Заключённый глубоко в темницах Комморрага, города тёмных эльдар, Гидеон испытывал бесконечную боль в кошмарном существовании — в качестве игрушки для своего похитителя. Но кто он, таинственный тюремщик, и каковы его мотивы, Гидеон лишь догадывался.
Сжавшись в комок в углу камеры, Гидеон дрожал от страха, внимая крикам боли, которые стены его темницы были не в силах заглушить. Внезапно громкий визг разорвал затхлый воздух и тут же затих; воцарившуюся тишину прерывали лишь звон цепей и стоны всё ещё живой жертвы. Звук шагов — звонкий стук кованых подошв по жёсткому покрытию пола — разнёсся по коридору, приближаясь к камере Гидеона. Шаги смолкли у двери камеры, и пленник, глубоко вздохнув, затаил дыхание, а сердце его судорожно забилось. С шипением дверь камеры распахнулась, и яркий свет хлынул внутрь, ослепив Гидеона. Со временем его глаза привыкли к свету, и он разглядел очертания худощавой фигуры своего мучителя. Зазубренные звенья оков свисали с его пояса, поножи и наручи доспеха тюремщика украшали ножи, с которых стекала жидкость странного вида. Его рука сжимала рукоять хлыста, усеянного мелкими, мерцающими на свету зубьями. Существо приблизилось к Гидеону, и тот с трудом распознал в своём тюремщике женщину. Она поднесла к губам странный предмет и заговорила на своём чуждом языке. Мгновение спустя древнее устройство разразилось отрывистыми словами древнего готика.
— Твоё время пришло, раб. Хозяин ждёт тебя, — проскрипело существо, поманивая пленника стальным когтем.
Гидеон с трудом поднялся на ноги и в безнадёжной попытке сохранить остатки гордости обернул вокруг обнажённого торса обрывки своей униформы. Ковыляя по коридору — на ступнях его зияли рубцы и язвы, свидетельствуя о нескончаемых пытках, — он силился вспомнить, как ему удалось попасть в лапы тёмных эльдар… Но агония и эликсиры ксеносов стёрли воспоминания из его головы, оставив лишь осознание того, что он не всегда был здесь и до какого‑то момента жил совсем другой жизнью… Как долго длился кошмар — и на этот вопрос у него не было ответа, ведь в Тёмном Городе не было ни дня, ни ночи. Время текло незаметно.
Когда они погрузились в знакомый полумрак пыточной камеры, Гидеон огляделся. Стены камеры украшали различные инструменты пыток — причудливо изогнутые ножи и более сложные устройства, позволявшие напрямую воздействовать на болевые рецепторы, — нейроусилители. Не дожидаясь приказа, Гидеон лёг на окровавленную скамью, заменявшую гемункулу операционный стол, когда что‑то привлекло его взор. В камере был кто‑то третий. Гидеон перекатился и приподнялся на скамье, вглядываясь в смутные очертания.
— Кто ты? — чуть слышно прохрипел Гидеон.
— Молчать! — рявкнул переводчик гемункула, и в тот же момент клинок мучителя Гидеона оставил ровный, словно прочерченный, порез на его груди.
Сморщившись от боли, Гидеон заметил, как незнакомец вышел из тени в алый свет, отбрасываемый каменным фонарём над скамьёй. Эльдар был одет в ниспадающий плащ с серебряным шитьём, изображавшим сцены пыток и разврата. Высокий ворот плаща обрамлял его бледное измождённое лицо, на котором застыла жестокая улыбка. Его иссиня‑чёрные волосы были собраны на макушке, а глаза, казалось, лишены радужной оболочки — Гидеон ощущал, как тьма глаз эльдара пронзает его насквозь.
— Ты заинтересовал меня, игрушка, — произнёс незнакомец на идеальном готике, лёгким взмахом изящной кисти с длинными ногтями приказывая гемункулу выйти.
— Кто ты? — повторил Гидеон, спуская ноги со скамьи.
— Я твой хозяин. Я тот, кто контролирует это место и большую часть города вокруг него. Я тот, перед кем все преклоняются. Я покоритель миров, разрушитель снов, создатель кошмаров. Я король пиратов, принц‑отступник. Я — всё это и даже больше: я Асдрубаэль Вект, все воины Чёрного Сердца подчиняются мне.
Гидеон закрыл глаза, осмысливая услышанное. Вект и вправду безраздельно управлял Кабалом Чёрного Сердца, его имя произносили с благоговением и ужасом. До того как оказаться в этом дворце, Гидеон долгое время был пленником другого Кабала. Ходили слухи, что одна только возможность навлечь на себя гнев Векта вынудила правителя этого Кабала передать Чёрному Сердцу внушительное число рабов, в том числе и самого Гидеона, — и всё ради того, чтобы умиротворить этого беспощадного владыку.
— Зачем ты делаешь это? — в замешательстве произнёс Гидеон, не зная, как долго продлится благосклонность повелителя.
— Что именно? — ответил Вект, нахмурив брови. Повелитель поднёс запястье к губам и произнёс что‑то на своём языке. Спустя мгновение в камеру вбежал слуга, державший два кресла с высокими спинками и тонкими ножками. Вект сел на одно из них, не спуская глаз с Гидеона. Слуга вернулся: поставил хрустальный кувшин, наполненный жидкостью, и кубок перед Гидеоном, после чего вновь выскользнул из камеры, избегая встречаться взглядом и с Вектом, и с его пленником.
— Пытки. Страх. Налёты, убийства, увечья, грабёж. Всё это. Почему? — произнёс Гидеон, окунув палец в кровь, сочившуюся из раны на груди, и протянув его Векту как немое подтверждение своих слов.
— Почему бы и нет? — повелитель показался Гидеону озадаченным. — Ты непоследователен. Не захвати тебя мои слуги в плен, несчастный случай или болезнь рано или поздно погубили бы тебя. В противном случае ты мог бы прожить ещё двадцать коротких циклов твоей планеты. Почему бы не использовать столь бесполезное существо для своего развлечения и продления моей жизни? Ваш вид — всего лишь скот, не более.
— Твои воины извращены и беспутны. Целая цивилизация не может держаться на убийствах и страхе. Как возможно ваше существование? — тихо спросил Гидеон, налив немного жидкости из кувшина в кубок и сделав осторожный глоток.
— Как я уже говорил, я нахожу тебя занятным; поэтому твоё любопытство получит ответ, — ответил Вект тихим, но властным голосом. Кивком головы он указал на свободное кресло напротив себя. Гидеон поднялся со скамьи и опустился в кресло, с удовольствием расслабив искалеченную спину.
— Я поведаю тебе историю великого Повелителя нашего народа, ибо его история — это история создания Комморрага, история нашего народа, — произнёс Вект, одарив Гидеона почти отеческим взглядом, что пугало даже больше, чем холодная презрительность. — Многое из моего рассказа ты не поймёшь, многому можешь не поверить. Твой род так мало знает о нас, эльдар. И это хорошо, ибо знание — сила, которой мы не намерены делиться.
Давным‑давно, тысячи поколений вашего вида тому назад, наш народ правил Вселенной. Немногие расы могли противостоять нашей мощи. Те древние и зловещие силы, что были на это способны, спали в глубинах своих миров, а мы были достаточно мудры, чтобы не нарушать их покой. В отличие от вас, смею добавить, ибо в ваших силах погубить нас всех своим неуёмным любопытством. Тогда не было никого, кто осмелился бы оспорить нашу волю.
Мы распространились среди далёких звёзд, неся славу и красоту бесчисленным мирам — так же, как вы сейчас оскверняете и уродуете их своим присутствием. Для нас не было недостижимых целей, ибо наш разум и технология были гармонично связаны. Наши машины выполняли команды наших мыслей, и мы могли не утруждать себя физическим трудом. Мы создавали существ, что работали, сражались и исследовали Вселенную за нас.
Пока наши творения завоёвывали галактику, мы не сидели без дела. Конечно же нет! Мы посвятили себя более возвышенной цели: совершенствованию литературы, искусства, танца, актёрского мастерства… Наше стремление к совершенству стало основой нашей культуры, религии, политики.
Вы, нелепые монкей, считаете, что знаете радость и скорбь, — но ваши чувства — лишь мимолётные порывы. Вам не познать нашего ликования, никогда не заглянуть в бездну нашей ярости. Со всей страстью мы отдались познанию мира. Нам, Властителям Звёзд, было нечего бояться — так почему бы нам не получить от Вселенной все удовольствия, что она уготовила нам?
Подобные взгляды определили судьбу всего нашего народа. Стоит ли ограничивать себя в ощущениях, ведь жизнь — вся наша жизнь — так скоротечна? Намного лучше наслаждаться настоящим и не думать о последствиях.
— Вы превратились в цивилизацию гедонистов? — Вект, казалось, не расслышал Гидеона, словно затерявшись в пучинах памяти.
— Хм? Да, с вашей точки зрения, — согласился Вект, вновь возвращаясь к разговору. — Как ты, наверное, догадался, были и те, кто восстали против этого. Скучные консерваторы, не разделявшие нашего видения общества — царства удовольствий. Они протестовали против культа наслаждения, хотя впоследствии некоторые осознали ошибочность своих суждений. Другие, к сожалению, не смогли увидеть всю мудрость просветлённого общества и продолжали роптать. Те, кто не пал от ударов собственных клинков, избрали бегство, опасаясь катаклизма, кары богов, что настигнет наш народ за те немыслимые грехи, что мы совершили. Они отвергли все удовольствия плоти и разума, обосновавшись на удалённых мирах, где наша цивилизация только начала давать всходы. И это было к лучшему, ведь теперь в наших рядах не осталось сомневающихся. Культы соперничали за каждого последователя, стремясь превзойти друг друга в излишествах. О, это время больше не вернёшь, — Вект прикрыл глаза, чуть заметно вздрагивая от нахлынувших воспоминаний.
— Что ж, вернёмся к нашему герою, — рассмеялся Вект, прищурившись, глядя на Гидеона. — В те времена, когда культы удовольствий, не щадя собственной крови в уличных стычках, набирали силу, наш Грядущий Повелитель был ещё ребёнком. Именно тогда внезапное озарение посетило нас. Наши провидцы стали вещать о великом роке. Сражённые горем от того, кем мы стали, многие поддались панике. Построив гигантские корабли, которые вы называете «искусственными мирами», они унеслись к звёздам. И это также было нам на пользу, ибо теперь все сомневающиеся были изгнаны, а те, кто остался, были чистыми искателями удовольствий. Тебе никогда не узнать, каких высот они достигли. Как я и говорил, наш Повелитель тогда был всего лишь ребёнком, слугой в одном из крупнейших храмов наслаждения. К вящей славе святилища ему суждено было стать жертвой в одну из тех ночей, что приходят раз в тысячелетие, ночей, когда меркнут сами звёзды.
Вект наклонился к Гидеону и ловко выхватил кубок из его рук, сделав глоток нектара перед тем, как вернуть его пленнику. На мгновение его взгляд вновь стал пустым, но вскоре с почти видимым усилием он вернулся к реальности.
— К счастью для нас, жертвоприношению не суждено было свершиться. В ту самую ночь во Вселенной был рождён Великий Враг. Даже вы, люди, слышали об этом. Наш герой лежал на алтаре, его обнажённое тело, умащённое маслами и благовониями, было готово принять удар клинка. Стоило только лезвию коснуться его горла… Крик новорождённой разнёсся по галактике, убивая звёзды, стирая с лица Вселенной наш народ. Её голос вплетался в предсмертные стоны миллионов моих собратьев, её жадные челюсти исторгали души из их тел — Великий Враг пришёл в наш мир. Почти все из нас погибли в ту ночь, став жертвами Неназываемой, став лишь пустыми безжизненными оболочками. Некоторые выжили, но и они не избежали страшной участи. Их души разрывались между реальным миром и царством Хаоса. Они сошли с ума, частью сознания воспринимая реальность нашего мира, другой частью — мучимые невероятными видениями иной реальности. Кто не покончил с собой, обрушил ярость безумия на улицы городов, убивая всё, что попадалось на их пути, сжигая дома, разрушая статуи, разграбливая цветущие сады.
Лицо Векта исказила гримаса боли, когда перед его мысленным взором пронеслись картины трагического падения своей расы. В один миг они утратили всё и превратились в народ, навечно обречённый балансировать на грани вымирания в постоянном страхе перед богом, которого они произвели на свет.
— Наш Повелитель, будучи юным, как и множество других детей, не погряз в беспутстве и разврате нашего народа и поэтому не был так тесно связан с Великим Врагом. Маленький раб был прирождённым лидером. Из всех выживших в храме он первым пришёл в себя. Он собрал всё оружие, которое мог найти, и воззвал к уцелевшим собратьям. Они вышли на улицы в поисках других алтарей прощения. Некоторые не принимали его лидерства, и их кровь текла под ноги его последователей. Другие же были гораздо разумней и бросались в бой с его именем на устах; иные также принялись уничтожать всех, кто бросал вызов будущему Повелителю, проявляя милосердие лишь к тем, кто внимал его воле.
Время шло, и в вечном кошмаре полуреальности — ибо рождение Великого Врага привело к возникновению воронки, известной вам как Глаз Ужаса, охватившей наши древние миры, — стало ясно: Та, что жаждет, ещё не отвратила свой взор от нашего народа, ведь голод Её так и не был утолён. Она не отпускала нас, и, несмотря на громадное число душ, поглощённых ею при рождении, Ей всё ещё была нужна пища. Наш будущий правитель чувствовал Её жажду, обращённую на него, и видел то же на лицах других, чьи души медленно высасывались Её ненасытным голодом.
Вект сделал ещё один глоток и нервно засмеялся, его губы растянулись в тонкую улыбку. Он покачал головой, словно стряхивая тяжёлые мысли, и вновь уставился на Гидеона, и в его чёрных глазах сверкнул отблеск алого фонаря.
— Создавалось впечатление, что единственным способом спасения от Её жажды было бегство. Мы навек оставили свою родину и пришли сюда, в измерение между мирами, созданное для безопасных путешествий по галактике. Здесь хватка Великого Врага ослабела, но, к ужасу нашего Повелителя, не исчезла без следа. Он просто выиграл время, небольшую отсрочку — ничего больше. Его последователи возводили новые алтари, а вокруг них — дворцы, каждый на своём месте. Мы сейчас находимся в одной из палат храма Чёрного Сердца. Да будет тебе известно, это великая честь. Немногие выживают, чтобы зайти так далеко. Большинство ломается, не дойдя и до второго уровня. Возможно, именно поэтому ты столь любопытен мне.
— Напомни мне, чтобы я не забыл поблагодарить за такую честь, — язвительно произнёс Гидеон, взбалтывая остатки напитка на дне бокала.
— Обязательно, — ответил Вект. Его взгляд пронзил Гидеона насквозь, и волна страха пробежала по его позвоночнику.
— Как ты, наверное, догадался, — продолжил Вект, забыв о дерзости пленника, — всё больше и больше беженцев приходили сюда, возводя свои дворцы и храмы, и вскоре маленькое поселение разрослось до города, который некоторые называют Коморрагом. И пока мои соплеменники возводили статуи своих лордов и учителей, взгляд Повелителя был обращён на мир у него под ногами. Он видел существ, распространяющихся по мирам предков: уродливых монкей, жестоких орков, безобразных крутов и многих других. Отвратительные твари со всех концов галактики свирепствуют на наших мирах, а эти юные, слабые расы не оставляют своих жалких попыток остановить их наступление. Вы заслуживаете уничтожения — но лишь после того, как послужите своей цели.
— Какова же эта цель? — спросил Гидеон, протягивая ноги перед собой и разглядывая множество шрамов в тех местах, где рвали его плоть и ломали кости.
— Цель? Продолжение нашей жизни и развлечение, конечно же, — со злобной ухмылкой ответил лорд Кабала. Он смотрел, как иноземные твари плодятся на руинах древних городов, и ужаснулся. Но вдруг его осенила мысль: а вдруг Та, что жаждет, удовлетворится душами других существ, а не только его соплеменников? Он послал отряд воинов за парой разумных существ с крохотной голубой планеты в восточном рукаве. Его лучшие советники и специалисты исследовали их и удостоверились, что у этих зверей, несмотря на их недалёкость и грубость, сохранилось сосредоточие жизненной силы — та искра, что превращает сосуд плоти в живое существо.
— Ты говоришь о душе? — Гидеон придвинулся вперёд и весь обратился в слух, внимая рассказу древнего эльдара.
— Душа? Душа! Душа. Душа… — Вект, казалось, пробовал слово на вкус, повторяя его снова и снова с разными интонациями и ударениями, словно дегустировал выдержанное вино. Слово несколько мгновений будто перекатывалось на языке. — Вы, люди, просто удивительны в своей дикости. Ваш язык так примитивен, а вы считаете, что можете выразить сущность жизни одним коротким словом. Невероятно…
Лорд тёмных эльдар очнулся от минутного замешательства и снова произнёс несколько фраз в коммуникатор на запястье. Мгновение спустя дверь в камеру распахнулась, вновь впуская внутрь гемункула.
— Я… я не понимаю… — Гидеон замер, его взгляд метался с одного эльдара на другого.
— Нет? — насмешливо спросил Вект. — Должно быть, для тебя это так ужасно.
Предводитель тёмных эльдар встал с кресла и взял кубок из онемевших пальцев Гидеона. Он осторожно принюхался.
— Хороший вкус, — сказал Вект, допивая остатки нектара, и выпустил бокал из рук. Бокал разлетелся на тысячи мелких осколков. — Жаль только, что некоторые компоненты, использованные при его приготовлении, не лучшим образом взаимодействуют с человеческой пищеварительной системой. Говорят, ближе к концу спазмы могут продолжаться весь день.
— Ты не закончил рассказ, — пробормотал Гидеон, надеясь, что последние слова Векта были не более чем злой насмешкой.
— Так и есть, — ответил Вект с выражением невинности на лице. — Полагаю, хочешь узнать, чем всё закончилось?
— Да, — прошептал Гидеон, склоняя голову в знак поражения.
— Не повезло, — ответил Вект, развернулся и пошёл к двери. — Незаконченная история сведёт тебя с ума, не так ли? И в те моменты, когда ты сможешь здраво мыслить, ты будешь гадать, чем всё кончилось. Эта мысль будет терзать тебя подобно грызуну, вырывая последние осколки сознания из твоего разума. Какая жалость, ведь ты так заинтересовал меня.
— О, да, — Вект медленно кивнул. — Мне понравилось. Мои слуги и так знают эту историю — им рассказывать её нет никакого смысла. Но история создана, чтобы поведать её, — это её прямое назначение. Как и твоё — удовлетворить меня, ничего больше.
Тёмный эльдар почти вышел из комнаты, когда Гидеон воскликнул вдогонку:
— Значит, это всё ложь! Ты всё выдумал!
— Нет, — Вект повернулся к нему, расстегнул ворот плаща и показал горло. На его шее красовался шрам в палец толщиной.
— Почему я? — Гидеон упал на колени.
Он умоляюще глядел на гемункула, но тот лишь наградил его насмешливой улыбкой. Не говоря ни слова, он указал ему на окровавленную скамью. Лишь только дверь захлопнулась, до Гидеона донёсся смех Векта, отражающийся от стен коридора, и слова лорда тёмных эльдар:
