрасывал варианты, пока не набрёл на гениальное в своей простоте решение: ведь другие сходные со мной создания, роившиеся неподалёку, от природы наделены подходящим органическим интерфейсом для естественной коммуникации между особями! Так что он построил граф моих взаимодействий, выбрал другого субъекта, связь с которым (а следовательно, и уровень взаимопонимания) была максимальна, и включил его в состав своей системы в качестве компонента-интерпретатора. Эврика! Всё оказалось так просто. В нашем языке для этой технологии даже есть подходящий термин: "китайская комната". Пришлось повозиться, убрать излишнюю органику, сказал он, но в итоге цель была достигнута.


Думаю, уже в этот миг я всё понял. Дрогнувшим голосом я попросил Ио показать мне этот компонент системы, если это возможно. Тот лишь обрадовался моему интересу к его открытию: толпа образовала коридор, ведущий к ряду стоящих в углу помещения предметов, похожих на покрытые серой краской железные шкафы. Такие можно увидеть и в настоящем метро. Здесь они тоже, как выяснилось, скрывали в себе необходимое для работы Станции оборудование. На ватных ногах я прошёл к самому большому, в рост человека шкафу и потянул за дверцы. Оттуда излился, словно жидкость, уже знакомый мне мертвенный свет. Внутри, распростёртая на мерцающих тонких спицах, отчасти погружённая в гель, помещалась центральная нервная система человека, лишённая, как он и сказал, всей ненужной плоти. Как препарат в анатомическом музее, только это была не просто модель. Насквозь пронизанный сияющими нитями головной мозг переходил в ствол мозга спинного, опутанный чем-то, очень похожим на мицелий гриба-паразита. Ответвления периферических нервов оканчивались подобием коннекторов, утопленных в гнёздах того, что я назвал бы приборами или сенсорами, имей они менее тошнотворный вид.


Тщательно подбирая слова, я запросил прямой доступ к когнитивной подсистеме блока-интерпретатора, сказав, что это позволит повысить чистоту канала связи. Ио был заинтригован. Это оказалось так просто. Видимо, ему была неведома в том числе и концепция прямой лжи. Мицелий замерцал, сплетаясь паутиной исчезающе тонких волокон в новую, видимо, лучше отвечающую поставленной задаче конфигурацию. Некоторое время не происходило ничего. Затем из репродукторов, невидимых в темноте под потолком, раздался звук. Всхлип, переходящий в глухие, искажённые динамиками рыдания. И, наконец...


— Антон? — горестный, задыхающийся плач. — Антон, это ты? Где ты? Я ничего не вижу. Мне так страшно! Так больно! Господи, так больно. Оно заставляет меня переводить, снова и снова, без конца. — срывающийся голос Алины, моей бывшей девушки, отражался от каменных колонн, разносился над головами бесстрастной толпы. — Я не могу так больше! Пожалуйста, милый, убей меня! Убей! Убей! Убей! Убей! Убей! У-у-у-у-у-б-е-е-е...


Голос, что я некогда так любил, был поглощён каскадами ревербераций и закончился визгом петли обратной связи. Не в силах больше этого выносить, я опустил руку в карман и сжал рифлёный корпус электрошокера. Может быть, я смогу прекратить это, остановить её страдания!


Упала тишина.


Я не смог. Испугался того, что может сотворить со мной рассерженное, безумное, всемогущее божество. Когда звук неожиданно отключился, я отшатнулся от ящика, содержащего то немногое, что ещё осталось от моей Алины, и медленно опустился на колени. Шокер со стуком выпал из ослабевших пальцев на гранитные плиты пола. Прости меня, пожалуйста, прости! Но я не могу. Я не готов разделить твою судьбу, если Ио решит, что повреждённому компоненту требуется замена.


Затем я сбежал. Неся какой-то вздор, расталкивая недоумевающих кукол, я вбежал в вагон и несколькими ударами вышиб распорки из дверей. Те, словно того и ждали, сразу же сомкнулись, отрезая хор голосов, задающих какие-то вопросы. Я не слушал. Рыдал, прижавшись лбом к прохладному стеклу двери. Поезд увозил меня в реальный мир.


Продолжение в комментариях

Показать полностью
670

Искажённые сигналы

Первый сигнал поступил мне, когда я собиралась садиться в самолёт. Зазвонил телефон. Я достала его. «Номер не определён». В любой другой раз не стала бы отвечать, но тогда я ждала звонка с работы. Глубоко вздохнув, приняла вызов:

- Слушаю?

- Не садись в самолет.

Женский голос, искаженный, странный, как-будто её голосовые связки были разорваны в клочья, и она отчаянно пыталась выдавить хоть что-то. Несмотря на это, её тон был настойчивым и пугающе спокойным. На этом разговор закончился.

Меня кинуло в озноб. Я всегда боялась перелётов, а тут ещё этот звонок. Я развернулась и направилась к фуд-корту, купив билет на следующий рейс. Через три часа на каждом канале каждого телевизора в терминале показали кадры крушения самолета, на котором я должна была лететь.

Выживших нет. Ни одного.

Полиция пыталась отследить звонок, но отслеживать там было нечего. Не было никаких доказательств того, что на телефон вообще поступали какие-либо звонки. Они анализировали телефонные записи, входящие и исходящие сообщения на мой телефон. Ничего.

Это был не последний звонок в моей жизни. На протяжении нескольких лет их было немного, но жуткий голос всегда оказывался прав. И я всегда слушала его.

«Не ходи сегодня на свидание вслепую». Пять месяцев спустя мой предполагаемый «кавалер» был осужден за убийство четырёх женщин, все с моим цветом волос и телосложением. Их нашли в неглубокой могиле в 70 метрах от закусочной, в которую он предлагал мне сходить.

«Отмени поездку на концерт сегодня вечером». Восемнадцатилетний водитель потерял управление и врезался в ряд других машин. Много погибших.

Неважно, какой у меня телефон или номер. Даже если я перееду в другую страну – звонки будут приходить. Я проверяла. И чувствовала постоянное присутствие кого-то, кто присматривает за мной.

Я часто представляла себя на дне ледяного океана, все еще привязанная к сиденью самолета, или лежащей в «братской могиле» напротив закусочной. И что-то ноет в груди. Я не могу не думать о том, насколько тонкой была эта грань между моими решениями и смертью. Если бы у меня не было тогда собеседования на новую работу, если бы я не ждала звонка, ничего бы этого не было. И что тогда было бы со мной? Каждый раз, когда мне нужно было принять решение, я думала – позвонят ли мне с предупреждением или нет? И иногда звонок поступал. И снова этот сломанный искажённый голос. Казалось, я перестала решать что-либо сама. Предупреждающие сигналы разрушали мою жизнь, превращали её в некое подобие игры, где всё решают за тебя. Но был один плюс - я была жива.

***

Намечался девичник-круиз. Мы с девчонками планировали провести неделю в тропиках в разгар зимы. И, конечно, у меня было плохое предчувствие. Я дико боялась, что телефон снова зазвонит, а на дисплее будет написано «Номер не определён». Возможно, в своё время, я пересмотрела «Титаник», но, тем не менее, ноющее ощущение страха в груди не проходило.

Я надеялась, что все будет в порядке. Я знала - если что-то случится, мне позвонят. Я знала.

До круиза осталась неделя. После полудня я заскочила домой. Только тогда я заметила, что забыла телефон дома. Взяв его в руки, я увидела сообщение. «Номер не определён». Чёрт возьми! Я так хотела поехать в отпуск, но ни один круиз не стоит моей жизни.

Я нажимаю «Воспроизвести сообщение» и чувствую, как моё сердце останавливается. Голос был намного тревожней обычного, почти кричал с прибулькиванием, словно горло вспороли ножом. Я оглядываю свою квартиру, и голос по телефону повторяет одну и ту же фразу снова и снова:

«Не приходи домой после полудня. Не приходи домой после полудня. НЕ ПРИХОДИ ДОМОЙ ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ».


взято на kriper.ru

Показать полностью
245

Васильевна

Когда у меня спрашивают, что случилось с моей правой рукой, я каждый раз отвечаю одно и то же: в детстве меня покусала собака, злая и кровожадная. После многих лет повторения этой «липы» я и сам хотел бы верить, что так оно и было, но никакая собака меня не кусала.


Моя рука, от запястья и почти до плеча, покрыта хаотичным узором из отвратительных шрамов и рубцов, поэтому я не ношу обычные футболки, даже в жару предпочитаю длинные рукава. Пострадали сухожилия, связки и суставы, но руку каким-то чудом врачи спасли. Двигательная функция так и не восстановилась: рука почти не сгибается в локте, а пальцы не сжимаются в кулак. Со временем я привык использовать левую руку при выполнении повседневных задач, с которыми правая не могла справиться, но к чему я так и не смог привыкнуть, так это к тому, что рука болит и ноет в сырую и холодную погоду, перед снегом или дождём. А ещё боль приносит с собой воспоминания о том, что произошло на самом деле.


Васильевна выглядела лет на сто, и её боялись все – как дети, так и взрослые. Никто точно не знал, когда она поселилась в нашем городе, откуда приехала и чем занималась в молодости. Но откуда-то приехать она должна была, потому что город образовался вокруг крупного месторождения медной руды намного позже её появления на свет.


Обычно старушки в столь преклонном воздухе маленькие, хрупкие и невесомые, уже готовые проститься с долгой жизнью, но Васильевна была другой. Под два метра ростом, с костлявыми, но широкими плечами, массивной грудной клеткой и длинными руками. Носила она всегда одно и то же, чередуя засаленный домашний халат с синей юбкой и кофтой на пуговицах, а седые волосы, похожие на жёсткую проволоку, прятала под белой косынкой.


Халат и юбка хоть и доходили старухе почти до пят, но иногда её икры оголялись, и от вида серой, морщинистой кожи, оплетённой набухшими синими и фиолетовыми венами, мне становилось дурно. Такими же были её руки, но, несмотря на дряблость и атрофировавшиеся мышечные ткани, в них ощущалась скрытая сила. Лицо Васильевны, исчерченное множественными морщинами, походило скорее на топографическую карту местности или на причудливый ледяной рисунок на замёрзшем стекле. Из-под складчатых, опухших век, с ненавистью и презрением ко всему живому смотрели её выцветшие глаза. Под мясистым носом с багровыми прожилками, шевелились, постоянно что-то нашёптывая, синюшные губы.


Но самое жуткое в образе старухи – железные блестящие зубы, из-за искривлённой формы похожие не на простые металлические протезы, а на «родные», естественным образом выросшие резцы, клыки и моляры. В моём присутствии она любила прищёлкивать зубами и с отвратительной ухмылкой наслаждаться моим ужасом.


Кем она мне приходилась? Никем. На выходные родители частенько отправляли меня в гости к бабушке – она жила на другом конце города в двухэтажном деревянном бараке из тех, что наскоро строились для жителей рабочего посёлка, чтобы обеспечить кровом прибывающих со всего Союза людей. Рассчитанные на несколько лет и построенные руками «зэков», многие из них до сих пор являются жилыми; в таких домах два подъезда по три квартиры на этаж, плюс два нулевых этажа по четыре или пять квартир – самые настоящие трущобы. Бабушка жила на первом этаже, соседствуя с инвалидом, почти не выходившим на улицу, и алкоголиком, выходившим в магазин и обратно. Наверху квартировала одна из многочисленных местных сумасшедших (говорили, что она сошла с ума после смерти единственного сына), а также средних лет женщина, зарабатывавшая на том, что гнала и по-дешёвке продавала самогон. В квартире номер шесть, прямо над жильём бабушки, обитала Васильевна.


Но картина, на которой прилежный внук с удовольствием навещает любимую бабушку на выходных, не соответствует реальности – родители просто-напросто сбывали меня с рук на два дня или даже на целые школьные каникулы, не обращая внимание на мои протесты. Бабушку я не любил, и она отвечала взаимностью, но на глазах у родителей непременно делала вид, что души во мне не чает. Домой я возвращался в одежде, насквозь провонявшей дымом папирос «Прима», которые она безостановочно курила прямо в квартире.


Бабушка дружила с Васильевной, они проводили вместе много времени, но мне всегда казалось, что это не обычная человеческая дружба, основанная на симпатии, общности взглядов на жизнь и так далее, а нечто другое, будто Васильевна имела над моей бабушкой существенную, гипнотическую власть. Когда та говорила, она всегда соглашалась и поддакивала, и вообще, всячески прислуживала и заискивала.


Любили они и выпить вместе, точнее, напиться соседкиной самогонки, и чаще всего делали это в квартире Васильевны. Если моя бабка после такого застолья едва могла добраться до квартиры, опираясь на стены, чтобы не упасть, то подруга её совершенно спокойно спускалась по лестнице и садилась на лавочку, не выказывая ни малейших признаков опьянения. Или, оставив мою бабушку за столом, бодрым шагом уходила и поднималась к себе.


Васильевна словно чувствовала моё приближение к дому и каждый раз поджидала меня на крыльце, встречая фразами вроде таких:


– Явился! Как мать-отец, не подохли ещё? Ну погоди, первым подохнешь…


Или:


– Милок, давеча бабке-то твоей, Игнатьевне, голову отрезала. Зайди, погляди…


Ещё я считал, что проклятая старуха никогда не спала, потому что днём она, по обыкновению, сидела у подъезда, а ночью туда-сюда расхаживала по квартире так, что половицы под ней отчаянно скрипели, а люстра на белёном потолке качалась точно маятник. Васильевна знала, где я сплю, и не раз и не два я слышал, как она ложилась на пол прямо надо мной и клацала железными зубами.


И всё-таки она умерла первой, среди бела дня околев на лавочке. Я обрадовался, как никогда в жизни: небо, затянутое чёрными тучами, вмиг прояснилось, и вышло солнце, а каменная глыба сошла с души и обернулась в пыль.


Самое интересное началось после её смерти. Выяснилось, что по бумагам в квартире номер шесть проживал совершенно другой человек, давным-давно пропавший без вести. Жил он «бобылём», родственников и друзей не имел, и после исчезновения про него благополучно забыли все ответственные лица. Кто такая Васильевна, когда именно и откуда взялась, никто точно сказать не мог. Никаких сведений о ней в органах государственной власти не обнаружилось, пенсию она не получала, документов в квартире не оказалось. Да что уж тут, даже имени-фамилии её никто не знал – Васильевна да Васильевна.


Бабушке явно было известно больше, чем остальным, но она предпочитала молчать. Но вот что она сделала: сняла со сберкнижки свои скудные сбережения, выгребла наличность из-под матраса и пришла с этим в морг – просить, чтобы её подругу кремировали, а прах выдали ей на руки, и она, якобы повинуясь последней воле усопшей, развеяла бы прах над рекой. То ли денег она предложила мало, то ли работники оказались принципиальными, но ей отказали. Мол, закон запрещает сжигать неопознанные тела, а она покойнице никем не приходится, поэтому не положено.


Родители посчитали, что кремация – это ещё и не по-христиански, и предложили не ждать, когда государство раскошелится и похоронит Васильевну, а сделать это самостоятельно. Тут-то и пригодились бабушкины деньги. Отец за копейки купил место на старом кладбище, где уже почти никого и не хоронили, собственноручно сколотил гроб и деревянный крест, втихомолку взял на работе УАЗ «буханку» для перевозки трупа.


Конечно же им понадобилось тащить на похороны и меня: мама почему-то решила, что старая карга ко мне относилась хорошо, как к «родному внуку». И вообще, было сказано мне, ты уже не маленький, привыкай к взрослой жизни, а во взрослой жизни люди умирают.


Когда за мной заехали в школу, открытый гроб с телом старухи уже находился в машине. Отец сидел за рулём, мать справа, а бабушка в кузове, рядом с гробом и прислонённым к сидению деревянным крестом, на котором отец паяльником выжег следующее: раба божия, Васильевна, вопросительный знак вместо даты рождения и дата смерти. Отец и сам боялся старуху, и, видимо, в отместку решил проводить её в последний путь с издевательским юморком.


Тело одели в ужасающий чёрный балахон, и в нём она выглядела ещё страшнее, чем в своей привычной надежде. Сморщенное лицо Васильевны имело вид безмятежный и спокойный, а губы почему-то без конца расползались, обнажая кривые железные зубы, которые ещё и клацали, стукаясь друг об друга. Бабушка то и дело прикрывала их и плотнее смыкала челюсть, да без толку.


Я сидел ни жив ни мёртв от страха, готовый к тому, что тело, подпрыгивающее на очередной кочке, выскочит из гроба и вцепится в моё горло холодными пальцами покойницы. В какой-то миг мне почудилось, что один глаз её открылся и посмотрел на меня бесцветным зрачком.


На кладбище нас встретили два пьяных мужичка, вытащили гроб из кузова и понесли к подготовленной могиле; отец закинул крест на плечо, и мы пошли вслед за ними. Вопреки моим опасениям, всё прошло довольно быстро: мы кинули по горсти земли на гроб, отец сказал несколько ничего не значащих фраз о покойнице, и работники взялись за лопаты. Скоро проклятая бабка оказалась засыпана землёй, и над ней вознёсся самодельный отцовский крест.


Дома мама и бабушка накрыли стол на четверых, и о том, что это не просто торжественный обед, а именно поминки, указывало лишь наличие кутьи, блинов и киселя. Меня это совершенно не интересовало, и я просто ел в своё удовольствие, как и отец, который воспользовался обоснованным поводом хорошенько выпить.


Спустя три дня, глубоким вечером, в нашей квартире зазвонил телефон, мать сняла трубку и позвала отца, он немного поговорил, пообещав кому-то на том конце провода приехать завтра. На следующий день я подслушал разговор родителей, из которого следовало, что свежую могилу Васильевны учуял медведь и вышел из леса, чтобы разрыть её и сожрать труп. Вообще-то такое случалось нередко, и никого в наших краях это не удивляло. Но отец, понизив голос почти до шёпота, сказал, что никаких следов тела Васильевны нет, – ни частиц плоти или платья, – зато у могилы нашли разорванную в клочья тушу медведя, да переломанный в несколько раз крест. Мать предположила, что медведь мог прийти не один, и убить другого, чтобы не делиться добычей, но всё же согласилась, что это довольно необычно.


Как же я хотел верить, что труп старухи действительно уволок медведь! Вот только всем известно, что медведи, в отличие, например, от волков, склонных сбиваться в стаи, животные одиночные. Поэтому очень сложно представить, что два медведя или, тем более, несколько, разрыли могилу, а потом ещё и не смогли поделить её содержимое.


В ожидании и страхе прошла неделя, затем ещё одна, и я стал понемногу успокаиваться. Однажды вечером родители отправились праздновать день рождения кого-то из друзей, наказав не смотреть допоздна телевизор, а лечь спать как положено. Проверить бы они не смогли всё равно, так что я не собирался упускать такую возможность.


Часов в десять кто-то постучал в дверь, явно не родители, потому что они бы просто открыли ключом, да и не должны были вернуться так рано. Я на цыпочках подошёл к двери, заглянул в глазок, но лестничная площадка была пуста. Пожав плечами, я вернулся к просмотру кровавого боевика, смотреть который мама ни за что бы не позволила, будь она рядом.


Несколько минут спустя стук повторился, на этот раз продолжительнее и настойчивее. Я снова отключил звук телевизора и тихонько направился к двери, но в глазок опять никого не увидел.


«Да что же такое», – подумал я.


Немного поколебавшись, я накинул нашу довольно крепкую металлическую цыпочку на крючок и открыл дверь. Я поднёс голову к дверному проёму, чтобы убедиться, что никого тут нет, но в то же мгновение передо мной возникла рожа Васильевны, нисколько не изменившаяся после смерти. Блеснули в хищном оскале железные зубы, и я инстинктивно поднял перед собой правую руку, защищаясь. Тут же старуха схватила меня за эту руку, потянула к себе и вгрызлась в неё острыми резцами. Кровь брызгала в разные стороны, точно из маленького фонтанчика, а старая карга продолжала грызть, будто бы обгладывая куриную кость.


Не знаю, сколько это продолжалось, но, видимо, недолго, потому что на мои истошные вопли сбежались соседи и застали меня с раскромсанной рукой в полном одиночестве. С трудом сняв цепочку, я впустил их в квартиру и потерял сознание. Операция продолжалась несколько часов и, как я писал ранее, руку по удачному стечению обстоятельств врачи сумели спасти. Но в прежнее состояние она, конечно, никогда не вернётся.


До и после наркоза я кричал, что на меня напала выбравшаяся из могилы старуха, а, когда пришёл в себя, решил сказать всем, что это была собака. В эту версию все охотно поверили, однако, естественно, никакой собаки не нашли.


Через полтора месяца меня выписали из больницы на амбулаторное лечение. Дома выяснилось, что бабушка без вести пропала спустя два дня после нападения – просто мама не хотела меня расстраивать и беспокоить. Но я и не думал расстраиваться.


Вот так я и получил свои жуткие шрамы и рубцы, вот почему я стараюсь лишний раз никому не показывать свою руку, потому что выдумка с кровожадной собакой заставляет невольно вспомнить случившееся – следы и без того навсегда со мной. Васильевну с тех пор я вижу лишь в ночных кошмарах и воспоминаниях, а ноющая боль в руке делает их настолько реальными и осязаемыми, что порой я слышу, как где-то рядом клацают её железные зубы…

Показать полностью
63

Между жизнью и смертью

Природа хранит в себе много тайн и лишь некоторые из них доступны человеку.
Доброго времени.
Как вы думаете , что привлекает нас в подобных мрачных темах?

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Я до сих пор не могу этого толком понять)

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Возможно это от того , что мы не знаем чего ждать в конце нашего пути. Всё это, к сожалению, покрыто тайною... Что и  вызывает наш интерес )

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

А может причина кроется в другом... В любом случае нас всегда будет притягивать всё потустороннее , мистическое и мрачное.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Раньше , когда-то очень давно я пробовала себя в создании розовых зайчиков и плюшевых мишек. Они были на столько пропитаны какой-то ванильной , приторной атмосферой...

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Нет, я совсем не против таких тем , но это было не моё.
Я рада , что не осталась на том этапе и постепенно нахожу что-то более близкое по духу.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Совсем недавно я получила вот такой интересный рисунок одного из моих Черепастых. Несмотря на то, что он довольно прост мне кажется , он отлично передаёт ту связь зверя с природой.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

А теперь я расскажу немного о том, из чего состоят мои Черепастые звери.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Головы и лапы я делаю из полимерной глины ( фирмы Craft&Clay) , далее запекаю после чего они становятся прочными как пластик. Использую только искусственные материалы.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Крашу разными материалами , зависит от настроения )  Иногда это аэрограф, иногда сухая пастель или акрил.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Последняя партия получилась довольно большой) Я не планирую отливать свои заготовки т к только благодаря ручной лепке каждая из морд имеет свой характер.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Есть одна вещь которую я очень не люблю в своей работе  :D 
Обшивание мехом - самый длинный и скучный этап в создании игрушек в смешанной технике.
Конечно я говорю только о своих мыслях на этот счёт  )

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

https://instagram.com/wisa_held?igshid=cf2zdud7x7dr
Большое спасибо за внимание
Удачи )

Показать полностью 16
81

Земляничная поляна

Влад крутил педали своей бордовой, немного облезлой «Камы» и оглядывался проверить, не отстаёт ли Катя, но она уверенно держалась за ним. Золотистые волосы её развевались и искрились в солнечных лучах, а на загорелой, слегка веснушчатой коже, поблёскивали капельки пота, точно утренняя роса на траве.


– На Тихвинскую земляника-ягода поспевает! – весело крикнул парень, сбавив ход.


– Да-да, знаю, красных девок в лес зовёт… – отозвалась девушка.


Скоро на фоне лазурно-голубого неба показались мачты электроподстанции, а, значит, они близко. Распределительные устройства и силовые трансформаторы гудели, вибрировали и устрашали мощью скрытого в них электрического тока.


– У меня от таких штуковин голова начинает болеть, – пожаловалась девушка, – Давай скорее их проедем. И вообще, долго ещё?


– Совсем нет. Догоняй! – ответил Влад и налёг на педали.


Они промчались мимо жужжащих электроустановок, и дальше дорожка пошла на спуск. Скатившись по ней, ребята слезли с велосипедов и стали осторожно пробираться по длинному извилистому оврагу, заросшему крапивой и лопухом.


– Козьи тропки… – ворчала Катя, но продолжала идти и тащить велосипед.


Влад смотрел на синеглазую девушку, и на мгновение задумался, что он мог бы всё бросить и уехать с ней подальше, создать семью. Или хотя бы выбрать вместо неё кого-нибудь другого. Но нет, он нахмурился и мотнул головой, словно хотел вытряхнуть из неё эти непрошенные, глупые мысли.


– Ну вот мы и пришли, – провозгласил парень, когда они поднялись на вершину.


За оврагом огромным пёстрым ковром расстилалась поляна, окружённая тёмной полосой густого леса. Из чащи выходила едва различимая дорога с глубокой колеёй, давно не используемая и покрытая сочной ярко-зелёной травкой, – она вела к нескольким заброшенным, полуразрушенным гаражам.


– Красиво. И тихо, – восторженно проговорила девушка.


Тишина, установившаяся над поляной, прерывалась лишь тревожным шелестом листвы, которую трепал лёгкий ветерок, да облаками, что с шуршанием и треском ползли по голубому небу, словно дрейфующие льдины.


– Это место много для меня значит, поэтому я хотел, чтобы ты здесь побывала, – сказал Влад, спускаясь.


– Это связано с твоим отцом?


– Да, именно здесь он пропал, когда я был маленьким. Двадцать шестого июня, как раз в праздник по старому календарю.


– То есть сегодня годовщина?


– Точно.


– Соболезную. Ты не рассказывал, как это произошло.


Они остановились перед останками гаражей, и парень прислонил к кирпичной стене велосипед, Катя последовала его примеру. Из земли, усыпанной битым камнем, стеклом и мелким мусором, пробивались молодые осинки и тянулись к трухлявым перекрытиям гаражной крыши.


– Природа берёт своё, – сказала девушка, осматривая запустение, – И дорога заросла.


– Берёт, ещё как.


Влад прошёл к следующему строению, от которого остались четыре стены да распахнутые ржавые ворота, осевшие в землю. Он приложил ладонь к горячему металлу и закрыл глаза.


– Папе нравилось здесь ковыряться в машине, что-то мастерить. Иногда он брал меня с собой. После его исчезновения мать хотела продать гараж, но покупателей не нашлось. Инструменты, всё ценное и не очень, растащили родственники и знакомые.


Катя внимательно его слушала и в то же время разглядывала валявшуюся под ногами выцветшую бейсболку. Бледно-синяя, с пластиковыми застёжками на затылке и прямым козырьком, она, кажется, пролежала здесь не меньше года. На ней был изображён мультяшный персонаж и несколько иероглифов.


– Где-то я её видела.


Влад покосился на кепку и пожал плечами.


– Так что случилось с твоим отцом? – спросила девушка и уселась на мягкую, тёплую траву.


– Сейчас уже мало что напоминает о гараже в том виде, в каком я его запомнил, – продолжил он, усаживаясь рядом, – Всё рассохлось, сгнило, испарилось. Я любил папу и очень ценил время, которое мы проводили вместе. Гараж для меня был особым местом, почти волшебным. Ни на что не похожий запах… Такая смесь, знаешь, из машинных масел, бензина, овощей и из погреба. Сложно передать словами…


На глазах его заблестели слёзы, и Катя, заметив это, прижалась к нему и нежно провела рукой по его волосам.


– Мне казалось порой, что это не гараж, а самый настоящий музей. У отца была огромная коллекция пустых бутылок разных размеров, цветов. Многие с этикетками, каких я не видел ни до, ни после. Множество интересных инструментов и приспособлений, старых журналов, газет, игрушек. Чего только не было.


Но не только из-за гаража мне нравилось здесь бывать. На поляне росла, и сейчас растёт, божественно вкусная земляника. Каждый раз папа незаметно отлучался и возвращался с маленькой баночкой, полной ягоды. Душистая, ароматная, сладкая с кислинкой; я ел её и чувствовал себя самым счастливым в мире ребёнком. Это стало нашей маленькой традицией, что я сам не ходил на поляну за ягодой, а ждал, пока папа её принесёт.


И вот однажды, двадцать шестого июня, я играл около гаража и видел, как он собирал ягоду на поляне. Я на что-то отвлёкся, отвернулся, а когда вновь посмотрел на поляну, папы на ней уже не было.


Все думали, что он ушёл в лес и заблудился, поэтому сразу после того, как я добрался до города, организовали поисковый отряд – добровольцы, спасатели, служебные собаки, вертолёты. Всё как полагается. Но ничего не нашли, ни следа. «Как сквозь землю провалился» – говорили они.


– Ужасно, – посочувствовала Катя, – Ты, наверное, тяжело это переживал?


– Да, непросто поначалу было. Теперь-то и год сложно пережить.


– То есть?


– Я каждый год здесь бываю двадцать шестого числа. Посидишь, повспоминаешь – и как будто отца повидал.


За разговором ребята не заметили, как внезапно изменилась погода: поднялся сильный ветер, и лес зашумел, затрепетал; голубое с белыми льдинами облаков небо затянули тёмно-серые тучи, похожие на стаю лохматых псов.


– Скоро дождь начнётся. Может, поедем? – предложила Катя.


– Нет, давай ещё немного побудем. Если что, укроемся под крышей.


Девушка с сомнением посмотрела на прохудившуюся крышу, но всё же согласилась остаться. Влад взял её за руку и повёл на поляну, где, среди ромашек, васильков и клевера, росли кустики земляники с маленькими алыми ягодками.


– Ух ты! Как много земляники! Никогда столько не видела, – восхищалась Катя, поглаживая зубчатые листья и тонкие стебельки растения, – А какая вкусная!


– Да, очень вкусная.


– Попробуй, – предложила Катя и протянула ему сорванную красную ягоду с белым бочком.


– Нет, ешь сама.


Девушка попыталась положить землянику в рот Владу, но он отшатнулся, прикрикнув:


– Сказал же, не надо!


– Ну как хочешь, – надулась она.


Они забрели в самое сердце поляны и остановились, наблюдая, как ветер всё сильнее трепал деревья, словно выталкивая их крепкие, мощные стволы из леса. Тучи сгустились, и на землю легла их стальная тень.


– Пошли! Тут страшно! Будет ураган! – прокричала Катя и, взяв Влада за руку, потянула за собой.


– Нет! – рявкнул он и схватил её за плечи.


– Почему? Отпусти меня!


Катя вопила и пыталась освободиться, но вдруг утихла и, дрожащим голосом, прошептала ему на ухо:


– Мы тут не одни. К нам кто-то приближается, и он взялся из ниоткуда. Не знаю, что на тебя нашло, но умоляю, бежим отсюда!


Влад ухмыльнулся, но не ослабил хватку, и зажал ей рот ладонью.


– Всё правильно, так и должно быть. После того, как папа исчез, мне было очень одиноко. Мать не могла его заменить. И, спустя несколько лет, в годовщину, я пришёл сюда, но не один, а со своей кошкой. На удачу, знаешь ли, а вдруг! И это сработало! Кошка в обмен на возможность увидеть папу, поесть любимую ягоду из его рук! Пустяк!


– Отпусти меня, псих! – заорала девушка после того, как он убрал ладонь.


– Я тебя не держу, – ответил он и развёл руки в стороны.


Она хотела бежать, но, вместо того, чтобы спасаться, стояла как вкопанная. Катя с ужасом посмотрела себе под ноги и увидела, что кусты земляники, полевые цветы и трава обвили её как дикий плющ.


Деревья, взявшие поляну в плотное кольцо, стояли неподвижно и спокойно – казалось, что ветер переключил своё внимание на златовласую пленницу и носился теперь лишь вокруг неё. Он разрывал на ней одежду, плевал в лицо сырым, колким воздухом, драл за волосы, будто хотел оставить шикарные локоны в качестве трофея.


Земля под ней размякла, просела, и несчастную стало затягивать в топь. Катя отстранённо смотрела как Влад обнимал нескладного, неправдоподобного человека. Кривые ноги разной длины, перекошенные плечи одно ниже другого, свисающая мешком, кое-как надетая одежда, изогнутые под неестественными для человека углами руки. Лицо, как будто наскоро слепленное из пластилина, имело человеческое подобие, но не более – девушка видела, чувствовала, знала, что это живая, но всё же копия.


– Дурак, как ты не видишь, что это не твой отец! – закричала она, но тут же замолкла – в рот ей набились корни растений и земля.


Человек мотнул головой в её сторону, и Катя увидела, как из его глазницы вывалилось глазное яблоко и повисло на скуле. В его кривых руках появилась маленькая баночка земляники, которую он протянул Владу. Парень очень осторожно принял её и стал жадно есть, чавкая и в спешке раздавливая ягоды в руке; по лицу его текли слёзы счастья.


– Спасибо, папа, я так скучал!


Он положил руку на голову Влада и неуклюже погладил. Это последнее, что Катя смогла рассмотреть: земля поглотила её, укрыв пёстрым покровом из травы, земляники и полевых цветов…


Парень открыл глаза и тотчас зажмурился, на мгновение ослеплённый солнечными лучами. Он немного понежился в душистой, пахнущей сладостью траве, а затем поднялся и побрёл к оставленным у гаражей велосипедам. Там он подобрал бейсболку, на которую обратила внимание Катя, и запихнул в карман.


– Кепку-то забыл, дед!


Влад подумал, что будь у девушки память поострей, наверняка бы вспомнила местного попрошайку и алкоголика Михеича, что ходил в этой кепке круглый год, зимой натягивая поверх шапки. Когда он пропал, никто в городе не удивился, и искать старика не стали. Влад наплёл ему, что своими глазами видел, как заезжие мужики перегружали у гаражей водку из грузовика в грузовик, и несколько ящиков припрятали в погребе одного из них. И так год за годом, заманить людей было совсем не сложно.


Парень соскоблил краску с велосипеда Кати, снял цепь, колёса и шины, с помощью булыжника превратил его в жалкую кучку металлолома и бросил к другому мусору. Влад отряхнулся, сел на свой бордовый потёртый велосипед «Кама» и, в объезд, по старой дороге, поехал домой. Он не спеша крутил педали и насвистывал лишь ему известную мелодию, напевая:


– Собирай по ягодке, наберёшь кузовок. Собирай по ягодке, наберёшь кузовок.

Показать полностью
66

Это не мой ребенок

Это не мой ребенок.


Это было всё, о чем я могла сейчас думать.

- Дорогая? - сказал мой муж, - всё в порядке?

- Кто это? - спросила я, уставившись на маленькую девочку, которую я никогда раньше не видела. Она была одета в одежду моей дочери, - где Лиза?

Муж посмотрел на меня с беспокойством, а девочка выглядела ужасно напуганной.

- Что ты имеешь в виду? - спросил мой муж, - ты хорошо себя чувствуешь?

Почему он уходит от ответа? Почему не может просто сказать? Я глубоко вздохнула, пытаясь сохранить спокойствие, но получалось это крайне плохо.

- Со мной всё будет хорошо, - сказала я, повышая голос - как только ты скажешь мне, где моя дочь!

Муж нахмурился, положил крепкую руку девочке на плечо и прошептал:

- Иди наверх, дорогая, мама плохо себя чувствует.

Глаза маленькой девочки наполнились влагой. Она прижала свои учебники к груди и бросилась на второй этаж. Я услышала, как хлопнула дверь комнаты моей дочери. На лице мужа было выражение жалости и сдержанного гнева.

- Ты не принимала лекарства, - сказал он, - не пытайся это отрицать, по глазам вижу.

Я махнула рукой в пренебрежительном жесте:

- Мне это не нужно, они только затуманивают мой разум.

Гнев на лице моего мужа стал менее сдержанным. Морщины на губах углубились. Казалось, что он вот-вот взорвётся.

- Ты помнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты это сказала?

- Я...

Мне нечего было сказать. Стая разбитых и запутанных образов заполнила мой разум, словно волна тошноты, которая приходит перед рвотой: мой муж весь в крови кричит "смотри, что ты заставила меня сделать!"

Земля начала уходить из-под ног. Я упала в объятия мужа. Горячие слёзы текли по моим щекам, а тело содрогалось от сильных рыданий. Сильная рука нежно гладила мои волосы, а спокойный до ужаса голос шептал мне на ухо:

- Тссс, это не реально, дорогая. Я клянусь, что это все не реально, это всё в твоей голове.

Я молча кивнула. Волна паники начала стихать. Муж отнёс меня в спальню и подошёл к комоду, где хранил баночку с лекарствами. Эти таблетки надо было принимать каждый день, чтобы поддерживать здоровье в норме. Я проглотила их с благодарностью. Вскоре мой разум стал размытым. Я почувствовала, что становлюсь зомби, которому можно сказать что угодно, сделать что угодно, но никакого адекватного ответа на это не последует.

Конечно, я знала, что всё это неправильно, что эта девочка вовсе не Лиза. Я знала, что смерть моей дочери сводила с ума не меня, а моего мужа. Я знала, что он похитил эту девочку, когда она была ребенком, и уверил себя, что она Лиза.

Но, самое главное, я знала, что если я не приму свои таблетки, если я разрушу его ненадёжную иллюзию счастья, он убьёт девочку и начнёт всё сначала.

Так же, как он сделал и в прошлый раз.

Источник: reddit.com

Автор: lifeisstrangemetoo

Русский перевод взят с сайта: kriper.ru
57

Они снова здесь!

Прильнув к входной двери, я вслушался в тихие шаркающие шаги, которые поднялись на мой этаж, а после принялись методично нарезать круги по лестничной клетке.


Посмотрев в глазок я, разумеется, никого там не увидел. Заметить их теперь не так просто, но можно услышать и достаточно легко почувствовать. Сначала я думал, что это какие-то психи неустанно следят за мной, но со временем понял, что это нечто иное... Нечто уродливое и жуткое… Почему они преследуют меня? Вопрос, увы, без ответа...


Первая встреча с одним из них надолго врезалась в мою память, ровно как и его внешний вид. Бррр… Неудачная пародия на человека! Вначале ты даже не осознаёшь, почему его вид настолько неприятен тебе: маленькие глаза, находящиеся слишком далеко друг от друга, кривая пасть на уровне подбородка, огромный нос, расположенный гораздо выше обычного, и полностью лысая голова… Как ни странно, первое время разум не выделяет ничего особенного, ты видишь просто отталкивающую внешность человека, не придавая значения странностям. Будто смотришь на инвалида, от коих люди привыкли отводить свой взгляд. Однако, когда приходит осознание увиденного и ты понимаешь насколько неправильные черты лица у этого создания, становится жутко... И его взгляд - одновременно пустой и безумный, он словно проникает внутрь тебя, будто это существо пытается узреть что-то, что сокрыто от всего мира за оболочкой твоего тела.


Мне вовек не забыть, как внимательно оно изучало меня из окна давно заброшенного здания, чуть склонив голову на бок и мерзко ухмыляясь. Эта тварь провожала меня своим пристальным взглядом до тех пор, пока я не скрылся за поворотом жилого дома. Но уход от заброшенного здания не подарил мне спокойствия — ещё долгое время я чувствовал на себе его безумный взгляд, будто оно продолжало откуда-то наблюдать за каждым моим шагом.


После этого события, я некоторое время ходил сам не свой, пытаясь убедить себя в том, что мой уставший рассудок просто сыграл со мной злую шутку и не более того. Мне почти удалось это сделать, но тут произошла новая встреча с этим существом. Этим или очень похожим на него.


На этот раз оно жадно вперилось в меня взглядом из окна соседнего подъезда, прислонившись лбом к стеклу и скривив пасть в гримасе отвращения. Это создание слабо отличалось от того уродца, что следил за мной из заброшки: те же неправильные черты лица, тот же пристальный и безумный взгляд, однако оно не было лысым, от чего я и понял, что на самом деле их было несколько...


Да, их было несколько, и все они пристально следили за мной: из окон домов, подъездов, из глухих уличных закоулков... С момента первой встречи я периодически ощущал на себе безумные взгляды этих существ, однако ни одного из них мне так и не удалось рассмотреть вблизи. Пару раз я пытался подойти к наблюдавшему за мной созданию и спросить - какого чёрта им нужно от меня, но стоило лишь мне немного приблизиться, как оно с мерзким хихиканьем исчезало прямо на моих глазах. Вроде только что стояло тут, и вот уже никого нет. Так что заметить их удавалось лишь издали, однако и этого расстояния хватало, чтобы содрогнуться от их внимательного взгляда, направленного прямо на меня.


Всё происходящее начинало напоминать дурной сон. Я уже подумывал обратиться к врачу, как вдруг они исчезли с улиц, от чего я вздохнул свободно... Но как оказалось зря. Спустя некоторое время эти сволочи начали появляться уже у меня в подъезде. И вот сейчас, они снова здесь!


Резко отворив дверь, я увидел пустую лестничную клетку и ощутил привычное чувство паники. Вначале я списывал панику на переутомление и банальное чувство страха перед этими существами. Однако, вскоре стало очевидно, что мой разум всегда бьётся в ужасе там, где ещё недавно находились эти твари, даже если мне не удавалось их заметить. Это чувство, словно мерзкий запах, всегда тянулось вслед за ними. И чем ближе они подбирались, тем сильнее паника охватывала моё сознание.


Бам! Бам! Бам!


Удары в дверь раздались сразу же после того, как я её запер. Прильнув к глазку, я никого не увидел, однако они...


Бам! Бам! Бам!


Ваша дверь когда-нибудь содрогалась от ударов, пока Вы, смотря в глазок, осознаёте, что за ней никого нет?


Бам! Бам! Бам!


И снова звук шагов, шаркающих по кругу на пустой лестничной клетке.


Зажмурившись, я рывком выскочил из квартиры, тяжело дыша от волнения и стараясь не сойти с ума от страха, который практически сразу же овладел моим рассудком, стоило лишь мне пересечь порог. Как и ожидалось, подъезд был пуст. Некоторое время ушло на то, чтобы унять бешеное сердцебиение и убедить вопящий от ужаса разум в том, что на данный момент никакой прямой опасности нет. Спустя несколько минут, мне удалось это сделать. Дыхание моё выровнялось, а паника нехотя отступила. Я осознавал, что будет ожидать меня, едва я покину квартиру. Осознавал и был готов к этому... На этот раз...


Все мои прошлые попытки выбраться наружу в аналогичной ситуации заканчивались крахом. Едва я пытался сделать шаг за порог, как тут же захлопывал дверь, запирая её изнутри на все замки и дрожа как перепуганный заяц. С тех пор сама мысль о том, чтобы покинуть квартиру когда по лестничной клетке бродят эти существа, приносила столько ужаса, что идея подобного поступка казалась мне полнейшим бредом. Уверен, именно этого они и добивались, но не тут то было!


На этот раз, у меня получилось обставить их!


- Шах и мат, сволочи! - Осознавая свой небольшой триумф, я опустился на пол и слегка улыбнулся. - Что вы теперь будете делать? Придётся вам оставить меня в покое, хотя бы до утра...


Бам! Бам! Бам!


Подскочив от неожиданности, я уставился на входную дверь. Дверь в мою собственную квартиру из которой и доносился этот чёртов стук. Какое-то время я просто сверлил её взглядом, чётко осознавая, что меньше всего на свете мне сейчас хочется пересекать порог собственного жилища. Нужно было бежать... Куда угодно... На улицу! Там они меня точно не достанут!


Пока я обдумывал происходящее, этажом ниже раздались до ужаса знакомые шаги, а этажом выше тихое и очень мерзкое хихиканье. Одного шага к лестнице хватило, чтобы понять - на улицу мне ход заказан. Если всего один шаг поселил в моей душе столько страха, то преодолеть хотя бы один лестничный пролёт я просто не смогу.


Выход был один, вернуться в квартиру, однако, мой разум упорно протестовал против этого, помня какой шлейф ужаса тянется за тем существом, что находилось сейчас прямо у меня дома.


Бам! Бам! Бам!


Не до конца отдавая себе отчёт в том, что делаю, я пулей залетел в квартиру и, пролетев коридор, практически запрыгнул в ванную комнату, захлопнув за собой дверь и прижав её дрожащими от страха руками. В квартире царила тишина...


Когда паника окончательно улетучилась, я отпустил дверь и, развернувшись, встретился взглядом с уродливой мордой, которая в свою очередь уставилась на меня, высунувшись из вентиляционного отверстия. Голова этого создания была человеческой, хотя ни одному человеку ни за что не уместиться в вентиляционной шахте обычной многоэтажки.


Осознание того, на что я смотрю, медленно но верно пробивалось в мой измученный страхом рассудок: лохматые спутанные волосы, огромные глаза навыкат, приплюснутый нос и искорёженная диким оскалом пасть... Существо не отрывало от меня своего безумного взгляда, капая слюной из пасти прямо на пол ванной комнаты.


Обхватив голову руками, я опустился на пол и тихо выругался. Не хотелось ничего, ни бороться, ни убегать. За дверью они — вселяющие ужас одним своим присутствием. Здесь это существо, пожирающее меня безумный взглядом... Мне уже было всё равно, я просто ждал когда всё закончится, и я либо умру от остановки сердца, либо очнусь в палате психиатрической лечебницы, с облегчением осознав, что давно сошёл с ума, и происходящее вокруг - лишь результат моего бреда.


Время шло, но ничего не менялось. Более того, всё затихло: ни стуков в дверь, ни шаркающих шагов... Неужели всё закончилось?


Подняв голову, я вновь встретился взглядом с мордой, которая продолжала пялиться на меня из вентиляционного отверстия, всё также оскалив свою пасть. Значит...


Бам! Бам! Бам!


Дверь в ванную комнату содрогнулась под ударами, и когда я уже готов был закричать от отчаяния, за дверью раздался до боли знакомый голос моего друга.


- Эй, чувак! Ты тут? Твоя дверь была открыта...


Не веря своему счастью, я спешно распахнул дверь и упёрся взглядом в существо, которое никак не желало оставлять меня в покое. Оно было один в один как та тварь с заброшки, вот только сейчас это создание стояло прямо передом мной и, склонив голову на бок, жадно пожирало меня своим пустым взглядом.


- Ты тут, чувак? - Открывая свою кривую пасть, оно говорило голосом моего друга, глядя прямо на меня. - Твоя дверь была открыта... Твоя дверь открыта! Была открыта!!! Ты тут?!


Захлопнув дверь, я подпёр её спиной, чувствуя как она сотрясается под ударами существа, которое продолжало истошно вопить с другой стороны.


- Твоя дверь была открыта! Твоя дверь! - Голос моего друга начал перерастать в истеричный вопль. - Твоя дверь была открыта!!! Чувак?! Ты тут?!


- Что тебе надо от меня, сволочь?! - Мой крик практически полностью растворялся в громком стуке и воплях этой твари.


Однако, сразу же после моего вопроса, стук резко прекратился и на какое-то время наступила тишина.


- Ты тут, чувак? - Голос за дверью снова был спокоен и бесстрастен. - Была открыта... Она была открыта...


После чего оно замолчало, вместо этого, в квартире начали раздаваться уже хорошо знакомые мне шаркающие шаги.


Обернувшись к вентиляционному отверстию я убедился, что тот уродец никуда не делся. Его слюна уже сделала на полу изрядную лужу, а он по прежнему внимательно изучал меня своим безумным взглядом.


- А тебе то, что надо от меня, тварь? - Я посмотрел в безумные глаза существа, которые неотрывно следили за каждым моим действием.


Рот этого создания растянулся в некое подобие ухмылки, после чего оно мерзко захихикало.


Схватив первое что попалось под руку, я кинул в эту морду флакончик с шампунем, но он лишь ударился о стену. Существо проворно скрылось в вентиляции из которой ещё какое-то время раздавалось его мерзкое хихиканье.


Ситуация всё больше и больше напоминала мне кошмарный сон, и выхода из неё я не видел. Когда голос моего друга вновь позвал меня, я сделал то, что первым пришло мне в голову. Я постучал в дверь три раза, на манер этого уродца. На какое-то время, все звуки пропали из квартиры, лишь бешеный стук моего сердца нарушал гробовую тишину. Подождав минуты полторы, я снова три раза постучал в дверь, но уже сильнее.


- Ты тут, чувак. - Это был уже не вопрос, а утверждение. Оно словно доказывало мне очевидный факт. - Ты тут. Твоя дверь. Открыта. Дверь была открыта...


Снова три громких стука с моей стороны.


- Ты... - На этот раз голос замолчал. Насовсем.


Подождав какое-то время, я резким движением открыл дверь, зажмурившись и готовый к ужасу, что ожидал меня за ней... Но не почувствовал ничего. Ни страха, ни паники... Меня встретила моя квартира, в которой ничего не напоминало о недавних событиях. Сделав несколько неуверенных шагов, я открыл входную дверь, и равнодушно уставился на пустой подъезд. Кем бы ни были эти создания, сейчас их рядом не было, и мой спокойный разум был тому явным подтверждением.


Счастливо выдохнув, я вышел на лестничную клетку и сделал по ней пару шагов, не веря тому, что всё закончилось, и что чувства страха больше нет. Это было так приятно, что я сделал ещё несколько шагов... А после ещё несколько... И ещё...


Снова и снова я нарезал круги по своей лестничной клетке, тихо и размеренно, чуть шаркая своими тапочками, пока не почувствовал как кто-то пристально наблюдает за мной. Посмотрев на дверь своего соседа, к глазку которой он сейчас прильнул, я подошёл поближе...


Бам... Бам... Бам...

Показать полностью
68

Дачная крипота, или как я кота искал

По мотивам поста о странностях и крипоте - Пользователи Реддита поделились самыми жуткими случаями «сбоя матрицы» и необъяснимыми происшествиями в их жизни


Жил у моих родителей кот, красивый русский голубой, и было ему лет 13. Летом они часто брали его на дачу, а дача эта располагалась в сообществе, а сообщество - в огромном дачном комплексе на тысячи домов около реки. Ну и в один такой раз кот ушёл погулять и не вернулся. Не вернулся ни через день, ни через три, а посему подключили меня.


Я прочитал, что коты - животные ночные и что шансов у меня больше, соответственно, ночью. На том и порешил. Каждые выходные я приезжал на дачу и по ночам выходил бродить по сообществам в поисках кота, с вареной курочкой, запахом вискаса, кормом для приманки и кыс-кыс. Было это в сентябре, когда люд потихоньку заколачивал дачи и консервировал их до следующего сезона. Я надежды не терял, кота любил, поэтому исправно каждую неделю ездил искать, к тому же, люди, которые встречались, говорили, что видели очень похожего одичавшего кота. Прошло два месяца, снег, люди все разъехались, до ближайшего человека-охранника пара километров и я, обвязанный вискасом, хожу ночью по заколоченным дачам, следуя по дорожкам из кошачьих следов (их, кстати, хватало). Ветер воет, в воющем ветре слышатся голоса и шёпот, вокруг постоянно какой-то хруст веток, но это ладно, я непуганый, да и животных, очевидно, там хватало.


И иду я как-то по узкой улочке с фонариком и чувствую прям так отчётливо взгляд откуда-то сбоку. И прям стрёмно становится, я резко навожу в это место фонарь, а там в дачном домике за стеклом на меня пялится какое-то стремное нечеловеческое лицо, я в ор, фонарик вылетает из рук, падает на землю, я трясущимися руками подбираю его и навожу в то место - и, зараза, оказывается, что это всего лишь старая, страшная, чумазая советская кукла, каких часто любят садить в хоррорах. Запомнилось мне на всю жизнь, но не в этом соль поста.


В другой раз, позже, приехали мы туда с другом. Идём по кошачьим следам, кошачьи следы ведут на чей-то участок. Фигли делать - придется вторгаться в частную собственность. Перелезли через забор, прошли по следам, которые вели под дом, посветили под дом - ничего нет. Ну, бывает, чё. Я пошёл обходить дом, может, кот вылез с другой стороны? Захожу за дом, а там прямо вокруг дома идут свежие(!) крупные следы босых человеческих ног. Идут в середину участка, туда, где, очевидно, огород, и обрываются прямо там, как будто кто бы там ни был просто исчез. Мы с другой переглянулись и спешно валить домой. Может, кто-то сможет объяснить, что это было? В сверхъестественное не верю, но могу на 90% сказать, что следы были человеческих босых ног.


Кота, к сожалению, так и не нашёл, да и после этого случая как-то желания ездить поубавилось.

232

Корзина пирожков.

Бабка Настасья появилась в Городе весной, в апреле. Поселилась она в квартире умершей сестры, став хозяйкой по наследству.

Пришли они вдвоём с высоким дедом, стриженым под горшок и бородой как у Маркса. Он легко тащил огромный, древний чемодан с ремнями, перевитый крестом пеньковой верёвкой.  За плечами висел набитый сидор.  Бабка семенила позади, таща корзину, завязанную  платком. В другой руке у неё была можжевеловая палка. Дед донёс ей вещи до порога и ушёл,  оставив запах дёгтя и крепкого табака.  Настасья осталась одна, в большом городе, среди чужих людей.

Вечером в дверь постучали, уверенно,  по хозяйски.  Это был сосед- Владимир Рыбин, по прозвищу Рыба. Бывший местный авторитет, успел посидеть, выйдя- остепенился, заматерел. Завел сеть автосервисов и стоянок. Стал меценатом, помог с постройкой часовни в районе. Дом покойной сестры считался элитным- построенный в далёкие времена для ударников,  партийных чиновников и прочих непростых людей, он отличался высокими потолками, широкими окнами, большими комнатами.  Сестра Настасьи, Василиса,уехав из глухой деревни, прожила тут всю жизнь с мужем - академиком, сама получив немало наград и отличий за преподавание в местном университете. 

- Здорово  мамаша,  прими соболезнования, жаль сестру вашу, хорошая была женщина. Хотела вот квартиру мне продать, да не успела. Умерла..

Бабка пожевала губами:

- Сестра хотела, а я не хочу.

- Смотри старая, не пожалей... и вышел вон.

Не раз он потом подходил к хозяйке, но каждый раз получал отказ. Плюнув на вредную старуху, решил Рыба дождаться  естественной ее смерти.

И потекла жизнь своим чередом. Бабка Настасья жильцом была тихим, лишь иногда сквозь форточки прорывался восхитительный аромат пирогов, борща или жареной курицы.

В мае, с первыми тёплыми днями, вышла она во двор с вязанием и была принята в круг к другим старухам, но длилось это недолго- была Настасья остра на язык и на авторитет плевала. Не любила она сплетни про проституток и наркоманов. По воскресеньям и праздникам не ходила в церковь. Главную заводилу старушачьей банды назвала змеюкой подколодной и пригрозила космы повыдергать.  Поверили ей легко- алкаша Аркашку стукнула палкой так, что без памяти тот до утра пролежал в подъезде. С тех пор перестал он стучать в двери, требуя денег на опохмел.

Так и сидела одна под липой,  вышивая или вяжа.  Иногда к ней присоединялся  подвальный кот, старый, облезлый ветеран уличных сражений. Звала она его Васькой. В сумерках кот уходил в подвал, а Настасья  в квартиру.

В тот вечер она брела из магазина,  когда услышала истошный кошачий мяв и многоголосый гогот.  Дворовая шпана палила шерсть котёнку. Заводилой, как всегда был Рыба- младший, крепкий подросток лет 16.  Он перехватил жертву за загривок и пытался зажечь хвост.  Бабкина палка прошлась ему по спине, заставив выпустить котёнка, а старуха переключилась на его дружков. От такого отпора ошеломленные подростки разбежались.

Через пару дней Рыбин - младший возвращался с гулянки, алкоголь в крови требовал приключений, а спина - мести.

Настасью он приметил во дворе, та выбросила мусор, ковыляла домой.

Бабка даже не закрыла дверь, видать забыла, лишь приглушённо пискнула,  увидев нож...

"Молись, сука старая, пока можешь. "- успел только сказать парень .  Нечеловечески сильные руки свернули ему шею и тихо опустили на пол.  Настасья прикрыла дверь и засучила рукава.

Утро Владимира  началось прекрасно- на столе его встретила гора свежих, горячих пирожков. На немой вопрос жена ответила- "Бабка Настасья принесла, попрощаться перед отъездом."

45

Найденные аудиозаписи.

ПРОТОКОЛ.

Осмотра предметов.

Следователь следственного отдела, в присутствии понятых: [данные скрыты];

В соответствии со ст. УПК РФ по уголовному делу № N, произвел в рабочем кабинете следователя № 1, расположенном по адресу: [данные скрыты], осмотр предметов, а именно сотового телефона с сохраненными аудиозаписями, обнаруженного в ходе осмотра места происшествия по адресу: [данные скрыты].

Перед началом осмотра понятым разъяснены их права, обязанности

и ответственность, а также порядок производства осмотра предметов, кроме того, до начала осмотра разъяснены цель следственного действия, их права и ответственность, предусмотренные статьями УПК РФ.

Лица, участвующие в осмотре предметов, были заранее предупреждены о применении при производстве следственного действия технических средств.

Осмотр производился в условиях смешанного освещения, в закрытом помещении, в дневное время суток.


Объектом осмотра является файл № 1.

Стенограмма аудиозаписи.

Мужской голос произносит: сейчас 18:47. Я уже пару часов хожу и не могу выбраться. Я даже не знаю зачем это записываю, видимо паника, хотя я никогда ей не поддавался. Я очень устал и мне хочется поговорить, хотя бы с самим собой. Связаться с кем-либо я не могу, так как рация не ловит, а о телефоне я вообще молчу - сигнала просто нет, как будто включен авиарежим. Мои глаза уже устали от темноты, я брожу уже около 4 часов, не считая тех 3, когда я шел и думал, что знаю куда иду. Вчера утром я выехал из дома в полной экипировке, а друзьям сказал, что поеду отвлечься на природу. После нашего скандала, не думаю, что они кинутся меня искать раньше пары дней, плюс они и не знают, что я поехал именно сюда. Честно говоря, я думал, что на такое способны только герои фильмов, а иначе этих фильмов не было бы, ведь логичные действия героев на корню обрубали бы сюжет, но осознал я это, когда уже не смог найти выход. И если я тут умру с голода, то я точно стану лауреатом премии Дарвина - Александр [данные скрыты] - бесстрашный диггер, неуловимый руфер, ходящий возле смерти везунчик, отправившийся в подземелье заброшенного [данные скрыты], никому ничего не сказав, и заблудившись, записывающий странный монолог на диктофон телефона. Надеюсь, сейчас мы слушаем эту запись и мне жутко стыдно за все сказанное, и я даже пытаюсь это выключить, но вы не даёте мне этого сделать, от чего я, как обычно, хочу провалиться на месте. Все именно так? Ладно, хотя бы зарядки достаточно, благодаря моему зарядному портативному устройству. [Смеётся]. Если бы я был диггером-ютубером и на моем канале было пару сотен тысяч подписчиков, то тут хорошо зашла бы реклама этой портативной зарядки, и я уверенно положил бы пару купюр в свой карман за неё. Но всего этого нет, и я один в темноте и сырости этой дебильной подземки.


Файл № 2. Стенограмма аудиозаписи.

Сейчас 22:12. Все время с предыдущей записи я бродил по туннелям и знаете что нашёл в одном из коридоров? Я нашёл комнату, забитую одеждой, реально, ни разу такого не видел. Она была небольшая, видимо, бывшая раздевалка рабочих, потому что по всему периметру стояли шкафчики для одежды. Самое главное то, что одежда была самая разная: начиная от одежды советского времени и заканчивая современной. Также я нашел полку, где лежали различного рода украшения: сережки, цепочки, крестики, кольца - все это было очень аккуратно сложено, не знаю, как эту полку не обнаружили диггеры, бывавшие здесь до меня, но лично я ничего брать не стал, а только сфотографировал. Вы же знаете мои принципы. Больше сказать особо нечего, рация не ловит, еды и воды в достатке, заряда достаточно. Хочется домой.


Файл № 3. Стенограмма аудиозаписи.

Сейчас 02:03. Я расположился в одной из комнат и решил поспать. И вот буквально пол часа назад проснулся от стука. Стук шёл из глубины туннеля. Мне показалось, что это спасатели или, возможно, ещё кто-то. Сразу начал кричать вдаль: «я здесь, помогите», и стал собирать свои вещи, но стук прекратился. Еще пару раз крикнув, я пошёл в сторону звука, но больше его не слышал. Мне кажется, этот звук доносился через отверстия и трубопроводную сеть и это стучали где-то на поверхности. Самое неприятное то, что из-за колоссальных размеров трубопроводной сети нельзя точно понять откуда идёт звук. Радует, что меня хотя бы начали искать, так как какие-то случайные диггеры ночью бы не пришли сюда. Сейчас, когда я вспоминаю этот стук, то понимаю, что он похож на звук падающего камня, я даже проверил: взял и бросил в даль камень, и звук был очень похож. Слушайте [слышны механические звуки и помехи, после чего слышен приглушенный механический стук]. Вот видите, это камень так падает.


Файл № 4. Стенограмма аудиозаписи.

Поспать мне так и не удалось. Как только я пытался выключить фонарь и поспать, на меня обрушивались панические атаки безосновательного страха. Сейчас мне постоянно кажется, что там в дали туннеля кто-то есть, звучит смешно и глупо. Уверен, вы скажете, что это страхи новичка, но видимо сейчас я перечеркнул свой многолетний опыт и стал новичком потому что я реально ощущаю чье-то присутствие. На часах 05:00. До рассвета ещё рано, но мне особо нет до него дела - в подземке не бывает солнца.


Файл № 5. Стенограмма аудиозаписи.

Сейчас 7 часов 17 минут. Я уже вторые сутки без сна – нервы на пределе, сознание и восприятие заторможено. Нужно подождать максимум ещё сутки и меня спасут. В понедельник я не выйду на работу, а значит мне позвонят домой, начнут искать меня. Я думаю тогда и выяснится, что я не просто уехал на природу. Тем более, в магазине у Жоры, я затачивался для ходки, и он знает, что я собирался в новое место. Уже скоро меня найдут.


Файл № 6. Стенограмма аудиозаписи.

На часах 13:00. Я вышел к месту своего ночлега. Я хожу кругами. Эти многокилометровые туннели сведут в могилу кого хочешь. Радует одно - если я пришёл к старому месту, то значит я не спустился глубже, а ведь эти спиральные катакомбы затягивают так, что и не замечаешь, как опускаешься все глубже. Мне почему-то очень одиноко и реально хочется домой, на душе какой-то ком. Правду говорят: «Хочешь сделать человеку хорошо - сделай плохо, а затем сделай как было». Пожалуйста, сделайте как было.


Файл № 7. Стенограмма аудиозаписи.

Я стою у огромной металлической двери. Такие двери используют для опечатывания туннелей, а судя по сырости вокруг и струйкам воды на стенах, за этой дверью опечатаны затопленные туннели. На самой двери есть рисунок, возможно, оставленный предыдущими диггерами. Я бы не придал этому значения, но сейчас он нагоняет на меня жуть. Неужели кто-то в здравом рассудке, на двери, расположенной в туннеле [данные скрыты], нарисует знак бесконечности с какими-то крестами. В общем, я его сфотографировал и он жесть какой жуткий.


Файл № 8. Стенограмма аудиозаписи.

Сейчас 16:00. Уже толком не соображаю. Хочу спать. Мне постоянно слышится стук как тогда, как будто камни падают и бьются об пол туннеля. Сначала думал, что мне кажется, но сейчас я решил записать и прослушать. [Механические звуки, помехи, далее тишина]. Слушайте. Слышите? Вот опять, камень упал.


Файл № 9. Стенограмма аудиозаписи.

Я только что прослушал свою запись и понял, что эти звуки мне не кажутся, ведь на записи они тоже есть, возможно это сквозняк сбивает мелкий щебень или что-то вроде того.


Файл № 10. Стенограмма аудиозаписи.

Только что нашёл комнату, в которой лежат несколько сотовых телефонов, мне не понятно, зачем их кто-то оставил здесь, но помимо старых Nokia и Siemens, здесь лежит iphone 3. Телефоны просто лежали в коробочке из под обуви на столе. Еще здесь есть необычный телефон, такие телефоны мы называли «тапик», когда я служил в армии, и мать его, он подключён - я слышу помехи. Провода от него уходят в стену под самым полом. Честное слово, не могу понять что происходит, мне кажется, что все это просто галлюцинации от недосыпа и стресса.


Файл № 11. Стенограмма аудиозаписи.

Я все ещё в комнате с телефоном, постоянно слушаю это потрескивание в трубке и не знаю, что делать. Фонарь уже не выключаю, как это делал ещё вчера, в темноте я не чувствую себя в безопасности. Клянусь, я слышал звуки из туннеля. Не знаю, что это было, но звуки механические как будто работает завод или что-то такое, но очень далеко отсюда, а сами звуки доходят только по трубам. В комнате я нашёл советские фотографии - все они черно-белые с желтоватым оттенком, на каждой из фотографий разные люди, по одному человеку на фото, они либо сидят на стуле в центре кадра, либо стоят на том же месте. Фотографии мужчин и женщин - все они одеты в одежду советского времени и смотрят не в кадр, а куда-то в даль, все стоят на фоне стены. А на нескольких фотографиях парни в форме советского образца. Я решил уходить из этой комнаты и идти дальше, потому что так у меня есть шанс выйти.


Файл № 12. Стенограмма аудиозаписи.

Только что видел кого-то. Клянусь, там был человек. Он стоял вдали туннеля, а потом ушел в одну из комнат. Я сразу же побежал в его сторону и начал звать на помощь, но добежав, примерно, до того места, где он стоял, я увидел металлическую дверь, она была заперта. Все попытки открыть ее были тщетны, и вот тогда на меня нахлынул настолько безумный страх, что я просто бросился бежать. Не знаю, сколько я бежал, но теперь я вообще потерял хоть какие-то ориентиры. Иногда я все так же начинаю слышать тихие механические звуки, доносящиеся откуда-то из глубины катакомб. Просто уже не понимаю, был ли тот человек на самом деле или мне просто показалось, а может схожу с ума от недостатка сна.


Файл № 13. Стенограмма аудиозаписи.

Я точно сошел с ума, потому что уже неоднократно в дали замечал не только какие-то движения, но и даже очертания человека. Кто может ходить за мной по пятам здесь, я не знаю, но сил у меня больше нет. Понятия не имею сколько времени прошло, и сколько я нахожусь здесь, но это невыносимо. Мне нужно домой. [на фоне слышно шипение и помехи] Господи, я вижу его, прямо сейчас! Он стоит в дали! Кто ты!? Что тебе нужно!?. [Звуки дыхания] Отвечай мне! Я прошу, ответь! [механические помехи, звуки шагов и дыхания при беге] Господи, господи. Помогите! Кто-нибудь! [Звуки бега и механические помехи длятся на протяжении нескольких минут, после следует глухой тяжелый удар и тяжелое дыхание]. Он там не один! Я, как только увидел, что их несколько, сразу бросился на утек. Сейчас я закрылся в одной из комнат и сел на пол подперев дверь, не знаю кто они, на них странная одежда — какие-то лохмотья. Я слышу, как они шумят за дверью и не знаю, чего они хотят. Их движения не нормальны, не знаю, что в них не так, но даже с такого расстояния я увидел, что они двигаются нереально.


Файл № 14. Стенограмма аудиозаписи.

Это моя последняя запись, времени у меня немного. Выйти из комнаты я не могу, так как за дверью находятся они. Они ничего не говорят, но пару раз пытались попасть в комнату. Их попытки были не очень решительны, и я смог удержать дверь, а после заблокировал ее мебелью, которая была в комнате. В комнате я нашел трубу, в которой бежит вода, эта труба уходит куда то в стену. После того, как я запишу свое послание, я помещу телефон в вакуумный контейнер, сломаю трубу и засуну его туда, в надежде, что телефон вынесет куда-нибудь на поверхность, и его кто-нибудь найдет. Я говорю это, а на глазах у меня проклятые слезы, потому что я сам в это не верю. Каковы шансы, что этот телефон вынесет на поверхность, и после этого его найдут в глухом лесу, а затем отправятся на мои поиски. Лена, прости меня за то, что я был таким братом, прости, что эта делёжка, после смерти отца, отдалила нас на столько, что мы стали чужими друг другу. Я прошу прощения у тебя за все, что я совершил, может быть ты и была права. Прощай.

Протокол предъявлен для ознакомления всем лицам, участвовавшим в осмотре.

P.S. Телефон был обнаружен через 11 месяцев, после пропажи Александра [данные скрыты].

Показать полностью
688

Тринадцать копеек

История эта произошла много лет назад, ещё в советские времена, со знакомой нашей семьи. В то время Таня была подростком и жила в частном секторе с матерью и отчимом. Но случилось так, что отчим умер, и Таниной маме приходилось искать разные подработки, чтобы как-то сводить концы с концами. Несколько раз в неделю женщина уходила в ночную смену сторожить объект, а Таня оставалась дома одна.

Вот в одну из таких ночей и приключилась эта история. Всё было как обычно: девочка сделала уроки, закрыла поплотнее заслонку на печи и легла спать. Далее от первого лица.

Легла я, а сон никак не идёт. И так повернусь, и эдак - да всё без толку. Как меня сморило, сама не заметила. И приснился мне сон. Сижу я в доме одна, и тут дверь входная открывается, и отчим заходит. Я удивилась, чего это он посреди рабочего дня домой пришёл?

Тут со двора голоса подружек моих донеслись - гулять меня девчонки звали. Ну я сразу к подругам было кинулась, но замешкалась. Решила у отчима денег на мороженое попросить:

- Дядь Петь, дай пятнадцать копеек на мороженое.

А отчим поглядел на меня и говорит:

- Не дам, нет у меня столько. Вот, только тринадцать копеек в кармане, гляди, - и достал из правого кармана мелочь.

Я расстроилась, конечно, и хотела уже из дома во двор выйти, как увидела, что двери-то нету. Её заколачивали снаружи рабочие какими-то досками. Сначала дверь заколотили, а потом за окна принялись. Я в ужасе кинулась к отчиму:

- Это что же такое делается? А как мы теперь из дома-то выйдем?

А отчим сердитый какой-то стал и нервно так ответил:

- А нам окна и двери ни к чему. Незачем нам никуда выходить.

Тут меня паника охватила. И вижу я, как в самом низу маленький просвет виднеется, и туда уже последнюю доску приколачивать собираются. Я как рванула в эту щель... проскользнуть успела и вырвалась наружу.

В этот момент я и открыла глаза, и ничего понять не могу. Лежу я во дворе, а вокруг соседи столпились, и мама плачет. Оказалось, что заслонку я плохо закрыла и угарным газом надышалась - еле откачали. Потом я маме рассказала про сон и про отчима, и про то, что он мне денег на мороженое не дал, потому как в карманах у него всего-то тринадцать копеек было. Когда речь о деньгах зашла, мама как-то странно побледнела и за сердце схватилась.

Вышло так, что в день похорон, в самый последний момент, маме сказали, что покойнику в карман надо обязательно мелочь положить. Как назло, мелочи у мамы не оказалось. Удалось наскрести лишь тринадцать копеек, которые она и положила в правый карман пиджака покойного мужа.

Про это никто не знал, даже я. Маме было стыдно за столь ничтожную сумму, поэтому и молчала.


(c) Ernesta

63

Пустой мир

Это произошло несколько месяцев назад, в день, когда я вернулся из командировки. Пробыл три дня в Беларуси. Я работаю в фирме, которая занимается поставкой печатного оборудования для пластиковых карт. Часто мотаюсь по выставкам технологий.

Как только я прилетел в Москву, то сразу для себя решил, что на электричке не поеду — совсем от них отвык, избаловался комфортом. Вызвал себе такси, пусть и дорого ехать в родное Подмосковье.

Мне попался особенный человек. Молодой, бритоголовый. Таксист до мозга костей. Одна за другой в салоне звучали песни про дорогу, про водителей, про автомобили. Как у него мозги не спеклись слушать такое целый день? Зато сам он был молчаливый. Дежурных вопросов не задавал, на жизнь не жаловался. Ехал себе и ехал. Это я в таксистах ценю.

Ехали мы быстро. Утром из Москвы на выезд пробок не бывает. Когда за окном мелькнула стела моего родного города, я уже начал представлять, как обниму жену и наконец-то приму ванну. Помню, в ту минуту в салоне играла особенно придурковатая песня про мужика, которого все вокруг уговаривали купить машину, а он купил себе самокат.

И вдруг мир будто выдернули из розетки! Да, именно так. Разом погасли все приборы в салоне, исчез свет фар на улице. Смолкла музыка, и шум мотора утих, но машина продолжала ехать с той же скоростью. Только и слышно было, как колёса шаркают по асфальту. Мы неслись по пустой дороге! Не веря своим глазам, я оглянулся на таксиста. Хотел знать, видит ли он то, что вижу я. Но мой водитель... лежал лицом на руле.

Прежде, чем я осознал, насколько плохи дела, и успел что-то предпринять, всё вокруг окончательно погасло. Я будто провалился в чёрную дыру. Ни звуков, ни ощущений. А потом исчез и я сам.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я очнулся. С той минуты я совсем потерял ощущение времени. Перед глазами была сероватая пустота. Нельзя было назвать это небом. Даже в пасмурный день небо не бывает таким однородным. Это была пустота — всюду одинаковая.

Я лежал на асфальте. Очень чистом, гладком асфальте. Я что, вывалился из такси?.. У меня ничего не болело. Наоборот, я ощущал себя легче, чем обычно. Никакого напряжения в мышцах. Я сел, осмотрел свои руки. Всё было в порядке. Даже пальто не испачкалось. Убедившись, что цел, я огляделся. Дорога без единой машины. Дома на месте, но почти все окна были открыты нараспашку. Так мне сначала показалось... Позже я понял, что в большинстве квартир окон просто нет. Кое-где недоставало форточек, а где-то была только одна рама со стеклом.

А какими странными были деревья! Это были даже не деревья, а стволы с редкими, особо толстыми сучками. Выглядели они не так, будто их обкорнали бензопилами, а словно «недорисованными». Сучья на концах были размыты, будто смазаны, как на некачественной фотографии.

Я тёр глаза, думал, мне это мерещится, но рассмотреть концы сучков так и не смог. Никаких тоненьких веточек, а уж тем более листвы на деревьях не было. Куда девалась опавшая листва? Боже, на аллее даже травы не было! Только земля. Твёрдая, гладкая...

Я поднялся на ноги и побрёл прямо по пустынному шоссе. Аллеи я сторонился. Пугали меня эти неестественные пейзажи.

Стоит ли говорить, что и людей вокруг не было? Нет, я тогда не думал, что началась атомная война или что весь город разом эвакуировали. Я сразу понял, что это место, хотя и похоже на мой город, но это не он. Это была другая реальность. Сроду не интересовался такими вещами, но сразу понял, что и к чему.

Чуть позже я впервые услышал «шум сверху». Упругий и объёмный. Он был негромкий, но от него у меня внутри всё завибрировало. За время моего пребывания в Пустом мире я ещё несколько раз слышал эти звуки. То мне казалось, что это гул после взрыва, то протяжный трубный рёв, то просто гром.

Была у этого явления одна особенность — оно лишало тот мир всех остальных звуков. За секунду до «шума сверху» я переставал слышать собственные шаги. Один раз во время «шума» я щёлкнул пальцами над ухом и ничего не услышал…

Так вот, когда впервые раздался «шум сверху», я свернул с дороги. Тревожно стало находиться на открытом пространстве. Хотелось спрятаться куда-нибудь под крышу.

Я узнал улицу. Это был район новостроек, где высятся новенькие семнадцатиэтажки. Тогда я заметил, что у домов не только не хватает окон, но ещё и нет дверей.

На первом этаже многоэтажки, у входа бездверного магазина стояли ножки от урны, но самой урны не было. Внутри были пустые стеллажи. Я не заходил внутрь, только постоял у порога.

Боялся ли я? Мне было неуютно, однако я не паниковал. Надеялся, что всё это сон, и будто знал, что всё это скоро закончится. Я даже испытывал некоторое любопытство и старался изучить и запомнить как можно больше.

Пройдя вдоль пустых магазинов, я свернул в арку и вошёл внутрь двора. Здесь была детская площадка: рама от качелей без качелей и ещё пара игровых конструкций, где не хватало подвижных деталей. Хотя горка была целая и скамейки тоже.

Тогда я подумал, что Пустой мир лишён именно подвижных составных частей. Но понял, что это не так, когда осматривал парковку. Там была пара машин, те, что годами стоят во дворах. Старые, проржавелые, на спущенных шинах. У них всё было на месте: двери, колёса и стёкла.

Если вы воспринимаете мою историю всерьёз, то подумайте, почему Пустой мир был лишён некоторых предметов. В этом кроется загадка природы того места. Вы подумайте, а после я выскажу собственное предположение...

Я крикнул «Эй!» на весь двор, не надеясь, что мне кто-то ответит. Лишь хотел услышать, как здесь работает эхо. Мой голос отразился от стен и растаял в пустоте. Всё так же, как в нашей реальности.

Потом я зашёл в подъезд. Здесь не хватало дверок у большинства почтовых ящиков. Но кое-где они были. У лестницы чернели два пустых проёма вместо лифтов. Ни дверей, ни кабин — пустые шахты.

Я пошёл вверх по лестнице... Особенно интересно было то, что в закрытом помещении не было темно, хотя ни одна лампа не горела. Окна в подъезде были на своих местах, а двери в квартирах нет. Стояли дверные косяки, торчали штырьки петель, и больше ничего.

Я обошёл пару квартир. Не знаю, зачем я это делал и что искал. Наверное, просто бессознательно блуждал, чтобы хоть как-то унять тревогу.

Обстановка в обеих квартирах была примерно одинаковая: стояли столы, но не было стульев. Выключатели без кнопок, настенные часы без стрелок, краны без вентилей, шкафчики без дверок. В тумбочках только нижние выдвижные ящики...

Нашёл я в одной из квартир странный предмет. Это была гитара. Простая акустическая. Только полупрозрачная. Сквозь неё было видно угол, в котором она стояла. Я тронул её пальцем — не мираж ли это? Гитара упала на пол с характерным звуком и рассыпалась на несколько частей.

Тут сверху снова послышался тот самый шум. Он застал меня врасплох. Я вздрогнул, и в голове у меня пронеслась мысль: «А какого чёрта я тут делаю?». Я вдруг по-настоящему испугался. Стал себе накручивать, что навсегда застряну в этом Пустом мире.

Под лестницей того дома я нашёл ржавый газовый ключ и взял его с собой. Нет, я не думал, что придётся от кого-то отбиваться. Просто с куском железа в руке чувствуешь себя увереннее.

Выйдя на улицу, я бессознательно побрёл на север в старую часть города. Меня тянуло к дому. Хотя я и понимал, что никого там не увижу. Это был пустой, ненастоящий город, где, похоже, никого не было, кроме меня.

Когда я шёл по главной улице, которую у нас называют «бродвеем», то заметил ещё одно интересное явление. Окружающие меня невысокие дома вдруг озарило жёлтым солнечным светом, но небо при этом оставалось неизменным. Всё та же серая пустота. Никаких ярких пятен. Непонятно откуда брался свет. Неужели как-то просачивался из нашего мира?

Потом случились странности с газовым ключом. Он стал мягкий, как пластилин, и смялся в моей руке. Я поднял его перед глазами, чтобы рассмотреть, а он прогнулся, будто резиновый.

Странно. Он же был твёрдый, холодный… Как такое могло произойти? Я бросил ключ на землю. Он шмякнулся с чавкающим звуком, и на руке у меня остался серебристый след.

В голове моей стало туманить. Теперь мне было трудно о чём-то думать. Я часто моргал глазами. Меня клонило в сон.

В очередной раз прокатился «шум сверху». Я остановился передохнуть у гостиницы, которая закрылась лет пятнадцать назад. Были у этой гостиницы, кстати, и старые окна в деревянных рамах, и заколоченные двери.

Я никак не мог прийти в себя. Дышать становилось всё труднее. И вдруг я услышал голоса. Мужские голоса где-то совсем рядом. Я прислушивался, не чудится ли мне... И точно: вышли из-за угла трое мужчин. Один молодой — лет двадцати пяти, двое других примерно моего возраста. Все были одеты в камуфляжные спецовки, как у рыбаков или у охотников. У всех на ногах были берцы. Шли они, пересекая улицу, на меня не смотрели. Это были люди. Живые, настоящие люди. Город на их фоне казался бледнее нужного, как выцветший снимок. А я до этой минуты и не замечал, какими блёклыми были цвета в том мире!

Я хотел окликнуть компанию, но вдруг понял, что не могу произнести ни звука. Губы едва шевелились. Я даже шеей не мог повернуть! Попытался сделать шаг — ноги будто увязли в трясине. Руки не сгибались в локтях. Я застыл как статуя посреди улицы.

И тут один из тех людей, тот, что был помоложе, заметил меня. Он остановил других мужчин и указал на меня рукой.

«Смотрите!» — воскликнул он. Двое других не сильно удивились. Один просто кивнул, другой сказал: «Ага». Я заметил, что самый старший из них держит в руках смотанный трос с какими-то железяками. Я не очень разбираюсь в этом, но мне подумалось, что это у него альпинистское снаряжение.

Я пытался сказать, что мне нужна помощь, но не мог. Двое мужчин развернулись и пошли дальше, остался только молодой. Он сначала просто смотрел на меня, а потом начал приближаться.

«Да не трогай ты его! Сам «всплывёт» скоро», — крикнул ему издали один из мужиков.

Молодой не послушал и подошёл ко мне почти вплотную. «Перчатки надень!», — крикнул ему второй. «Да знаю я!», — раздражённо отмахнулся молодой. Сначала он достал из кармана очки, надел их и внимательно осмотрел моё лицо. Я только беспомощно шевелил губами.

Бормоча что-то себе под нос, парень вынул из кармана простую хозяйственную перчатку, надел её руку и смахнул меня из того мира. Именно так! Лишь слегка коснулся моей щеки и я улетел в темноту...

Очнулся я в машине в ту минуту, когда спасатель отстёгивал мне ремень безопасности. Всё тело взвыло от боли, и я застонал. В Пустом мире я ничего такого не чувствовал… Оказалось, что машина вылетела в кювет на хорошей скорости, сбив ограждение.

Следующие несколько дней я провёл в больнице. У меня было время осмыслить всё произошедшее. Конечно, мне хватило ума не рассказывать об этом всем подряд, чтобы не отправили потом ещё и в другую клинику.

Итак, что я сам думаю о том, что со мной произошло? Скорее всего, тот Пустой мир — лишь отражение нашей реальности.

Всё, что я видел: дома, деревья, машины — двойники реальных предметов. Почему не хватало дверей и окон и многого другого? Я думаю, что в том мире создаются копии только тех вещей, которые долгое время остаются без движения. Двери и окна без конца открывают и закрывают, машины перемещаются с места на место, ветви деревьев и трава колышутся от ветра.

Именно поэтому двери и окна, которые давно не открывали, машины, что давно стоят на парковках имеют отражения в Пустом мире. Он как вода в пруду — гладкая, как зеркало, но стоит только кинуть камень...

Чтобы двойник предмета появился в том мире, должно пройти некоторое время. «Свежие копии» хрупкие и прозрачные. Помните гитару, которую я случайно разбил?

А ещё копии привязаны к своим «оригиналам». Тому доказательство — газовый ключ, который я нашёл под лестницей. Когда я его забрал, он недолго оставался стабильным, и металл скоро потерял свои свойства...

К слову, неделю спустя я зашёл в тот дом посмотреть... Да, ржавый газовый ключ и правда лежал под лестницей. Верите? Тот самый ключ с пятнами ржавчины. Сколько он там валялся? Может, несколько месяцев?


Непонятно мне только, как я попал в Пустой мир, и как туда попали те трое мужчин? Кто они были? Простые люди? Может, учёные, которые изучают другие миры, а нас в эти дела не посвящают? Понятия не имею и гадать не буду.

Что означали слова «он сам всплывёт»? Такие случаи для них не редкость? И почему я будто окаменел, когда те трое появились на улице? Почему ко мне нельзя было прикасаться без перчатки? Ответы на эти вопросы, возможно, я никогда не узнаю.

Также мне не ясна природа тех трубных звуков сверху. И почему солнечный свет проникает в Пустой мир?

Пока лежал в больнице, я несколько раз попытался заговорить об этом с водителем такси. Он пострадал сильнее. Крепко ударился лбом, сломал рёбра. Кстати, в аварию мы попали, потому что у него стало плохо с сердцем. Почему?.. И почему я отключился ещё до аварии?

Ничего мой таксист не смог мне рассказать. У него стёрлись почти все воспоминания о том дне. Помнил только то, как принял вызов и ехал в аэропорт. Моё лицо было ему незнакомо. Правда, потом водитель сказал, что вспомнил меня. Думаю, что соврал.

Мало кому я рассказывал эту историю. Не к лицу сорокалетнему мужику говорить о всяких аномальных штучках. Однажды всё-таки решился рассказать жене, и она мне поверила. В моём психическом здоровье не усомнилась.

Почти никак то происшествие не отразилось на моей жизни, разве что... после той аварии я больше не вижу обычных снов. И, пусть очень редко — один-два раза в месяц, но мне снится тот мир. Тот пустой город, его улицы, будто выжженный парк, где как столбы стоят стволы деревьев. Вижу во сне городское кладбище, дубликаты могильных плит... Слышу во сне те самые трубные звуки. А иногда в том мире идёт дождь, разрушая «свежие копии» застоявшихся во дворах машин.


Я пытался найти в Интернете что-то похожее на мою историю, но ничего не отыскал. И до сих пор у меня больше вопросов, чем ответов. Вот и решил подробно описать своё путешествие в Пустой мир. Может быть, у вас есть своё мнение на этот счёт?


©Vlad_Raiber

Показать полностью
243

Помоги мне

17 мая 2013 года, 23:43


Вы хотите послушать мою историю… зачем, товарищ следователь? Чтобы посмотреть на меня как на идиота? Знаете, мне достаточно косых взглядов со стороны оперативников, которые меня сюда притащили. Я рассказал им правду. Если хотите упрятать меня в тюрьму или психушку, лучше не теряйте времени.


Чтобы «зафиксировать показания официально»? Ладно… я повторю свой рассказ. Но с парой условий. Первое – вы не будете перебивать. Второе – вы замените лампочку в моей камере, чтобы она перестала мерцать. И третье – во время допроса вы не будете отклоняться на спинку своего стула.


Ну что ж, начнем…


Я Сашку знаю давно. С детства жили по соседству, всегда всё делали вместе, будь то поход в магазин, заезды на великах или рыбалка. Одним словом, мы давние друзья; дружба наша не прекратилась и тогда, когда в шестнадцать лет я переехал в город покрупнее, а в сюда возвращался только изредка, чтобы помочь бабушке по хозяйству. Если Сашка в эти моменты был дома и у нас получалось пересечься, мы обычно либо праздновали встречу у него дома, либо выбирались погулять по знакомым местам, но в этот раз (получается, две недели назад) Сашка попросил меня помочь ему в одном деле.


Сразу уточняю – я и понятия не имел, что он затеял. Знаю, так все говорят, но откуда мне было знать, что он разворовывал тот склад? Он ничего мне не сообщил. Сказал только, что накануне моего приезда пробрался в одно здание на окраине. Из любопытства, мол. Захотелось ему вспомнить детские годы, испытать азарт от нахождения на охраняемой территории ночью. Перелез через забор, прошелся по пустым коридорам, но наткнулся на сторожа. Вроде как пожилой мужичок, старичок в кепочке – я говорю «вроде как», потому что Сашка не смог нормально его описать. Говорит, что сторож прятался в темноте и таращился на него так, что Сашка видел только его морщинистое лицо да козырек форменной кепочки, все остальное терялось в тени. Судя по фразе старичка «помоги мне», сторож был там явно не один, так что Сашка решил убежать. Выскочил со склада, перемахнул через забор и был таков, а уже утром обнаружил, что его часы куда-то пропали. Видать, обронил при бегстве.


Тут он, кстати, не врал, потому что при встрече я сразу заметил, что часов-то любимых у него на руке и нет. Спросил его, а он и рассказал историю, как линял через забор. Потом и попросил меня о помощи. Говорит, мол, следующей ночью я полезу на склад за часами, а ты постоишь на дороге за забором, как увидишь сторожа или кого еще – заори что есть сил и беги направо по дороге. Я услышу сигнал, слиняю оттуда, а потом на перекрестке и встретимся. Если вдруг услышишь мой крик, убегай туда же.


Лампочка, товарищ. Вы так и не послали своих ребят заменить ее. И не отклоняйтесь назад. Это сбивает меня с мысли.


В общем, так и порешили. Сейчас-то я понимаю, что надо было отговорить его от этой затеи или хотя бы отказаться идти самому, но тогда я согласился. Пришли на место, я стал на дороге, возле фонарного столба. Когда Сашка полез, я как бы случайно повернулся лицом к забору и стал караулить. Какое-то время все было спокойно, и я даже успел почувствовать ностальгию, вспомнить наши былые проделки, но все радостные мысли тут же рассеялись, когда из темноты за забором раздался Сашкин крик.


В следующую секунду я уже бежал по дороге направо. В голове крутилась мысль, что крик вышел уж больно натуральный, но как бы то ни было, я поднажал, стараясь теперь по возможности скрываться в тени. Вот и перекресток, я сбрасываю скорость, прогулочным шагом выхожу на свет, снова изображаю разговор по телефону, а сам украдкой озираюсь. Стоило мне подумать, что Сашка уже должен был быть здесь, как я вдруг заметил какое-то движение под деревом рядом со мной. Темнота снова шевельнулась, и я увидел Сашкино лицо.


Не отклоняйтесь назад, товарищ следователь, потому что сейчас начинается главная часть моей истории. Именно в тот момент, медленно подходя к дереву, я понял, что здесь что-то не так. Что-то не так было с Сашей, который словно сильно ссутулился, как бы потерявшись в тени дерева, наклонившись так, что на линии света и тьмы я видел только его лицо. Я не слышал Сашкиных шагов, не слышал тяжелого дыхания человека, только что пробежавшего знатный спринт, и я не заметил, чтобы Сашка, пялясь на меня, хотя бы раз, черт подери, моргнул. Он просто стоял и смотрел, а затем вдруг произнес фразу, что заставила меня остановиться на полушаге.


«Помоги мне».


О чем он – не имею понятия. Ни малейшего. Сколько бы раз я ни спрашивал его тогда, какого рода помощь ему нужна, он лишь повторял одно и то же. Я пытался вразумить его, говорил, что его дурацкий розыгрыш затянулся и нам надо уходить, но сам не мог сдвинуться с места. Не получалось заставить себя выйти из-под фонарного столба. Выйти из освещенного круга. Звучит глупо, но я просто не мог. Так и стоял до рассвета, когда «помоги мне» внезапно перестало звучать.


Но затем я услышал его снова. Я слышу его каждый раз с наступлением вечера, слышу хриплый шепот из любой непроглядной тени. Он доносится до меня из темного переулка. Из приоткрытого окна. Он слышен со второго этажа моего собственного дома. Из ванной комнаты, в которой я секунду назад выключил свет… Стоит мне перевести взгляд на источник звука, и я всё так же вижу Сашкино лицо – бледное, бесстрастное, пустое, словно и не Сашкино вовсе, зависшее на самой границе света и тени. Оно смотрит на меня не мигая, всегда скрывается во тьме так, чтобы я не видел продолжения самого тела, говорит одну и ту же фразу и почти не шевелится. Только едва заметно покачивается из стороны в сторону… точь-в-точь как приманка удильщика.


Да-да, знаю! Действительно, что только не придумает убийца для того, чтобы выставить себя невиновным… можете и дальше мне не верить, да вот только я говорю правду. Я не убивал Сашку! Не убивал его, не прятал нигде его тело и уж точно не знаю, что с ним произошло. Меня не покидает ощущение, что в поисках своих часов там, на складе, он снова увидел того старичка. Услышал просьбу о помощи и подошел к темноте на пару сантиметров ближе, чем было надо... С чем бы он там ни столкнулся, теперь оно преследует и меня. Даже здесь. Чем дальше уходит солнце, чем больше теней скапливается по углам, тем сильнее я слышу его призыв о помощи. Я видел его за окном своей камеры – он стоял у стены соседнего здания и наблюдал за мной. Я заметил его в одной из пустых камер, когда меня вели по коридору к вам на допрос. Какая жуткая ирония… вы спрашиваете меня, где я спрятал тело Сашки, а я вижу его в этой комнате. Прямо сейчас. Каждый раз, стоит вам отклониться на спинку стула и уйти с линии света, его лицо проявляется прямо за вашей спиной и молча смотрит на меня…


Мне больше нечего сказать. Нечем оправдаться. Я только в очередной раз прошу вас заменить мне лампочку в камере и не выключать ночью свет, потому что иначе – и я в этом уверен – утром вы обнаружите мою запертую снаружи камеру пустой. Как вы потом будете выкручиваться – не знаю, но, если вдруг на вас из кромешной темноты выглянет мое лицо и попросит помочь…


Мой вам совет – не вздумайте.

Показать полностью
94

Асура

Мое самое яркое воспоминание молодости – двухлетняя рабочая поездка в Индию.

Шел 1973 год. Двумя годами ранее между СССР и Индией был подписан двусторонний Договор о мире, дружбе и сотрудничестве. Лучшие советские специалисты массово поехали в прежде закрытую для нас страну развивать тяжелую промышленность.

Первым совместным советско-индийским проектом, успешно реализованным до подписания Договора, был Бхилайский металлургический комбинат. Под масштабное строительство вырубили целый массив тропических джунглей, вокруг комбината заложили промышленный город по образцу советских индустриальных городов.

К 1973 году в Индии заработал первый по величине металлургический гигант страны – чугунолитейный завод в Бокаро. Крупнее и мощнее Бхилайского металлургического комбината. Запущенная в начале года доменная печь всего за три месяца работы установила новый рекорд по выплавке – 123 тысячи тонн чугуна.

Управлял заводом в Бокаро смешанный менеджмент, набранный в основном из наших людей. Индусы мало смыслили в тяжелой промышленности и хорошие спецы были у них в дефиците. Когда строили Бхилайский металлургический комбинат, то не меньше девяноста процентов необходимых материалов и оборудования поставлялись напрямую из СССР. В случае со вторым заводом все обстояло получше. Основная часть оборудования для Бокаро изготавливалась непосредственно в Индии, из СССР поступало всего тридцать процентов оборудования и менее десяти процентов металлических конструкций. Но проблема нехватки обученных специалистов по-прежнему не была решена.

Этот краткий экскурс в историю – предпосылка моего приезда в Индию.

В 1973 году мой муж работал мастером цеха холодного проката Магнитогорского металлургического комбината. С работой он справлялся без нареканий, в свободное время активно занимался партийной деятельностью. Руководство комбината было о нем хорошего мнения, и когда из Москвы прислали распоряжение подобрать бригаду специалистов для временной работы на заводе в Бокаро, нам с мужем предложили поехать в Индию. Ну, как предложили – в добровольно-принудительном порядке. Отказ означал конец карьеры, исключение из партии, позорное клеймо чуть ли не предателя Родины и общественное порицание до конца жизни. Согласна, звучит дико. Но такие были времена.

Мы согласились – добропорядочного советского гражданина всегда должна сопровождать верная жена - и полетели в Индию. Перед отлетом с нами провели основательный инструктаж на тему: «Как вести себя за рубежом и не посрамить честь советской державы» (не забывайте, что жили мы за «железным занавесом»). На собрании присутствовали видные партийные функционеры Магнитогорска, заводской комсорг и молчаливые мужчины с цепкими взглядами и совершенно незапоминающимися лицами (как я предполагала, агенты КГБ). Уезжали мы с тяжелым сердцем. Дома у нас остались двое малолетних детей, по которым мы оба очень скучали.

Добирались мы следующим маршрутом: из аэропорта в Магнитогорске полетели в московский аэропорт «Шереметьево», там пересели на другой самолет, следующий прямым рейсом в Индию. Весь перелет занял около одиннадцати часов. Среди пассажиров самолета преобладали иностранцы. Веселые, улыбающиеся, в модных костюмах и черных солнечных очках. Ухоженные стюардессы в безупречно отглаженной синей униформе разносили прохладительные напитки и легкие закуски. Мы ничего не заказывали. Не привыкли шиковать. И предлагаемый сервис был нам в диковинку.

Наш самолет приземлился в международном аэропорту Дели - главных воздушных воротах Индии. На таможне нас встретили представители завода. Расписывать то, как мы проходили паспортный контроль, не буду. Не суть. И скучно. Скажу только, что вся процедура заняла не более получаса.

На стоянке у здания терминала нас ждал комфортабельный автобус белого цвета с голубыми полосами вдоль бортов. В кабине курил пожилой индус с повязанной вокруг головы желтой чалмой. На улице парила жара, воздух над асфальтом дрожал. Душный сухой ветер мел мелкую пыль. Самолеты садились и взлетали с низким ровным гулом.

Мы загрузили чемоданы в багажное отделение и поднялись в прохладный салон, обмениваясь впечатлениями о перелете. Заглушив негромкие разговоры, заурчал заведенный мотор. Автобус плавно тронулся с места и выехал со стоянки аэропорта на запруженную моторикшами и миниатюрными грузовичками дорогу. Наше знакомство с Индией началось.

Дели мне не понравился. Это был большой, шумный и пыльный город. Первое, что бросилось в глаза, – засилье нищих. Буквально сотни оборванных, немытых мужчин и женщин сидели вдоль дороги, выклянчивая подаяние. Голоса противные, резкие. Почти все нищие чем-то больны, худые, изможденные тела покрыты сочащимися кровью струпьями и язвами. Зрелище настолько отвратительное, что меня подмывала тошнота. Хотелось отвернуться от окна, задернуть шторки и не видеть этих ужасных картин. Не верилось, что в двадцатом веке люди могут жить как скот. А то и хуже.

Помимо нищеты и разрухи Дели оказался жутко грязным городом. На улицах гнили громадные кучи мусора, по булыжной мостовой ржавым потоком текли нечистоты. Вонь стояла неимоверная. В тени убогих зданий развалились апатичные, никогда не лающие собаки. Величаво и лениво, словно в полусне, суетливую толпу иногда рассекали большие, но тощие коровы. Встречные прохожие расступались перед ними и низко кланялись вслед. Мы были поражены таким почтительным отношением к скотине. У нас на родине с буренками не миндальничают. Корова – источник молока и мяса. А тут все с ног на голову перевернуто. Как объяснили нам сопровождающие лица, корова в Индии – священное животное. Упаси Бог прикоснуться к ней хотя бы пальцем или шугануть с дороги. Навлечешь на себя гнев громовержца Индры.

Нас привезли в отель «Раджипур». Богатство гостиничных интерьеров и дорогущий декор поразили меня до глубины души. Оно и немудрено, ведь находился «Раджипур» в элитном районе города. Здесь все выглядело куда приличней, чем на окраинах. Нищих и калек не попадалось, образцово чистые улицы круглосуточно патрулировала полиция. Можно было выйти из отеля в любое время суток – и не бояться, что тебя зарежут и ограбят.

Мы прожили в отеле неделю, пока на заводе дорабатывала предшествующая смена. За это время успели хорошо изучить безопасную для посещения часть города, поверхностно познакомиться с местными нравами и культурой. Я, и другие женщины из нашей компании, часами пропадали на восточном базаре. Впервые в жизни мы увидели фешенебельные магазины – бутики, как принято говорить сегодня. Особенно меня поразил Палика-базар – крытый подземный рынок в Дели. Зашел туда – и словно в сказку Шахерезады попал. Чего там только не продавали: прекрасные сари с богатой вышивкой, диковинную остроносую обувь, золотые и серебряные украшения, экзотические приправы и специи!

Индусы чураются тяжелого физического труда, но в торговле хороши. Нашим бабкам с рынков и не снилось такое мастерство. Сколько раз я видела, как зазывалы у лавочек сами бросались к покупателям, уводили их внутрь и предлагали купить лучшие свои товары, не сосчитать. В уличных ресторанчиках, на открытом огне, жарили рыбу, пекли ячменные лепешки и варили в казанах мясо. Только приготовил - сразу нашел кому сбыть. Бойкие мальчишки продавали газеты и религиозные брошюрки, пользующиеся большим спросом. Нам, воспитанным в традициях атеизма, непривычно было видеть такой глубокий интерес к вере.

Прошла неделя – и нас наконец-то повезли на завод. Семь часов тряски по плохой дороге, и вот мы на месте. Едкий серный запах чувствовался издалека. Завод в Бокаро вынесен далеко за пределы Дели, чтобы не отравлять вредными выбросами окружающую среду и подрывать здоровье населения (привет нашим меткомбинатам!). По соседству с заводом построен автономный рабочий городок. Знакомый вид панельных пятиэтажек манил к себе, как бы говоря – ты дома, друг. Единственное, что сходу портило впечатление от аккуратного жилого квартала посреди пустыни: периметр городка ограждал высокий забор из бетона, стальных балок и сетки Рабица. Натянутая поверх ограждения колючая проволока ярко горела на солнце. Мой муж пошутил, что нас привезли в тюрьму, все дружно засмеялись, а по-настоящему никому весело не было. Городок и правда смахивал на тюрьму.

Отбрасывая негативное мнение о городке, могу сказать, что место под него было выбрано на редкость удачное – ветер относил токсичный заводской дым подальше, формальдегидной вони совсем не ощущалось. Наши предшественники украсили скопление безликих, рациональной планировки пятиэтажек, высадив вокруг хлебные деревья, кокосовые и банановые пальмы. На клумбах росли пышные алые цветы - «Смерть европейца» (с происхождением псевдоромантичного названия я до конца не разобралась, но могу сказать - оно как-то связано с тем, что распускается цветок весной, а увядает в начале лета. Очень засушливого лета без дождей и облаков, зато с частыми пыльными бурями, от которых и дома трудно спрятаться).

Высаженные в городке деревья разрослись будь здоров, на наших глазах по зеленым кронам скакали крупные павианы со смешными розовыми задами. Нас сразу предупредили: павианы не агрессивны, но любят швыряться по прохожим гнилыми плодами, поэтому, выходя из дома, нельзя ни на секунду забывать об осторожности. Еще говорили – в городок часто заползают змеи, в траве полно опасных насекомых и паразитов. Пообещали выдать всем репелленты, но по словам едущих с нами индусов помогали они далеко не от всех гнусов. Разве не прелесть?

Мне совсем не понравилось, что ближайшие два года нам предстоит жить в полном опасностей месте. Но поворачивать назад поздновато – значит будем обживаться. Как-нибудь.

К двум часам дня всех расселили по домам. Нам с мужем выделили двухкомнатную квартиру на втором этаже. Гостиная, кухня, спальня. Все обставлено очень скромно, но довольно мило, а главное - практично. Ванная и туалет раздельные. Окна небольшие, одностворчатые. Изнутри они закрывались жалюзи, снаружи - противомоскитными сетками. Имелся и кондиционер, но на охлаждение всей квартиры мощности агрегата не хватало. Днем и ночь в квартире держалась просто невыносимая жара: панельные дома прогреваются на раз и долго отдают тепло. Муж ходатайствовал о нашем переселении в одну из незанятых квартир на первом этаже, но его прошение отклонили. Не положено мол, и все. В квартиры первого этажа поселяли только семьи с малолетними детьми. Температура там на пять градусов ниже, и детям вроде как легче привыкнуть к резкой смене климата. А взрослые не сахарные, потерпят и так.

На следующий день мой муж приступил к работе. Возвращался глубокой ночью, усталый и измотанный, перехватывал что-то из еды и заваливался спать. Уходил на работу засветло, у меня ни разу не вышло встать в такую рань и проводить его на смену. Женщинам на заводе никакой работы не предложили, так что мы были предоставлены самим себе. Думали выпускать стенгазету о производственных достижениях комбината – так дальше планов дело не пошло. В администрации нашу идею вроде как и поддержали, но информацией делиться не спешили. По истечении пары недель затея с газетой благополучно сгинула в жерновах бюрократической машины.

От однообразия дней мы затосковали. Тогда-то на помощь нам пришли индуски. Они научили нас прясть. Дважды в неделю мы все вместе ездили на рынок тканей в Дели на заводском автобусе, накупали там мотки разной пряжи и садились за вязание. У всех получалось по-разному. Кто-то (это я о себе) не мог связать ничего сложнее перчаток, а некоторые умелицы из нашего клуба кройки и шитья ухитрились связать себе целый гардероб. Мы, в свою очередь, научили индусских женщин печь пироги и варить вкуснейшее варенье из ягод личи и других местных фруктов. Межкультурный обмен пошел полным ходом.

Так мы и жили. Поездки на рынок. Готовка. Шитье. Я даже свыклась с соседством ядовитых змей, ящериц и здоровенных мохнатых пауков. Само собой, не обошлось без эксцессов. Однажды я нашла в ванной детеныша удава. Полосатый малютка прополз по сливной трубе и напугал меня до чертиков. Не меньше змей меня пугали юркие гекконы. Смейтесь сколько влезет. Я знаю, что они не опасны, но вы не видели, до чего метко эти маленькие ящерки выстреливают длиннющим языком. Аж жуть берет.

Но все неприятные моменты с тропической фауной померкли перед одной серьезной историей, здорово всполошившей весь городок. Как-то днем, крутясь на кухне, я услышала надрывный плач в квартире под нами. Плакал ребенок – мать двоих непосед всегда узнает детский голосок. Меня сразу пробрал неприятный холодок. Не от плача, конечно. В квартире, откуда он шел, никто не жил. Так что ничей ребенок там плакать не мог. Но я отчетливо слышала горькие всхлипы, пробивающиеся сквозь тонкие перекрытия. Плач не утихал минут сорок, потом в доме снова стало тихо. До конца дня я места себе не находила, а вечером рассказала об этом случае мужу. Он воспринял мои слова скептически, но смеяться надо мной не стал и пообещал навести справки о той квартире.

На следующий день я снова услышала плач. Засекла время. Ребенок-фантом плакал с 11 до 11:40 (по московскому времени). Я прошла по всем комнатам нашей квартиры - и везде плач звучал одинаково громко. Что в принципе невозможно. Если только ребенок не бродил по комнатам шаг в шаг за мной, но, как уже упоминалось, звукоизоляция в доме никудышная, и никаких шагов внизу я не слышала.

Муж не разузнал ничего дельного. Вернувшись с очередной смены, он рассказал, что некоторое время назад в квартире под нами жила молодая семья с ребенком. Отработав положенный срок, они все вместе возвратились в Союз. Ничего плохого с их сыном здесь не случилось, домой он уехал живым и здоровым. Вообразите себе мое разочарование. Я уже выстроила стройную теорию о призраке погибшего или умершего ребенка, а вышло, что мою догадку можно смело отметать.

Плач повторялся каждый день. Строго в одно и то же время. Я тщетно ломала голову, что за чертовщина происходит? Все-таки привидение? Атеистическая советская власть грубо растоптала нашу веру в призраков, загробную жизнь, ангелов, демонов, Бога и Дьявола. Мне было нелегко отказаться от привитого с детства материализма и принять реальность происходящего.

Окончательно запутавшись в противоречиях, мой разум взбунтовался. «Что если, - все чаще думала я, - у меня потихонечку едет крыша от тоски по дому, долгой разлуки с детьми и недостатка внимания со стороны вечно занятого работой мужа?”. Чтобы разрешить назревшие сомнения я обратилась в заводскую больницу. Прошла полное обследование. Врачи не выявили никаких физических или психических отклонений. Что мне оставалось делать? Как доказать (прежде всего, самой себе), что у меня не слуховые галлюцинации? Я была готова пойти на что угодно ради поисков правды и разгадки тайны фантомного плача. Вконец истерзав себя вопросами без ответов, я задумала провести небольшой эксперимент. Под предлогом попить чайку и посплетничать, пригласила к себе нескольких подруг, в том числе из индусок, заняла их отвлеченным разговором, а сама напряженно ждала одиннадцати часов. Ребенок заплакал точно по расписанию. Подруги сразу прервали разговор, суеверные индуски побледнели и начали молиться. В первый раз за последние дни я испытала сильнейшее облегчение. Они тоже его слышали. Значит, я все-таки не сумасшедшая!

Когда стрелки часов доползли до без двадцати двенадцать, плач мигом стих. Озадаченные подруги накинулись на меня с расспросами. Я рассказала им все как есть, не скрыв ни единой детали. Они ушли домой взбудораженными и напуганными моим рассказом. От них история с плачущим ребенком облетела весь городок. Проверить квартиру приехал комендант. Ничего необычного не нашел, да и вряд ли мог найти. Никто не знал, что именно следует искать и на что обращать внимание. Это сейчас все просвещены насчет странных запахов, перепадов температуры, пропажи самых нужных вещей, мебели не на своих местах, беспричинных сквозняков в запертых комнатах и мигании лампочек. Тогда мы и понятия не имели, какие признаки выдают близкое присутствие сверхъестественного и не верили ни во что, выходящее за грань физического мира.

Пока мы судили-рядили, чем все это объяснить, тревожное явление набирало обороты. Спустя месяц с первого случая к детскому плачу добавились громкие постукивания, зовущие тихие голоса, мокрые шлепки и грубые удары. Мной овладела уверенность, что потусторонних жильцов в «нехорошей» квартире прибавилось. Окончательно я убедилась в собственной правоте 17 ноября 1973 года. Возвращаясь с вечерней прогулки, я заметила, как в наш подъезд забежала смуглая девчушка. Нас разделяла приличная дистанция, вдобавок смеркалось, и я не смогла хорошо ее рассмотреть. В чем я не сомневалась – девочка была индуской. У наших не такой темный загар.

Я зашла в подъезд с настроем разыскать девочку и задать ей хорошенькую взбучку. Нельзя бегать, где вздумается без присмотра взрослых. Случится что, отвечать будут все, а жили мы, считай, на промышленном объекте, где требования к безопасности крайне жесткие. Своих детей я держала в черном теле, не позволяя откалывать подобные шалости. И этой егозе не позволю хулиганить! Не знаю, с чего я так завелась. Наверное, взял верх подавленный материнский инстинкт.

Тихонечко прикрыв дверь, я поднялась на площадку первого этажа и увидела ее. Девочка стояла посреди площадки. Спиной к лестнице, лицом – к двери квартиры с привидениями. Она неразборчиво бормотала какие-то слова неприятным ломаным голосом и дергала плечами, как будто у нее был нервный тик. Девочка была одета в грязное и порванное сари. Спутанные сальные волосы ложились на худые угловатые плечи косматыми прядями. Сбитые в кровь ноги покрывала засохшая бурая корка - то ли грязь, то ли сильно огрубевшая кожа.

Храбрости у меня поубавилось. Говоря по-честному, я струсила как премудрый пескарь из сказки Салтыкова-Щедрина. Видела, что с этой девочкой все не так. Ненормально. Инстинкты велели мне живенько уносить оттуда ноги. Вместо этого я приняла самое глупое из возможных решений: шагнула вперед и нерешительно тронула девочку за плечо. Она медленно повернулась ко мне, двигаясь как привязанная за ниточки кукла-марионетка.

Внешность «девочки» вызвала у меня одновременно глубокий шок, панику и страх. У нее было побелевшее лицо, красные как медь губы, белые острые зубы, похожие на волчьи клыки, узкие щелки ноздрей и светящиеся зеленые глаза с косым разрезом. Такую гадину и в страшном сне не всегда увидишь, а встретить ее в реальности - я даже не знаю, какими словами описать мои впечатления.

С минуту мы разглядывали друг дружку. Я – с дичайшим ужасом, неизвестная нечисть в облике девочки - с плотоядной гримасой хищника. Вволю насладившись моим испугом, она поперла на меня, шипя почище клубка разъяренных змей. Этого мое бедное сознание не выдержало. Я хлопнулась в обморок с мыслью, что мне конец. Сожрет меня эта тварь, обглодает дочиста косточки – и никто никогда не узнает, что со мной случилось.

Очнулась я поздно ночью. В спальне моей уютной квартиры (какое облегчение, что не в логове той твари!). У кровати мягким желтым светом горел торшер, утомившийся за день муж дремал в кресле. За окном сгустились бархатные лиловые сумерки. Небо расцвело яркими звездочками, четко видимыми сквозь узенькие просветы в жалюзи. Индийские ночи не так темны, как наши северные.

Я села в постели. Ощупала голову. Перебинтована. На затылке вспухла здоровенная шишка. Руки-ноги вроде целы. Тело ломило как после целого дня ударной работы на дачном участке. Все-таки я везучая. Могла запросто помереть, а отделалась легким испугом. В затуманенной болью голове роились разные вопросы. Что за мерзкая тварь подстерегала меня в подъезде? Почему она не расправилась со мной?

Муж громко всхрапнул, прервав мои мысленные рассуждения. Я разбудила его, позвав по имени и честно рассказала все, что увидела. Он сказал, что меня нашли соседи сверху. Я лежала на лестничной площадке без признаков жизни. Они отнесли меня в квартиру, позвонили ему на работу и вызвали врачей. Доктора прописали мне легкое седативное против стресса, покой и постельный режим на недельку-другую.

На этот раз муж поверил моей истории безоговорочно. Следующим днем он привез с завода девятерых индусов. Они поговорили со мной на ломаном русском, попросили детально описать увиденное прошлым вечером создание и ушли. Минут через десять я услышала в подъезде ритуальные песнопения и ритмичную барабанную дробь. В квартиру потянуло дурманящим ароматом сандалового дерева. Насколько я поняла, наслушавшись рассказов о здешних обычаях, индусы взялись провести в нашем доме некий очищающий обряд.

Когда они закончили, тот индус, что руководил остальными, вернулся и сказал, что детский плач и прочие звуки, которые я слышала, - проделки Асур. Эти зловредные духи поселяются в незанятых жилищах, пугают человека разными шумами и питаются внушенным ему страхом. Являясь людям, Асуры принимают облик детей, чаще всего девочек. Почему – никто не знает.

Обряд индусов сработал как надо. До окончания срока нашей командировки никаких странностей в нижней квартире не наблюдалось. Через два года нас отправили домой. Больше мы не бывали в Бокаро и вообще в Индии, хотя другие металлургические заводы строились там ударными темпами. Муж неплохо заработал на этой поездке. Мы купили новый кухонный гарнитур и модную по тем временам машину: белую «Волгу» с красным салоном.

Психические последствия встречи с Асурой остались со мной навсегда, и, случается, напоминают о единственном мистическом опыте в моей жизни. Иногда мне снится, что страшный белолицый демон гоняется за мной по пустым заводским цехам. Я вижу его жуткое лицо, горящие голодным вожделением зеленые глаза, и вскакиваю в постели. Перепуганная и трясущаяся от страха. При свете дня мне мерещится горький детский плач. Я боюсь выходить в подъезд одна. Надеюсь, когда-нибудь мне станет легче.

Вот и все.


Автор: A. Norton

Источник

Показать полностью
448

Десять шагов

Про таких говорят - дело мастера боится.


Профессиональный следователь с впечатляющим стажем, Савельич был настоящим знатоком своей области. Я не помню ни одного случая, когда он не мог решить поставленную перед ним задачу. Думаю, причиной тому была его внешность. Косая сажень в плечах, кустистые брови, рост под метр девяносто, раскатистый баритон и глаза, пусть и добрые, но с хитрым прищуром - взглянув на такое, госпожа Неудача трижды подумает перед тем, как перейти ему дорогу.


Нужно разговорить подозреваемого? Зовите Савельича. Через полчаса он выйдет из допросной со свежими показаниями.


На месте происшествия совсем нет улик? Савельич уже здесь. Легким движением руки он достает из кустов стреляные гильзы, после чего на фоне молчаливого удивления специалистов с металлоискателями спокойно идет допивать чаёк.


В отделении сломался кофейный аппарат? Дайте Савельичу в руки инструменты и подождите пару минут. Даже хозяйственные проблемы он решал на раз-два, что уж говорить о прозаическом забивании гвоздей – если вдруг возникала необходимость, Савельич просто сурово смотрел на гвоздь, и тот забивался самостоятельно.


Конечно, это преувеличение, но очень близкое к истине. Всё-таки Савельича я знаю с малых лет. Для меня он успел побывать и тятей Сеичем, и дядей Ваней, и Иваном Савельевичем, и, наконец, просто Савельичем, пусть нас и разделяла внушительная разница в возрасте. Со временем мои визиты к нему участились, чему бывший следователь был только рад – 67 лет, без жены и детей, Савельич встречал меня с неизменной улыбкой на лице и двумя чашками чая на столе.


У него всегда было, что рассказать. Всегда была история в запасе. При этом он (и я это знал) говорил только правду. Во всяком случае, когда разговаривал со мной.


Поэтому я не могу поставить правдивость его истории под сомнение. Здравый смысл может топать ногами сколько угодно, но интуиция легко перекрыла все его комбинации одним-единственным тузом. Изменившееся лицо и отсутствующий взгляд человека, который никогда прежде не надевал при мне маску тревоги, безошибочно подсказывали – в его словах нет ни грамма вымысла.


Правда, тревога возникла не сразу. Началось все с задумчивости. Именно задумчивостью отреагировал Савельич на мою просьбу рассказать о каком-нибудь случае, который поставил его пытливый ум в тупик.


- Есть одна история, - негромко проговорил он. – Больше тридцати лет назад, когда я был еще зеленым следаком. Думаю, она придется тебе по вкусу. Представь себе небольшую деревню. Человек эдак на тысячу, не больше. Она расположена в лесу, до ближайшего крупного города больше двадцати километров бездорожья, которое четыре месяца в году покрыто снегом и льдом. Словом, местечко не сахар. Жители там промышляли, в основном, местным хозяйством, огородничеством да лесозаготовками. Представил?


- Ага.


- А теперь представь себе четыре трупа, лежащие на мерзлой земле. Дровосеки задержались в лесу, не вернулись домой, их тела нашли на утро. Расследование не дало результатов, но через год эта история повторилась – на сей раз убили троих. Они отбились от бригады, а потом неведомо как расстались с жизнью. «Неведомо как» я говорю потому, что расследование и здесь забуксовало. Сами справиться они не смогли, так что послали запрос о помощи в город, где на тот момент работал я.


Савельич поправил сахарницу, поставив ее точно в центр кружевной салфетки. Продолжил:


- Запрос провисел у нас почти полгода, прежде чем по нему отправили меня. Тогда я страсть как хотел поработать в поле. Документы уже успели мне надоесть, я буквально на ушах стоял, лишь бы мне позволили выбраться из отдела. В конце концов, начальника это достало, и он решил убить одним выстрелом двух зайцев – командировать меня в качестве помощи по поступившему запросу. Уже сейчас я понимаю, что это было верное решение – все наши толковые следователи были просто по уши в делах, отправить некого, а тут я, почти светящийся от энтузиазма… надо думать, безнадежное дело должно было немного остудить мой пыл.


- Ну и как? – спросил я, добавляя кубик сахара в чай. – Остудило?


- Распалило. Распалило и предостерегло одновременно.


Загадочная реплика растворилась в воздухе. Заполнила все пространство небольшой кухни и заставила меня бросить на Савельича испытующий взгляд.


- Тогда я об этом не задумывался. Еще бы, это же мое первое настоящие дело! Энтузиазм только прибывал и не думал уменьшаться, даже когда я дозванивался в ту деревню, чтобы узнать все обстоятельства совершенных убийств. Буквально оборвал телефон, пытаясь выяснить у местного следователя детали, но он только невнятно бубнил в трубку без всякой конкретики, так что про себя я решил звать его дилетантом. Так вот, дилетант практически ничего не сообщил, и я поехал на место в условиях серьезной нехватки информации… хотя, справедливости ради, в нашей работе информации никогда не бывает достаточно.


- Какой интересный следователь-дилетант. Почему он молчал? Был… некомпетентен?


- На момент истории я так и думал. Причем несколько грубее, чем ты выразился. Впрочем, он оказался не так уж глуп. Просто был напуган. Ну что, чай не остыл еще?


- Нет-нет, - отхлебнул я чаю. – Так что было дальше?


- Приехал на место. Расквартировался, побросал сумки и тут же запросил все материалы по совершенным убийствам. Местные принесли мне бумаги довольно оперативно, и я сразу же погрузился в изучение протоколов и фотографий. Всего убитых было семь – сначала четыре, затем через год еще трое. Каждый труп был найден в лесу, где лежал в примерно одной и той же позе – на спине, чуть раскинув руки, приоткрыв рот и широко распахнув глаза. Удивленные трупы, не больше и не меньше, причем удивление на их лицах просматривалось так ярко, что его можно было принять и за выражение ужаса. Можно подумать, убийца перед ударом показывал им занятный фокус. Как бы то ни было, ни один из потерпевших не убегал, это было видно по цепочке их следов. При взгляде на фотографии я представлял, как лесорубы просто шли по лесу, останавливались, внезапно удивлялись и падали. Прямиком в объятия смерти. Удар в область сонной артерии организует такое достаточно быстро.


- Значит, все жертвы были дровосеками?


- Точно. Все из одной бригады. Давно валили лес, грехов за ними не числилось. Поначалу. В первом приближении (как всегда) потерпевшие казались объединенными только жестокой случайностью. Между ними ничего общего, кроме работы в одной бригаде, так что с нее мы и начали; к тому же, фотографии с места происшествия давали нам вполне конкретную зацепку. Даже две.


- Какие?


- Каждая рана была нанесена небольшим топором, как я и предполагал, а у каждого трупа была перебита сонная артерия. Такой удар оставляет следы крови не только на снегу, но и, скорее всего, на одежде убийцы, а это значит, что можно и нужно провести несколько обысков. Мы собирались искать и само орудие убийства, и возможные пятна крови на одежде подозреваемых. Это здорово, но куда более ценной оказалась вторая находка – следы ног убийцы. Они были на каждом месте происшествия. Во всех семи убийствах. В большинстве своем четкие и ровные, просто подарок, хотя определенная странность в них была. Думаю, именно это и пугало бедного следователя-дилетанта.


Савельич отпил чаю, после чего понизил голос и продолжил:


- Следов было десять. Всегда десять, перед каждым трупом. Они начинались из пустоты, «подходили» прямо к телу убитого, а после этого никуда больше не вели. Представь себе убийцу, который появляется из ниоткуда, идет к жертве и на десятом шаге рубит ее топором, после чего исчезает. Представил?


Еще как представил. Жутковато! На нехватку воображения я никогда не жаловался, так что понял, что Савельич выбрал историю поистине отличную. Пока что она похожа на начало фильма ужасов. Утвердившись в этом, я глянул на Савельича и вдруг увидел на его лице скептическое бровиподнимательное «да ладно?».


- Только не говори мне, - заявил матерый следователь, - что думаешь сейчас о фильмах ужасов и призраках, умоляю.


Как он это узнал?


- Да у тебя сейчас лицо точь-в-точь как у того дилетанта! Но ты не он, так что прошу тебя подумать критически и дать мне версию, не основанную на всякой паранормальщине. Ну что, есть идеи? И, кстати, чай не остыл еще?


- Еще теплый, - отмахнулся я, в очередной раз поднимая чашку ко рту. – Дай мне минутку. Значит, десять следов из ниоткуда и в никуда?


- Ага. Думай, мальчик, думай! Вспомни, как мы однажды ходили в лес по грибы.


Не успела чашка приземлиться на блюдце, как я понял, о чем толкует Савельич. Когда-то давно, отдыхая на даче, мы пошли в ближайший лес; Савельич методично уменьшал местную популяцию белых грибов и попутно рассказывал мне про способы запутать следы, которыми можно воспользоваться на пересеченной местности. Поймав кураж, даже продемонстрировал – прошел по снегу на поляне и остановился. Потом аккуратно двинулся назад по своим же следам шагов на двадцать, подпрыгнул, ухватился за низкую ветку и залез на дерево. Ловко перебравшись с дерева на дерево, Савельич спрыгнул на землю рядом со мной, довольно усмехнулся и махнул рукой вперед в приглашающем жесте – на поляне виднелась цепочка следов, которая обрывалась в пустоте. Как если бы человек, ее оставивший, внезапно исчез на полушаге.


- Кто-то водил следствие за нос, - решил я, - запутывал следы и намеренно нагнетал мистику.


- Гениальный вывод, - констатировал Савельич, не сумев сдержать в голосе нотку иронии. – Я тоже так подумал. Фотографии отчасти подтверждали мои рассуждения – следы были разной четкости, иногда смазанные, а некоторые были вдавлены в снег гораздо сильнее других. Этих признаков не будет, если человек просто идет вперед, а вот если он возвращается по своим же следам и с силой отталкивается от земли в прыжке – в самый раз.


- А как быть с тем, что следы начинались из пустоты? Убийца что, следовал за жертвой по деревьям? Потом спускался, за десять шагов убивал и сигал на дерево обратно?


- Как бы по-идиотски это ни звучало, но может быть. Вообще я в это не верил, но проверить был обязан. Нельзя просто так отбрасывать версии, если они кажутся тебе смешными или удивительными… и, кстати, не забывай, что потерпевшие были чем-то крайне удивлены перед смертью. На тот момент я лишь понял, что хитрости нашему убийце не занимать, так что ускорил расследование.


- Что вы сделали?


- Изучили слепок следа убийцы. Хороший слепок получился, качественный. Я видел все узоры протектора на его подошвах, видел все характерные метки, причем одна довольно яркая… Небольшое раздвоение подошвы на левом носке. Выбоина в резине. Словно человек рубил дрова и, промахнувшись, случайно задел топором свой же ботинок. Да-да, - кивнул Савельич, увидев мою реакцию. – Еще один указатель на то, что убийцей может быть другой дровосек. В общем, именно после этого мы стали проверять других лесорубов. Честно скажу, я все никак не мог тогда понять – что в этом деле сложного? Ладно, очевидцев нет. Паспорт убийца на месте преступления тоже не оставил. Но все равно… Я за пару часов смог понять, что убийцей, скорее всего, является один из лесорубов, который не только силен для работы топором, но и ловок для нестандартных маневров вроде перемещения по деревьям. Это сильно сужало круг поисков. Чем вообще занимались до этого местные?.. Ну да ладно. Пока остальные возились с обысками и изымали все подозрительное, я занимался другим – пытался определить мотив.


- Ну да, аккурат по заветам…


- …Шерлока Холмса, ага. Ищите мотив! В жизни есть случайные события, но если таковыми должны считаться три мертвых тела за неполный месяц, то я прямо сейчас готов проглотить гаечный ключ на тридцать два. Серийные убийства всегда совершаются по какой-то причине, и ее-то мне и нужно было найти. Опущу подробности про пыльный архив, про исследование изъятых предметов, скажу только, что ни мои раскопки в старых документах, ни обыски дознавателей ни к чему не привели. Ни крови, ни топора, ни ботинок со сколом, ни мотива. Поэтому одним вечером я решил использовать народное средство поиска информации.


- Какое?


- Заглянул в самый людный местный кабак. Здесь я тоже опущу подробности, но уже по этическим соображениям. Приезжих, если только это не скупщики древесины, там не очень-то жаловали, так что дважды мне пришлось даже показать табельное, чтобы от меня отстали. После нескольких дней и прорвы потраченных на угощение денег я там освоился, примелькался. Завязались знакомства, развязались языки. С каждым новым словом я узнавал все больше про жизнь в этой деревне, про лесозаготовки и даже некоторые внутренние дела.


- И что ты выяснил?


- Две важные вещи. Во-первых, семеро убитых оказались не так чисты, как я предполагал. С их бригадой была связана какая-то паскудная история с нападением на местного егеря.


- Ну вот! – не удержался я. – Неужели это егерь мстил за себя?


- Он умер.


- А… вот как.


- На тот момент смерть егеря официально признали несчастным случаем. Из полупьяных разговоров я узнал, что задолго до всей этой истории егерь был дружен с дровосеками. Причины вполне понятны - он наводил их на лучшие деревья, а они помогали ему присматривать за местным зверьем. В какой-то момент между ними вспыхнула ссора… Егеря убили, труп напоследок обобрали. Тело нашли в лесу, с рубленой раной в области сонной артерии.


- Да что ты говоришь…


- Именно это и говорю. Его пришили так же, как через несколько лет пришьют и всех семерых лесорубов, что его убили. Какой любопытный символизм. Но это еще не всё! Мои новые знакомые из кабака клятвенно уверяли, что в этой истории была замешана вся бригада лесорубов. А в бригаде насчитывалось восемь человек. Восемь.


- Да что ты говоришь!..


- Ага, - серьезно кивнул Савельич. – Интересная вырисовывалась ситуация. Восемь человек нападают на егеря. Егерь погибает. По факту смерти возбуждается уголовное дело, но с места не двигается, а через энное количество времени семеро из восьми умирают при одинаковых обстоятельствах. Семь трупов, расследование вновь ничего не делает; следователь посылает запрос в город и всячески открещивается от совместной работы. Еще интереснее становится оттого, что второй важной вещью, которую я услышал в кабаке, был страх. Страх всеобщий. Никто не говорил о нем мне прямо, но я его чувствовал. И в косых взглядах незнакомцев, и в странном нежелании местного следователя мне помочь, и в том, что убитые лесорубы – на минуточку, люди, которые зарабатывают на жизнь лесоповалом – почему-то боялись выйти из деревни. После убийства четверых оставшаяся часть той бригады внезапно перестала ходить в лес. Их фамилии пропали из отчетов бригадира. Лесорубы почему-то на год перестали выбираться в лес, а когда трое из них все-таки созрели для очередной вылазки, то один за другим умерли. Вдобавок ко всему прочему несколько собеседников, изрядно выпив, принялись рассказывать мне крайне интересные истории.


- И какие же? – спросил я не шевелясь.


- Истории о том, что по лесу кто-то ходит. Слышен скрип продавливаемого снега, слышен звук шагов, видны следы на земле… А вот человека над ними – не видно.


В кухне повисла тишина. Но если Савельич был погружен в собственные воспоминания и лениво помешивал чай ложечкой, казалось, не замечая ничего вокруг, то для меня тишина своим эффектом была сравнима с покачивающимся прямо в центре комнаты трупом висельника.


- Порой для сокрытия следов, - меланхолично промолвил Савельич, - достаточно лишь пары подходящих трюков. Закричи, что в тебя вселился инкуб, намажь фосфором большую собаку, регулярно оставляй цепочки следов из ниоткуда в никуда – и суеверные умы додумают все за тебя. Семена сомнения и страха прорастают катастрофически быстро, но, думаю, мое присутствие в этой богадельне оказалось для них губительным. В ожидании результатов и проработке стратегии я не раз выбирался в лес с теми оперативниками, кто рискнул присоединиться. И все было относительно спокойно. В тех местах лес со страха больше не валили, так что мы не видели следов от слова «вообще». Поэтому я просто принял эти слухи во внимание как зачатки общего психоза и продолжил работать. Главным подозреваемым стал тот дровосек, что единственный в бригаде остался жив. Пока оперативники следили за ним, я пытался узнать больше о смерти егеря.


- И как? – услышав свой чуть хриплый голос, я отпил живительного тепла. – Узнал?


- Нашел его дом на лесной границе и могилу на кладбище. Снова тупик. Хотелось махнуть рукой, но почему-то эта история меня не отпускала. Я решил наведаться в отделение, заглянуть в хранилище вещественных доказательств. Вдруг там завалялось что-то из личных вещей того егеря.


Савельич замолчал. Когда ложка в его чашке пошла на десятый круг, я не вытерпел:


- Ну и? Что выяснилось-то?


- Покопался среди вещичек, нашел нужную коробку где-то в пыльном углу. Протокол осмотра места происшествия, фотографии, все в пределах нормы, но… еще там были сапоги. Сапоги егеря, которые он носил в момент смерти. Носок на левом ботинке был отмечен небольшим сколом, как если бы по нему случайно бахнули топором.


- Погоди, так это те самые?..


- Все верно. Это действительно были те же самые сапоги. Именно их подошвы оставляли на снегу цепочки следов длинной в десять шагов, причем уже после того, как был похоронен их хозяин. Никаких сомнений – рисунок протектора на подошве совпадал с фотографиями и со слепком полностью. Я проверил.


Не обратив внимание на мое невнятное бормотание, Савельич продолжал:


- Дежурный по отделению клялся и божился, что ничего не трогал, и я ему поверил. Чувствовал, что не врет. Проблема была в том, что ключи от хранилища были только у него и у того следователя, которого в начале истории я решил называть дилетантом. Ну как чай? Наверняка уже остыл!


- Ничего подобного, ты не отвлекайся! Что было дальше?


- А дальше я крепко задумался. В список приоритетных подозреваемых теперь попадал и местный следователь, который, кстати, не был в курсе, что я узнал про историю с егерем. Тогда я не мог придумать причину, зачем ему нужны были убийства, но факт есть факт – у следователя были дубликаты ключей от хранилища, от нашей камеры вещдоков. Был доступ к сапогам, следы которых находили на снегу возле трупов. Если рассуждать теоретически… мог ли этот следователь совершать убийства и оставлять следы этими сапогами? Вполне. Убивал и скрывался за ширмой сверхъестественного, мол, это мстит покойник. Вряд ли можно придумать что-то хитрее, чем грохнуть человека и свалить вину на призрака – как призрака-то ловить? Никак. При таком раскладе следователю только и нужно было, что грамотно разыграть дурака, якобы не понимая, что происходит, и для виду изображать деятельность расследования. Самому аккуратно зачистить следы, оставив только необходимые, а потом послать запрос в город, чтобы другой следователь приехал, почесал затылок и подтвердил, что убийцу установить невозможно… А может, следователь-дилетант и не был виноват. Вполне реально, что убийства совершал последний выживший из бригады дровосек. Он мог убить егеря несколько лет назад, взять уговор с подельников, что они его не выдадут, а потом поссориться с ними, испугаться за свою тайну и убить их на всякий случай, а затем имитировать следы егеря, чтобы перевести стрелки на покойника. И даже угрожать следователю-дилетанту расправой, если он будет продолжать расследование… Ну и что из этого правда? Моими подозреваемыми теперь были двое – восьмой дровосек и следователь-дилетант. Какое-то время я думал над этим. Бездействовал, прикидывал свой следующий шаг. И внезапно со мной связались два оперативника, что наблюдали за восьмым дровосеком.


- Что сказали?


- Что объект вышел из дома, пошел в магазин, но резко свернул и устремился в сторону леса. Как раз туда, где до этого находили тела.


- И что вы сделали?


- Мобилизовались. Моментально. Хватаю свободных оперативников из отделения, попутно вызваниваю следователя (которого, заметь, в отделении не было), пока добираемся до леса. Встретились на лесной границе, двинулись за восьмым. Проще простого – его следы рассыпались на свежем снегу, показывали дорогу не хуже указателя на шоссе. Смотрю я на след, смотрю, и тут в голову влетает мысль. Я чуть отстал от группы, достал телефон и набрал личный номер дежурного по отделению. Я попросил его проверить вещественные доказательства, есть ли в коробке по делу егеря два черных сапога. Знаешь, что мне ответил?


- Что?


- Что не может войти в хранилище.


- Как это?


- Замок заклинило. Ключ, который только что открывал механизм без проблем, теперь просто не поворачивался, а попасть в хранилище иначе было невозможно. В общем, я попросил его держать меня в курсе, а сам присоединился к поисковой группе. Мы продолжали идти по следу и через считанные минуты нашли еще один труп. Труп того самого восьмого дровосека.


- Шутишь.


- Нисколько. Восьмой дровосек, единственный оставшийся от злополучной бригады лесорубов, лежал на припорошенной снегом земле. Широко распахнутые глаза, приоткрытый в предсмертном удивлении рот, перебитая артерия… и десять следов, возникающих из пустоты и в пустоту же возвращающихся. Десятый след был у самых ног распростертого тела. Мои спутники чесали затылки, но я задал им направление для поиска – посмотрел на наиболее близко расположенные деревья, по которым можно было перебраться и скрыться. Не уверен, что оперы меня поняли, но приказ выполнили без задержки. Я же стоял у тела, смотрел на залитый кровью снег и занимался обычными делами – изучал место преступления и искал следы. Могу сказать тебе, что все безрезультатно. Кроме десяти следов убийцы, уже всем знакомых, мы ничего не нашли. Отправленные по следу оперативники вернулись с пустыми руками. В конце концов, излазив там каждый сантиметр, мы записали всё в протокол и удалились.


- И всё? Так кто за этим стоял?


- Я задавал себе этот вопрос, но вместо ответа нашел только головную боль. Разрабатывал планы проверки следователя-дилетанта, обдумывал вариант и с дежурным по отделению – в его увлекательную историю про неисправный замок хранилища верилось все меньше и меньше. Время было позднее, так что мы закончили оформление убийства и разошлись; так и не разобравшись в сомнениях, я отправился спать… Да уж. На тот момент я не мог и подумать, какой будет кульминация истории. А ведь она наступила на следующий же вечер.


Я напрягся в ожидании чего-то крайне неожиданного, но Савельич внезапно встал из-за стола и направился к плите за новой порцией чая. Аккуратно наклонил чайник, не торопясь залил кипятком заварку, медленно размешал. На мое «эй!» противный интриган только слабо усмехнулся – он редко отказывал себе в удовольствии растянуть историю и заставить слушателя повариться в собственном нетерпении. Мне только и оставалось, что постукивать пальцем по столу в ожидании продолжения.


- Ну так что? – спросил я, как только Савельич сел напротив. – Что случилось на следующий вечер?


- Продолжили расследование. Провели пару экспертиз, покопались в собранных материалах. Хранилище теперь открывалось без проблем, сапоги стояли на своем прежнем месте. В отделении кипела работа (по крайней мере, в выделенном мне кабинете), но в какой-то момент я заметил, что нигде не вижу следователя-дилетанта. В его кабинете пусто, дежурный не встречался с ним с самого утра и дозвониться не мог. Взвешивая в голове предположения, я пробежал по коридорам в поисках своего подозреваемого №1, как вдруг взгляд мой наткнулся на дверь нашего хранилища. Я долго не думал. Кликнул дежурного, тот принес ключи, однако дверь – та самая дверь, в которую я тем утром сам входил несколько раз – не пожелала открываться. Почему-то не пожелала.


Савельич перевел дух. Он смотрел на свои сложенные домиком пальцы, совсем забыл об улыбке и даже не моргал, не замечая, что температура в кухне стремительно понижается.


- Каким образом можно увидеть связь между «заклинило дверь» и «убийца снова в игре»? Даже не знаю, но я смог. Почувствовал, ощутил нутром. Может, идею мне подсказало выражение лица следователя-дилетанта, который во время нашей вылазки в лес нервно осматривался всякий раз, когда был уверен, что на него никто не смотрит. А может, на эту мысль меня натолкнул тот факт, что до этого дверь хранилища оказывалась блокирована только тогда, когда убийца делал следующий шаг, пусть такой эпизод и был всего один. Логики мало, но тогда в своем выводе я был абсолютно уверен… и даже понял, что за всей этой чертовщиной может стоять вполне реальная ситуация. В последний раз, когда я видел своего главного подозреваемого, я случайно сказал, что надо бы провести повторный осмотр места происшествия, где нашли восьмой труп. Следователь это слышал, затем пропал, а дверь в камеру вещдоков, где были сапоги, перестала открываться. Мог ли следователь уйти в лес, чтобы снова оставить сбивающие с толку следы или, может быть, банально спрятать улики, которые мы не нашли во время первого осмотра? Вероятность была. Я должен был проверить.


Поэтому я и принял решение разобраться с этим сейчас. Пойти в лес. Сию же секунду и в одиночку – я вряд ли смог бы внятно объяснить оперативникам причину внезапного рейда, к тому же на тот момент я уже никому из них не доверял. Накинул пальто, проверил табельное и выдвинулся. Темный был вечер…


* * *


Темный был вечер.


Естественное освещение угасало. Сгущающийся бархат ночи накрыл деревню, укутал ее сном и расслаблением, но одному странному человеку, что спешил по улице в сторону леса, покой и отдых виделись только в мечтах. Поплотнее запахнув пальто, мужчина перешел на бег, внимательно всматриваясь в стену деревьев, пытаясь понять скрытые за ними тайны.


Стена деревьев приблизилась. Открылась. Ноги сами несли мужчину дальше, к мысленному центру той области, где за последний год нашли восемь погибших дровосеков; прикрывая левой рукой голову от низких веток, а правой – все крепче сжимая рукоять пистолета Макарова, мужчина двигался вперед.


Постепенно бег его замедлился, превратился в шаг. Слишком уж враждебным оказался загустевший воздух, слишком оглушительной была тишина для опрометчивого бега вслепую. Да и не требовалось более бежать - аккуратно, тихо прокрадываясь от дерева к дереву, мужчина не сводил глаз с неясной фигуры, бредущей впереди него и едва различимой в остатках света. Он смотрел за ней очень внимательно, но не заметил, что на свежевыпавшем снегу эта странная покачивающаяся фигура совершенно не оставляет следов.


Фигура вдруг потерялась из виду. Сдвинулась в сторону, пропала за деревом и вынудила мужчину ускорить шаг. Удобнее перехватив оружие, он последовал за ней и вышел на широкую поляну, которая даже в темное время легко просматривалась до самого своего далекого края.

Поляна была пуста.


Медленно, очень медленно мужчина прошел вперед. Нить напряжения внутри него натянулась до предела, звон тишины бил по ушам, а концентрация адреналина в крови была настолько высока, что один-единственный звук – скрип придавленного ногой снега, донесшийся слева – был воспринят мужчиной как прямая угроза собственной жизни.


Половина секунды – и Полуденников Иван Савельевич, начинающий следователь и будущий многократный чемпион соревнований по стрельбе, разворачивается и вскидывает пистолет, готовый найти в перекрестье прицела и поразить насмерть любого возможного врага. Но врага он не находит, лишь чувствует волну всепоглощающего ужаса, что парализует его тело, замораживает сознание и сковывает рвущийся наружу панический крик, ведь следом за скрипом снега на земле появляются следы. Два следа, вот отпечатался и третий – и каждый из них подступает к окаменевшему следователю только ближе…


* * *


- …бежать или стрелять – бесполезно, в этом у меня не было никаких сомнений. Пистолет в моей руке стал бессмысленным куском железа, навыки рукопашного боя вылетали в трубу. Ни одна из тех инструкций, которые я получал на лекциях или практике, не могла мне помочь, потому что к такому меня не готовили. Ко мне медленно, неотвратимо, шаг за шагом подходила пустота… Звук шагов, убийственно ясный, приблизился, прямо перед собой я увидел отпечатавшийся на снегу след, уже восьмой, но все равно не нашел в себе силы даже вздохнуть. Я лишь закрыл глаза. Закрыл глаза, услышал девятый шаг и молился, чтобы на десятом шаге мне не было больно.


Савельич замолчал. Он смотрел на чашку перед собой, но не видел ее; его взгляд слишком глубоко увяз в прошлом, увяз так, что продолжить бывший следователь смог только через две полных минуты.


- Так я и стоял. Ощущал метание страха в груди, бег капель пота по вискам и спине, дрожал в ожидании, но ничего не произошло. Вокруг была лишь ночь. Ночь, я посреди лесной поляны, а передо мной – следы. Со сколом на левом носке. Девять штук.


- Девять?..


- Девять. Не задавай мне вопросы, откуда они взялись и почему так получилось, ибо ответов я не знаю. Даже сейчас не знаю. Знаю лишь то, что вскоре, уже после моего отъезда, в той деревне произошло еще одно убийство – погиб наш знакомый следователь-дилетант. Как оказалось, в ночь моей прогулки по лесу он действительно взял сапоги убитого егеря, но ушел с ними не в лес, как я думал, но в свой гараж. Собирался посыпать их солью, облить бензином и сжечь в лучших традициях американских фильмов, но как только он взял канистру и повернулся к сапогам, то вдруг увидел, что они исчезли. Пропали из запертого изнутри помещения. Больше их никто не видел, ну а следователь побежал в местную часовню за порцией психологической помощи… видишь ли, он уж очень боялся призраков. Брать взятки за то, чтобы признать убийство егеря несчастным случаем и закрыть дело, следователь не боялся, а вот призраков – боялся. Как бы то ни было, одним ранним утром дежурный обнаружил в отделении его тело. Судя по всему, следователь просто рухнул посреди коридора, успев напоследок чему-то очень сильно удивиться.


- И кто же его убил?


- Не знаю. И никогда не узнаю. Но я практически уверен, что убийца, кем бы он ни был, совершенно необъяснимо появился из ниоткуда и сделал навстречу тому следователю десять шагов.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: