7. Люк под ногами
Дрейфуя по «Ленивой реке», Аня вдруг увидела её. Эта конструкция возвышалась над всем парком, словно инопланетный обелиск. Узкая, почти вертикальная прозрачная труба, которая начиналась не с привычного желоба, а с закрытой капсулы, похожей на ракету или… на вертикальный саркофаг.
— Смотрите, — Аня указала рукой на вершину. — Вот оно. — «Камикадзе»? — прищурился Антон. — Там дно уходит из-под ног. — Именно, — прошептала Аня. — Ты заходишь, закрывается дверь. Ты стоишь на прозрачном люке. Тебе не за что держаться. Вообще. Руки крест-накрест на груди. И всё зависит от оператора. Он нажимает кнопку — люк открывается, и ты просто падаешь в пустоту.
В её голосе звучала странная смесь ужаса и завороженности. Это была та самая грань. Абсолютная. Там, на скалодроме, ты сам решаешь, когда разжать пальцы. Здесь решение принимают за тебя. Ты добровольно отдаешь контроль над своим телом механизму и гравитации.
— Пошли, — неожиданно твердо сказал Антон. — Мы должны это сделать.
Подъем был долгим. С каждым пролетом лестницы голоса внизу становились тише, а ветер — сильнее. Когда они добрались до верхней площадки, у Лены закружилась голова. Она подошла к краю, посмотрела на тонкую трубу, уходящую отвесно вниз, и побледнела.
— Нет, ребята, — она покачала головой, отступая назад. — Это уже не про удовольствие. Это про самоубийство, пусть и безопасное. Я подожду вас внизу. Мое сердце такого не выдержит.
— Я пойду, — сказал Антон. Ему было страшно, Аня видела это по тому, как напряглись желваки на его скулах, но он шагнул к инструктору.
Инструктор, скучающий парень, жестом пригласил его в капсулу. Антон вошел. Встал на прозрачный люк. Скрестил руки на груди, как покойник или фараон. Стекло закрылось, отрезая его от мира звуков. Аня видела его глаза — расширенные, смотрящие прямо перед собой. Инструктор положил руку на пульт. — Три... Два... Один... Щелчок. Дно под ногами Антона исчезло. Он провалился вниз мгновенно, не успев даже вскрикнуть. Просто был человек — и нет человека. Только свист в трубе.
— Следующий! — равнодушно бросил инструктор.
Аня шагнула вперед. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Она вошла в тесную пластиковую колбу. Встала босыми ступнями на крышку люка. Он был скользким и мокрым. «Не за что схватиться», — пронеслось в голове. Стенки гладкие. Поручней нет. Ты абсолютно беззащитна. Стекло захлопнулось. Стало тихо, только глухо шумела кровь в ушах. Она посмотрела на оператора. Тот даже не смотрел на неё, его палец завис над красной кнопкой. Вот он. Миг чистого фатализма. Сейчас она стоит твердо, а через долю секунды опоры не станет.
— Готова? — беззвучно, одними губами спросил парень. Аня кивнула. Она закрыла глаза. «Давай. Отправь меня в этот полет».
Громкий механический лязг — КЛАЦ!
Опора исчезла. Желудок подпрыгнул к горлу. Тело, лишенное веса, рухнуло в вертикальный туннель. Это было страшнее, чем на скалодроме, страшнее, чем на обычной горке. Это было свободное падение в чистом виде, сжатое тесными стенками трубы. Вода била в спину, мир превратился в бешено вращающуюся калейдоскопическую трубу. Она не могла вдохнуть, не могла закричать — только немой восторг ужаса, пока гравитация тащила её вниз, к свету и воде.
Гармония скольжения
Когда Аня и Антон, всё еще дрожащие от адреналинового шторма, выбрались из финишного желоба «камикадзе», Лена встретила их с понимающей улыбкой. — Ну что, космонавты, вернулись на Землю? — спросила она. — Сердца на месте? — Кажется, я оставил его где-то там, наверху, — выдохнул Антон, но глаза у него сияли. — Это было... — Аня подбирала слова, отжимая воду с волос. — Это было за гранью. Но теперь хочется чего-то совсем другого. Чтобы мы были все вместе. И чтобы это было долго и... плавно.
Они направились к самой широкой горке в парке. Это был гигантский открытый желоб, похожий на русло бурной, но дружелюбной горной реки. Здесь катались на огромных круглых плотах-«ватрушках», куда помещалась вся компания сразу.
Очередь двигалась быстро. Им достался тяжелый, ярко-желтый плот. — Так, рассаживаемся грамотно, чтобы не перевернуться! — скомандовал Антон, придерживая борт. — Равновесие — наше всё. Они уселись втроем, прижавшись спинами к бортику, ногами в центр, образовав идеальный треугольник.
Старт был мягким. Поток воды подхватил тяжелую ватрушку и плавно втолкнул её в широкий канал. — О-о-о, вот это класс! — протянула Лена. В отличие от жесткого пластика одиночных горок, здесь было ощущение полета на мягком облаке. Ватрушка скользила по воде удивительно легко, почти бесшумно, лишь с приятным шуршанием.
Горка была спроектирована гениально: она была настолько широкой, что их плот не просто несся вниз, а совершал гигантские маятниковые движения от одного борта к другому. Они взлетали высоко на стенку, на мгновение зависая в верхней точке, и снова плавно скатывались вниз, закручиваясь вокруг своей оси. — Держитесь! — смеялся Антон, когда их развернуло спиной вперед.
Это было чистое удовольствие. Никакого страха, только восторг от скорости и чувство локтя друзей. Брызги летели во все стороны, но вода казалась теплой и ласковой. Они видели смеющиеся лица друг друга, небо, вращающиеся борта горки — всё слилось в одну яркую карусель.
Но самое приятное ждало в конце. Финишный спуск был крутым, но прямым. Ватрушка набрала максимальную скорость и пулей вылетела из желоба в длинный приемный бассейн. — Баланс! Держим баланс! — крикнула Аня.
В этот момент часто бывает, что плот «клюет» носом или переворачивается, сбрасывая всех в воду. Но им удалось распределить вес идеально. Плот ударился о поверхность воды, подняв веер брызг, и... не утонул, не затормозил, а превратился в глиссер. Он заскользил по инерции, словно камушек, пущенный умелой рукой.
Это было то самое восхитительное чувство бесконечного скольжения. Трение исчезло. Они просто летели над водой, плавно замедляясь. Мимо проплывали бортики, люди, а они всё скользили и скользили, пока мягко не коснулись противоположной стенки бассейна. Почти сухие и довольные и, главное, не перевернувшиеся.
— Идеальная парковка! — резюмировал Антон
— Идеальная парковка! — резюмировал Антон, глядя на девушек. — Высший пилотаж. Аня откинулась на борт ватрушки и посмотрела в небо. После того страшного падения в капсуле, этот мягкий, долгий и совместный полет показался ей лучшей наградой. Баланс был найден.
Финальный отрыв
День неумолимо катился к закату, но уходить, не поставив жирную точку, не хотелось. Поймав кураж, друзья решили «выжать» из этого дня всё.
Они успели покричать в «Черной дыре» — закрытой трубе, где летишь в абсолютной темноте. Устроили гонки на параллельных дорожках «Мультислайда» головой вперед. А на десерт оставили еще одну интересную штуку.
Над глубоким лазурным бассейном были натянуты три параллельных стальных троса. Они шли с небольшим уклоном вниз и обрывались где-то на середине водной глади. Суть была проста и коварна: ты хватаешься руками за перекладину ролика, отталкиваешься и летишь над водой. Но на тросе установлен жесткий стопор-отбойник. Ролик с разгона врезается в него, происходит резкий рывок, и твоё тело по инерции, словно из катапульты, срывается с рукоятки и летит дальше — прямо в воду.
— Ну что, синхронный полет? — предложил Антон. — Раз, два, три — и полетели.
Они забрались на стартовую платформу, взялись за прорезиненные рукоятки. Руки уже устали за день, но азарт был сильнее. Внизу блестела вода, впереди на тросах чернели те самые безжалостные стопоры. — На старт... Внимание... Марш!
Они оттолкнулись одновременно. Ролики с визгом заскользили по металлу. Ноги оторвались от опоры, и воздух засвистел в ушах. Это были несколько секунд чистого планирования над водой. Ты висишь на руках, чувствуешь скорость, видишь, как приближается неизбежный финал.
«Вот он, упор!» — промелькнуло в голове у Ани.
БАМ!
Ролики одновременно ударились о стопоры. Звук удара металла о резину слился в один хлопок. Сила инерции была неумолима. Руки не могли удержать вес тела при таком резком торможении. Пальцы разжались сами собой. В этот момент они почувствовали себя снарядами. Тела продолжили движение вперед, описывая в воздухе красивую дугу. Это был миг полной беспомощности и свободы — ты просто летишь, раскинув руки, уже ни за что не держась.
Три фонтана брызг взметнулись почти одновременно. Вода приняла их мягко, погасив инерцию полета.
Вынырнув, Аня откинула мокрые волосы и рассмеялась. Рядом фыркал Антон, а Лена, протирая глаза, довольно улыбалась: — Вот это я понимаю — эффектный уход! Тебя просто вышвыривает в счастье!
Солнце начало золотить верхушки горок. Тени стали длинными и прохладными. Приятная усталость навалилась на плечи мягким грузом.
Они вышли из душевых уже переодетые, распаренные и чистые. Влажные волосы девушек, освобожденные из тугих пучков, рассыпались по плечам тяжелыми волнами. Идя к машине по той самой зеленой лужайке, Аня оглянулась. Капсулы, горки, тросы — всё это теперь казалось декорациями к их маленькому приключению.
— Знаете, — тихо сказала она, когда они садились в машину. — Это был идеальный баланс. — Между чем и чем? — спросил Антон, поворачивая ключ зажигания. — Между страхом упасть и счастьем полета. Мы весь день ходили по краю, но ни разу не упали по-настоящему. Мы только скользили.
Лена улыбнулась с заднего сиденья: — И главное — мы всегда выныривали. Вместе.
Машина тронулась, увозя их в сторону города, а позади остался шум воды и эхо их смеха. Это был день, когда неизбежное стало не пугающим, а прекрасным.