Серия «Трое из офиса»

- Ваш покорный слуга, аналитик по трудовой книжке, но Фидель в душе, хотел бы обсудить один вопрос. – Валера говорил загадками. – Курить пойдем блядь!

Теперь все встало на свои места, и Антон поднялся с кресла.

Курилка уже две недели, как потеряла свой юридический статус, но она не перестала быть самым подходящим местом для неофициальных деловых встреч. Это знал Антон, это знал Валера, это знал и Витя, но почему-то не пришел.

- Что случилось? – Антон Сергеевич запустил в потолок первую партию аккуратных колец.

- Есть тема, - Валера загадочно почесал ухо, - правда, требует вложений.

- Спасибо, мне пора, - Антон мгновенно докурил, будто вспомнив что-то важное, но Валерий Робертович, предполагая такое развитие событие событий, заблаговременно встал в дверях.

- Да подожди ты, Антох, дело реальное. Глобальное, серьезное, рискованное, но реальное.

- Это и пугает! – буркнул Антон. Он прекрасно знал интересы Валеры-дрыща – анальные развлечения с женщинами и денежные авантюры. И хорошим аналом его новое предложение не пахло.

Валера несколько раз хмыкнул, пытаясь сообразить, с чего начать.

- Тебе бы понравилось есть говно? – начал в итоге очень издалека Валера, и Антону Сергеевичу опять захотелось уйти.

- Не первый год меня знаешь, - бросил он аналитику, - чтоб такую хуйню спрашивать…

- То-то и оно, - согласился Валерий Робертович, - знаю. Потому и пришел к тебе.

Его голос стал на два тона ниже, хотя в курилке никого больше не было – антитабачный закон в действии.

- Тебе не кажется весьма отвратительной практика, когда люди получают должности за взятки? – перешел, наконец, к делу Валера, - да-да, это я про нашего Эдуарда Геннадьевича, долгих ему лет.

- Взятки – это мерзко. – Согласился Антон. Сам-то он занял это место без всяких взяток, по блату. 

- Верно, - поддержал друга Валера, - взяточники – отвратительные люди. Так вот, я тут прозондировал общественное мнение – оказалось, многие недовольны политикой Геннадьича. Тянет всякую шелупонь на руководящие должности, без образования, без навыков. Своим карьера закрыта, получается. Непорядок.

- К чему клонишь? – Антон Сергеевич в очередной раз напрягся.

- А к тому, с чего начал разговор – еще годик, и говно начнем есть, потому что всю сметану прихвостни Жидкого слопают.

- Выкладывай, - махнул рукой Антон.

- Снимать надо, - пожал плечами Валерий Робертович.

- Нихуя себе, - присвистнул Антон, - а полномочий хватит?

- Это не мы хотим, - Валера побаловал легкие свежей порцией никотина, - это люди требуют. А что? Имеют право!

- Кто в теме?

- Пока никто. Витьку не могу найти, как сквозь землю провалился, и мобила выключена.

- Охуенный план, - саркастически улыбнулся Антон Сергеевич, - просто охуенный. Сколько денег надо? Сто? Двести рублей? Тыщу? Больше у меня нет.

- Опаньки! – в курилку уверенным шагом ворвался Пися, он же Альберт Сергеевич Писанко, какой-то из младших замов коммерческого директора, он же человек и пидарас. Причем человеком он бывал гораздо реже, чем пидарасом, а конкретно – между первой и четвертой рюмками. Пися был одним из людей Жидкого. – На что деньги собираем? А?

Общаться с Писей не входило в планы друзей, тем более, что по итогам мероприятия Пися тоже должен был вылететь из компании, поэтому они молча вышли.

- Дебилы бля, - подытожил Писанко, но негромко, и когда они уже вышли. Однажды Пися уже получал от Антона Сергеевича по щам, когда на одном из корпоративов решил поднять свой статус методом унижения коллег. С тех пор он стал изворотливей и хитрее. И осторожнее.

***

Митенька сидел в кресле и ерзал ягодицами по мягкой перфорированной коже. Не то, чтобы ему нечем было заняться, просто ерзать было охуенно. Табличка на его двери громогласно заявляла посетителям «Дмитрий Александрович Голутвин, начальник отдела планирования и стратегического развития». Должность хорошая, а обязанностей по ней не знал никто, в том числе и сам Митенька. Но кабинет был большой, а кресло мягкое. Единственное неудобство, с которым приходилось мириться – не дающая секретарша. Надо будет сказать бате, чтоб ее уволили к хуям. Самому уволить ее как-то не приходило Митеньке в голову.

Было, конечно, еще одно неприятное обстоятельство, которое иногда одолевало Митеньку – Жидкий периодически требовал каких-то отчетов о проделанной работе, результатов, эффективности и прочей никому не нужной хуерги. Но с этим мириться было проще, чем с не дающей Таней. В конце концов, не Жидкий принимал его на работу, не ему и увольнять. Отец, занимающий пост в верхах одной из государственный корпораций, то ли «Россекс», то ли «Госминет», порешал все на самых верхах «ГовноГазНефти», так что у мерзкого Жидкого не было пространства для маневра.

- Дмитрий Александрович, к вам Валерий Робертович на двенадцать ноль-ноль! – раздался Танин голос по громкой.

Митенька глянул на часы – без десяти. Время есть еще.

- Танюш, может, отсосешь? – десять минут для него было с запасом.

- Дмитрий Александрович, это не в моей компетенции, - ответила Таня. Эта сучка умела отшивать мужчин.

Митя попытался вспомнить, зачем к нему пришел аналитик, но так и не смог. Может, просто так, попиздеть. Валерий Робертович имел определенный авторитет в глазах Голутвина, скорее всего потому, что в нем тот видел качества, которых сильно не хватало ему самому – мощную харизму, головокружительный успех у женщин при весьма скромном «экстерьере», аналитический склад ума и широкий кругозор. Сам Митенька мог похвастать разве что широким карданом и широким карманом, в котором терялись немалые суммы отца.

- Пусть заходит! – бросил он небрежно и еще немного поерзал жопой в кресле.

***

Борис Михалыч был уважаемым человеком. Его авторитет был непререкаемым, лицо - серьезным, а зарплата – маленькой. Да и авторитет не во всей «ГовноГазНефти», а только в одном отделе, да и не отделе даже, а так. Он был самым старым сотрудником ЧОП «Пердак», которое плодотворно сотрудничало с корпорацией уже три с половиной года. Борис Михалыч видел тут всякое, правда, самое интересное – когда в здании орудовал Фредди Крюгер – пропустил, ибо спал пьяным в туалете на шестом этаже.

При всем при том опыта ему было не занимать. Борис Михалыч столько раз нажимал на кнопку турникета, сколько у некоторых на голове и волос-то нет. Кстати, сам Михалыч был лысым, как покрышки опытного дрифтера. Его гордостью были усы, пышные, черные, как смоль, и густые шопесдетс. Михалыч бережно вычесывал из них хлебные крошки и капусту из борща после каждого обеда, важно крутил левый кончик, когда принимал серьезные решения, типа кто первым пойдет на обед или не пропустить ли стаканчик на ночь.

- Эй-эй, бля! – грозно окрикнул он мужиков в униформе, - куда?

- Пречистенка, двадцать пять? – спросил один, наглый, сука.

- Да! – крутанул ус Михалыч, - а чо?

- Да ничо, - борзый явно шел на конфликт, - вот накладная. ГовноГазНефть, зимняя резина, тридцать комплектов.

- Давай сюда, - нехотя потянулся Борис за документом, - верно бля, не подкопаешься. Только получатель неразборчиво прописан, то ли Хуев, то ли Хуёв, - он на всякий случай сверился со списком сотрудников, - у нас нет такого.

- Командир, мне похуй, если честно, - пожал плечами борзый, - я не коммерс, я – доставщик. Курьер, читай. Все оплачено, так что мы выгрузим и уедем. А вы тут разбирайтесь, какого хуя Хуев себе тридцать комплектов зимней резины заказал в офис.

Куча новеньких черных круглых мишленов на глазах растерянного Михалыча превращалась в афропизанскую башню.

***

Виктор Андреевич, сисадмин от Бога, изысканно блевал в унитаз Третьяковской галереи. Он слабо помнил, как сошлись их с фаянсовым изделием пути, но самочувствие было не лучшим.

Ага, Галина. Богиня в теле библиотекарши, Венера Милосская в очках. Чтоб произвести впечатление он обещал познакомить свою музу с творчеством Шишкина, Сурикова и Левитана, а заодно и сам познакомиться с этими беспесды великими мастерами палитры и мольберта. Та вроде даже согласилась, но в дело вступили другие друзья Вити – Джек Дениелс, Вильям Лоусонс и совсем юный, восемнадцатилетний Чивас Ригал. Его сознание и память этих друзей не очень любили, поэтому каждый раз уходили по-английски.

Витя потянулся за телефоном, чтоб узнать время, но вспомнил, что перед сном предусмотрительно положил его в бачок. Приподнял крышку – так и есть, яблокофон лежал на самом дне, не подавая признаков жизни. Виктор Андреевич принял вертикальное положение и в ритме стремительного фокстрота вырвался из кабинки. Из зеркала на него смотрело вполне культурное быдло. Сисадмин сунул голову под струю воды и некоторое время наслаждался идиллией. Затем почистил костюм – а ни в чем другом Галина бы ему не дала – и причесал мокрую голову. Совсем другое дело, ибо намочить волосы можно, а вот подмочить репутацию – никогда.

Уверенной походкой Виктор вышел из туалета и направился блуждать по выставочным залам в поисках выхода.

***

- Да, Валерий Робертович, слушаю вас, - Митенька предложил посетителю кресло.

- Дмитрий Александрович, я тут проанализировал, - Валера выбрал модель лица «серьезный переговорщик», - я ведь аналитик. Так вот, я проанализировал текущее положение дел и пришел к неутешительным выводам. Ничего, что я сразу к делу?

- Напротив, - закивал Митенька, - этим вы выгодно отличаетесь от многих балаболов в нашей корпорации. Продолжайте.

- Спасибо, - учтиво кивнул Валера, - так вот. Я проанализировал работу вашего отдела за последний год…

Дмитрий Александрович почему-то напрягся и даже немного покраснел.

- … и пришел к выводу, что ваш труд недостаточно ценят…

- Ясен хуй! – у Митеньки вырвался вздох облегчения.

- Вот Жидкий, - продолжил Валерий Робертович, - как руководитель филиала, имеет к вам какие-то претензии?

- Ну, там результаты спрашивает, - начал Митенька, - типа коэффициенты эффективности, отчеты, там что-то про перспективу и прочее…

- То есть, по существу, ничего, - сделал заключение Валера.

- Ну да, - согласился Голутвин, - пиздит что-то на подведениях на наш отдел, но по существу претензий нет, вы правы.

- А раз претензий нет, сколько поощрений вы получили за последний год? Ценных подарков, грамот, премий?

- Ни одной, - вздохнул Митенька. Ему и нахуй все это было не нужно, не трогают и слава Богу. Но ход мыслей аналитика ему, несомненно, был по вкусу.

- Ну и нахуй нам такой руководитель, который совсем не думает о подчиненных? – заговорщически наклонился к собеседнику Валера, - а ведь мы – семья!

- Угу! – неуверенно кивнул Митенька.

- Брат! – на всякий случай закрепил впечатление Валерий Робертович и похлопал Митеньку по плечу, - а я не дам брата в обиду.

- Угу! – еще раз мотнул головой Дмитрий Александрович, но уже более уверенно.

- Нам нужен другой руководитель! Лидер, благодетель и светоч! Такой как вы!

Митя охуел от такой подводки и растерялся. Это было лестно, и его самолюбие потешилось, а самомнение раздулось, как Василий Уткин, съевший безмандатного Алексея Митрофанова.

- Или на худой конец, такой как я… - добавил Валера, - если у такого серьезного человека нет времени на всю эту руководящую суету.

***

Эдуард Геннадьевич Жидкий был мечтателем. К своим пятидесяти пяти он не утратил мальчишеского задора, блеска в глазах и умения радоваться каждому дню. Сейчас он мечтал, как переедет в Барвиху, там как раз коттедж освободился. Как пригласит на свой юбилей Лайму Вайкуле, сестер Зайцевых и Натали, и обязательно кого-то из них выебет, а другие, которым не повезет, будут просто петь.

Стук в дверь вывел его из страны грез, можно даже сказать, из Лаймы.

- Да! – гаркнул он. Без предупреждения секретарши на аудиенции мог бывать только Пися.

Писанко вошел в кабинет.

- Доброе утро, Эдуард Геннадьевич!

- Здорово, Альберт! По делу или так? А то я занят.

Единственным делом, объединявшим двух этих людей было стукачество Писи.

- По делу, Эдуард Геннадьевич, - кивнул тот, - по важному делу.

«Эх, прощай, Лайма» - мысленно вздохнул Жидкий, - выкладывай!

- Пренеприятные вещи творятся, - начал Пися, - краем уха слышал планерку в проектном отделе, так они кричали «Слава «ГовноГазу»! Героям слава!»

- И чо?

- Так ни слова про нефть!

Все знали, что руководить золотодобывающим филиалом «ГовноГазНефти» Жидкий пришел из нефтяной отрасли.

- А такое поведение – недопустимо! – продолжил лизоблюдствовать Пися, - это как хуй вам о пальто вытереть…

- Ты пизди-пизди, да меру знай! – психанул Жидкий, - еще что-то?

- Ну, еще юрист с аналитиком шушукались о чем-то в курилке.

- Ну, этим только бухать и трахаться, - махнул рукой Жидкий, - все, пиздуй работать. Ну, и это, слушай, там, дальше. Чего, как, кто и в кого. Ясно?

- Понял! – ответил Пися своим мерзким сопрано и просочился за дверь.

***

- И тут она распахивает халат, - Валера активно жестикулировал, что в довольно тесном лифте причиняло некоторое неудобство женщинам из бухгалтерии, - а под халатом – ничего. Почти. Только хуй болтается.

- Фу, блядь! – Антон Сергеевич скривился, - а ты?

- А я проверять не стал, мне тактильные доказательства нахуй не нужны, - Валера повернулся к бухгалтершам, - извините.

Тетки не первый раз ехали с ними в лифте на обед, так что слышали много познавательных историй.

«Лифт – территория хуёв!» – даже говорили они между собой в бухгалтерии.

Первый этаж наступил неминуемо, и холл встретил их башнями покрышек и охуевшим Михалычем.

- Борис, че за хуйня? – поинтересовался Антон.

- Для Хуева привезли, - пожал плечами тот.

- А кто такой Хуев? – уточнил Валера.

Михалычу ничего не оставалось делать, как снова пожать плечами.

На улице было душно, и без веских причин друзья никогда не пошли бы туда, однако предстоял серьезный разговор, а в столовой «ГовноГазНефти» было не только много ртов, но и в два раза больше ушей.

Для этих целей существовала милая и уютная кофейня «Три пизды» на соседней улице. Откуда появилось название доподлинно неизвестно – то ли учредителей было три, и все они имели пелотки, не будучи моряками, то ли по какой-то другой причине. Но интерьер доставлял, а кухня была приемлемой, и столики находились далеко друг от друга.

- Смотри! – Валера ткнул пальцем в припаркованный Гольф, - это ж Витина тачка.

- Ну да, - согласился Антон Сергеевич, - а хуле он шкерится?

Валера еще раз набрал номер сисадмина, но абонент по-прежнему был недоступен.

***

Виктор Андреевич добрался до офиса за полчаса до обеда. Нашел свободное место на парковке, ибо на его штатном месте стоял фургончик службы доставки «Шины и диски». По дороге заскочил в сотовую контору и восстановил сим-карту, мало ли что. Запасной огрызок сисадмин всегда держал в сейфе на рабочем месте, ибо слишком хорошо знал себя пьяного.

На заднем дворе огромный мусоровоз перегородил все пространство. Витя удовлетворенно кивнул и направился к центральному входу.

В холле было прохладно и пахло новенькой резиной.

- Привет, Михалыч, - бросил он Борису, - че за хуйня?

- Здрасьте, Виктор Андреич! – тот отсалютовал двумя пальцами, начиная движение, конечно же, от усов, - да это Хуев затарился. Только у меня к вам просьба будет.

- Валяй! – остановился Витя, - денег не дам.

- Да не, - отмахнулся чоп-профи, - другое. Тут утром еще одна доставка была. Привезли фикусы в горшках. Двадцать штук. Все разобрали уже, а Масленников, который начальник отдела нефтяной пенки, позвонил, заболел, говорит. Не заберете его цветок? Вы же на одном этаже сидите…

- Фикусы-хуикусы, - неопределенно пробормотал Витя, что могло означать как «да», так и «нет», - ладно, давай свои насаждения.

Сисадмин взял цветок, мысленно негодуя по поводу щедрости того, кто посадил такой маленький фикус в такой большой горшок. Зашел в лифт, изловчившись, нажал какой-то частью тела на кнопку четырнадцатого этажа и погрузился в ничегонеделание.

Удивительно, но в лифте он был один, хотя обычно всякая пиздотня шныряла туда-сюда между этажами в предвкушении обеда.  В коридоре четырнадцатого этажа тоже никого. Кабинет Масленникова пятый справа, можно поставить охуенный фикус ему на стол. Обрадуется шопестдетс.

Витя прислонил карточку к считывателю, контроллер пискнул и дверь открылась. Сисадмин шагнул в темноту кабинета, но вместо того, чтобы просто донести фикус до стола и поставить его, решил получить по ебалу и упасть.

- На, пидарюга! – кто-то пинал его и комментировал. Дверь закрылась. Горшок разбился. Планы поспать несколько часов в своей коморке тоже рухнули.

- Вяжи эту суку! – второй голос, но такой же неприятный, как и первый.

- Суй кляп, штоб на помощь не звал! – опять первый. Инициативный, сцуко.

Между очередными пинками по ребрам Витя дал зарок в дальнейшем посылать Михалыча нахуй с его просьбами.

***

Клавдия Ильинична еще вчера была королевой швабры, а сегодня ее карьера сделала головокружительный взлет. Баба Клава, как называли ее сотрудники ГовноГазНефти, последние годы боролась с пылью и грязью в офисе, а также с черными риэлторами дома. Лет десять назад она начала выпивать как бы промежду прочим, но потом ей так понравилось, что выпивать вылезло на первый план. В свои сорок восемь она выглядела на триста пятьдесят, в общем немолодо. Но это до вчерашнего дня.

Теперь она Клавдия Д҆Арк, не меньше. Вчера вечером по дороге домой, где-то между ларьком и клумбой ее перехватил незнакомец в балаклаве. Дал денег, сказал, чтоб привела себя в порядок. Какие-то инструкции в письменном виде. Денег было чуть больше, чем дохуя. Клава посетила парикмахерскую, заплела себе косу, которую аккуратно повязала вокруг головы, купила шмоток, и бутылку вдовы Клико. Сначала ей предлагали вдову Кличко, но этикетка показалась паленой, а предводительнице восстания несолидно разрабатывать операции под паленое спиртное.

Сегодня Клава излучала спокойствие, секс и первобытный дух революции.

- Сюда иди, хуйло! – приказала она Лапинскому, менеджеру креативного отдела, занимающемуся продвижением бренда. Он был из тех, кто мало ценил чужой труд, за глаза называл Клавдию Ильиничну «старуха», «эта» или просто «пизда», придирался к качеству ее труда, находя изъяны в казалось бы безукоризненно выполненной работе. Клаве периодически приходилось перемывать пол, заново вытирать подоконники и выносить мусор, который Лапинский успевал набросать в считанные минуты. И вот теперь настал час расплаты.

- А вы собственно, кто? – креативщик немного охуел от неофициального обращения, - и по какому праву обзываете меня?

- Неважно, кто я, - Клава сама не ожидала, что у нее такой властный голос, - важно, что ты – никто, и звать тебя – никак! На колени!

- Да пошла ты! – Лапинский попытался было отмахнуться, но крепкие мужские руки подхватили его с двух сторон и опустили на колени.

Незнакомец не соврал. Сегодня в девять утра, когда Клавдия пришла на работу, у входа ее ждали двадцать крепких молодцев в униформе клининговой компании. Теперь они переоделись в жилетки «евросеть», но сути дела это не меняло. Может, конспирация.

Четверо из них постоянно находились с Клавдией Ильиничной, остальные разбрелись по зданию – устранять руководителей, лояльных к Жидкому. Чтоб не спутать, каждому из них утром был презентован фикус в большом синем горшке. Незнакомец хорошо подготовился. И она, Клавдия, будет на гребне фикусной революции.

- Старая? – удивился Лапинский с пола.

«Хорошо хоть не пизда, - подумала Клава, - а то сейчас совсем не кстати терять авторитет».

К тому же теперь она вовсе не выглядела старой – косметика, утягивающее белье, новые шмотки. Будто сразу скинула лет триста. И даже сиськи, которые у нее всегда были немаленькими, перешли из висячего положения в стоячее.

- Лижи пол отсюда и до лифта! – небрежно махнула рукой она, - и можешь быть свободен.

***

- Будьте добры, счет! – Валерий Робертович вытер салфеткой рот и продолжил рассказывать Антону план, - поэтому проблем не должно быть никаких. Вопрос со спонсированием тоже решен – Голутвин дает полтора миллиона. Я его обработал как следует, думаю, уже у бати клянчит деньги. Для него пустяки, а нам на производственные нужды в самый раз. Революция – дело недешевое.

- Неужели он не попросил ничего взамен? – Антон засомневался, - ну, допустим, вылезать в большие начальники он не хочет, не его это дело, там работать придется. Но неужели совсем ничего?

- Есть еще одна мелочь, - Валера отмахнулся, - пустяки.

- Говори уже.

- Ему секретарша не дает. Попросил организовать.

- Сводники сгорят в аду! – напомнил Антон Сергеевич.

- Да помню-помню. Нам бы деньги получить, а там уже как получится. В конце концов, он даст полтора ляма, я вычту из нужд революции пару штук на премию его секретарше за безудержный секс или хотя бы фееричный минет.

- Тоже дело, - согласился Антон.

***

- Татьяна, а я опять к вам! – Валера, само обаяние, приоткрыл дверь и всунул голову в помещение.

- Я вас слушаю, - Таня подняла голову, оторвавшись от монитора.

- А я на вас смотрю! – парировал нежданный гость, - и мне очень нравится то, что я вижу.

- А мне то, что я слышу – не очень, если честно, - чуть сжала губы, что можно было интерпретировать по-разному – от «продолжай, настырный» до «минет точно не светит».

- А шеф ваш не на месте? – решил перевести тему разговора Валера, заодно переходя чуть ближе к делу.

- Нет. Ушел обедать час назад и не возвращался пока. Судя по всему, порции большие попались.

- Отлично! – аналитик втиснулся в кабинет целиком, - это очень хорошо.

- Что порции большие? Что мой руководитель пренебрегает распорядком дня? Или что вы мешаете мне работать?

Валера вытащил руку с заранее спизженными цветами из-за спины.

- Это вам маленькая компенсация за мое назойливое общество. Сам выращивал. Ночами.

- Это чертовски познавательная история, - не поднимая глаз, ответила Таня, - но у меня аллергия на… как вы говорите, они называются?

- Да хуй его знает, - вырвалось у Валеры, - то есть, там, на семенах какая-то хуйня латинская была написана. А я мужик – я на внешность смотрю, а не в паспорт. Понравились – вырастил.

Валера неожиданно понял две вещи. Во-первых – развести эту тетю на секс будет не так просто, тем более на секс с ее же руководителем. А во-вторых – Таня ему понравилась. И как он раньше не обращал на нее внимания? Да пошел он нахуй, этот Голутвин. В такую тетю лучше собственный хуй пристроить.

- Я тут подумал, - начал он издалека, - а не согласитесь ли вы…

- Нет, пожалуй! – эта красивая сучка даже не дослушала предложение. Валера начал терять уверенность.

- Мне кажется, - пошел он ва-банк, - я бы смог вас удивить.

- Вы? – она вновь подняла глаза. Валере похуевело. Как же она хороша. Эти длинные ресницы, изгиб бровей, пухлые, зовущие губы. Не смотри ей в глаза, сцуко!

- Угу! – получилось сухо.

- Меня заинтересовать? Чем, интересно?

В голове вертелись варианты, но каждый из них был недостаточно хорош. Да еще эта ее блуза с вырезом. Внезапно в голову пришел способ, одна из разновидностей которого уже работала в отпуске на юге.

- У меня залупа красивая, - произнес он и улыбнулся.

- Вы серьезно? – прыснула она. Трудно сказать, была она восхищена этим фактом или нет, но хотя бы смеялась.

- Ну, я не то, чтобы знаток залуп, но мне кажется, она… хм… миленькая.

- Ваша залупа – миленькая? – Таня ржала в голос, чертовски заразительно и сексуально. Хуй встал, пути назад не было.

- Хотите посмотреть? – Валера принялся расстегивать ширинку.

- Ну уж нет, увольте! – Таня отпрянула, по-прежнему смеясь, - мой мир и без вашей залупы прекрасен.

- Может, тогда закроете глаза и потрогаете? Лучше ртом.

- Фу, как отвратительно! – всплеснула руками она, но смеяться не прекращала.

«Это истерика, - подумал Валера, - надо ее успокоить. Например, пощечиной».

Внезапно двери распахнулись от мощного пинка и в кабинет ворвались двое молодцев в фуфайках «евросети».

- Ты – Голутвин? – спросил один.

- Нет. Она! – Валера показал пальцем на Таню.

Та мгновенно перестала смеяться. Сработало.

- Кто вы такие? – Таня взяла себя в руки, - почему врываетесь сюда, как к себе домой?

- Ты – Голутвин? – повторил свой вопрос «евросеть», обращаясь к Тане.

- Дебилы, - развела руками она.

- Так, ты съебись, - это адресовано уже Валере, - а мы с девочкой поговорим.

- Ага, уже ухожу, - Валерий Робертович не помнил, когда в последний раз дрался из-за женщины, - только сейчас двух дебилов воспитаю.

Дебилы были крупными, а воспитатель – нет. Но за него был фактор внезапности и бронзовый бюст Толстого на столе. Два килограмма Льва Николаевича летели недолго, но точно. Один из гостей согнулся пополам. Второй, вместо того, чтоб растеряться, заохать и дать шанс Валере, кинулся на аналитика с кулаками. От первого удара тот увернулся, от второго – не совсем, третий пришелся в печень. Не таких ощущений Валера ждал от визита к Тане.

- Ах ты, скотина! – это уже девушка переебала чем-то его обидчика, и тот отвлекся. Валере этого и надо было. Он схватил первое, что попалось под руку (простите, граф), и уебал этим по спине нападавшего.

- Сука! – выругался тот, обращаясь к неопределенным материям.

- Бежим! – Валера схватил Таню за руку. Она была не против.

- Так вот, сегодня вывозят очередной контейнер. Это точно. Не спрашивай, откуда знаю – сказать не могу. Но, со стопроцентной уверенностью скажу, что Обьебосыч не в курсе. Мимо него делается.

- И че? – Антон хмыкнул, - ты предлагаешь спиздить пицот кэгэ золота? Я не унесу столько…

- Я не предлагаю спиздить все. Там один большой контейнер. В нем слитки, стандартные, по двенадцать кэгэ. Каждый слиток в отдельном маленьком контейнере, для конспирации или хуй его знает, зачем. Так что несколько таких маленьких мы вполне могли бы притырить. Да и вообще, пока я просто хотел обсудить эту ситуацию. Валера же аналитик, у него башка варит в правильном направлении. Может, родилась бы идейка. Сам-то что думаешь?

- Я думаю нахуй это, - Антон отмахнулся, - пошли, накатим по одной. Я все присматриваюсь к Сосниной из бухгалтерии. Она вроде не замужем, но и тут репутацию держит, никого в себя не впускает. Пойду, приударю.

- Да, - Виктор Андреевич спрятал пузырь в свой бездонный карман, - пожалуй, ты прав…

***

- Валерий Робертович, - Иосиф не ожидал такого поворота событий, - объяснись…

Валера крутил в голове варианты отмазки, как адронный коллайдер заряженне частицы.

- Иосиф Аммосович, каюсь, - сделал грустное ебло а-ля кот в сапогах, - заболел, отчет подготовил, но не распечатал нихуя. А тут хлебнул лишнего, охмелел, затем осмелел и поперся к вам. Ачько, так сказать, прикрыть. Виноват…

- А как попал сюда? – к Иосифу возвращалось трезвое мышление.

- А вы как? – ответил вопросом Валера, - Вот. И я так же. Не заперто было.

- А отчет где? – как гестаповец на допросе.

- Отчет? – немножко тупнячка для убедительности.

- Да, блядь, отчет?? – Иосиф не видел в руках Валеры ничего, - или ты его мне уже подсунул??

- А отчет я по дороге выронил, - тупить, так до конца. Тот отчет, который лежал под столом – худший вариант развития событий из всех возможных. Ну, кроме американского ядерного удара.

- Что слышал сейчас? – Иосиф догнал, что ситуация намного неприятнее, чем показалось сначала. Он пытался вспомнить, что наговорил по телефону.

- Ничего, - Валера с радостью тупил, - слышал, как вы бутылку спиртного ополовинили.

- Тогда я тебя уволю к хуям, - осмелел, - за твою выходку.

- Тогда я слышал, - Валера резко перестал тупить, - как вы собираетесь пиздить контейнеры из 518-го. Уж не знаю, что там, но мы в одной лодке. Уволить меня – не лучшая идея. А вот один контейнер – совсем другое дело…

Иосиф Аммосович всегда был красным. Не по убеждениям, а по цвету лица. Но сейчас покраснел еще сильнее. Валере даже показалось, что шеф на правах старшего ему просто въебет. По крайней мере, он сам бы на месте шефа точно въебал.

Но генеральный директор взял себя в руки.

- Пошли.

Они вышли из кабинета, направились по коридору к лифту.

- Значит так, - Аммосович собрался с мыслями и успокоился окончательно, - контейнер ты не получишь, это слишком много. Но в обиде точно не останешься. Обещаю.

-Как скажете, Иосиф Аммосович, - Валере даже стало неудобно. Его вполне бы устроило просто замять ситуацию, но, видать, дело было серьезным, раз Обьебосыч так кипишует.

Аналитик нажал кнопку вызова лифта.

- Гондон ты, Валера, - по-отцовски похлопал его по плечу босс, - гондон с усиками и вкусом клубники.

К чему такое сравнение, Валера не понял, но ситуация резко отвлекла его от мыслей на этот счет. Двери лифта открылись, и на них шагнул натурально Фредди Крюгер.

***

Номер семь жопой чувствовал стражей порядка. Девятый часто говорил ему: твой шоколадный глаз зорче двух других вместе взятых. И это было правдой. Седьмой однажды даже книгу попробовал так почитать, чтоб глубинный смысл понять, но ничего не вышло, срачельник совсем не разбирал буквы, а может просто спинной мозг передавал в таламус информацию в искаженном виде.

И в этот раз жопа его тоже не подвела. Она маякнула седьмому, что пора обернуться. В переулке припарковался грузовичок копов, а копы – не Дед Мороз, они часто приходят внезапно и без подарков.

Седьмой открыл дверь и зашел в холл, будучи готовым сыграть случайного интеллигентного прохожего, не желающего ссать на улице, как все. Но охранника на месте не оказалось. Вернее, на своем месте. Охранник лежал у стены и пялился на седьмого. Потом замычал, то ли прося освободить его, то ли спрашивая пропуск.

- Не, братан, нету пропуска, - остановился на втором варианте седьмой, - я поссать схожу к вам. Я аккуратный.

Не получив внятного ответа, седьмой направился к лестнице. Шестой этаж – не пятьдесят шестой, доберется быстро.

- Девятый! – он вытащил рацию, - в переулке копы, человек десять. Я на лестнице. Иду на шестой.

***

Виктор Андреевич искал глазами Аллу Соснину, но пока не видел. Навалил себе салата с креветками и сел пожрать. Антон в живом уголке собрал своих юристов и о чем-то непринужденно беседовал на повышенных тонах. Вечеринка, в общем-то, удалась. Но, если поехать домой не одному, тогда будет действительно баракат.

Зазвонил телефон. На экране высветилось улыбающееся ебло Валеры.

- Вот он блядь, легок на помине, - Витя нажал на кнопку приема вызова, - Да, я тебя слушаю!

Валера по ту сторону был явно возбужден и напуган.  Вряд ли его могла так напугать Анечка.

- Что? – переспросил Виктор Андреевич, - тебе пиздец?

Это был интересный поворот событий.

- Ты где? – Витя пытался врубиться в ситуацию, - бежишь? Куда?

Валеру, по его словам, преследовал маньяк. И не его одного, а вместе с Обьебосычем. Валера назвал маньяка Фредди Крюгером, но это было похоже на шутку.

- Оставайся там, мы сейчас будем, - успокоил он Валеру. Потом задумался, где это там, если тот бежит, - спускайся по лестнице на первый этаж. Мы туда приедем.

Витя рванул в живой уголок, заставленный растениями и террариумом с игуаной. Выхватил Антона из порочного круга юристов.

- Скорее. По дороге все объясню.

Антон хорошо знал Витю, поэтому не задавал глупых вопросов.

***

Номер первый закурил сигарету. Опустил стекло, чтоб стряхнуть пепел, но передумал. Оттуда на него смотрело лицо. Суровое такое лицо. Там стоял полицай. А на лицо копа стряхивать пепел может оказаться опасным.

- Не двигаться! – емко сказало лицо копа.

Номер первый двигаться и не собирался. А то раз подвинут, второй подвинут, не заметишь, как окажешься на задворках жизни. Второй коп открыл пассажирскую дверь и заглянул:

- Руки на руль положите, чтоб я их видел!

Номер раз сделал все, как велят, он ведь честный гражданин, а не уголовник какой-нибудь. Он даже хотел еще ногу на педаль газа хуйнуть, но потом отказался от самодеятельности.

- Первый, внимательно! Внизу копы! – заговорила рация голосом номера девять.

«Ахуеть как оперативно! – подумал первый, - это очень ценная и своевременная информация»

Коп мотнул головой, типа рекомендовал ответить.

- Девятый, я в курсе, они в моей машине…

Первого еще в далеком детстве родители учили никогда не врать и говорить только правду. То, что за правду часто приходится страдать, первый понял сам и позже. Фирменный удар по ебалу «От Михалыча» был лишним тому подтверждением.

- Блядь!.. – послышалось из рации, и сеанс связи закончился.

- Ты че творишь, гондон?.. – Михалыч вытащил его из машины, развернул еблом к борту. На руках за спиной защелкнулись браслеты.

- Вы охуели, - констатировал факт номер первый, - за курение в машине раньше только жена ебала мозги. Но по ебалу не била, да и без наручников обходилась…

***

Валера смутился, но догадался сделать шаг назад. Фредди Крюгер не смутился ни разу, выбросил вперед левую руку, пытаясь схватить за горло Обьебосыча, но толстячок оказался проворным шопесдец – в секунду он оказался дальше от потенциальной опасности, чем более молодой Валера.

- Че за маскарад? – Валера включил быка, но осторожного.

Крюгер предпочитал действия словам, поэтому замахнулся рукой с лезвиями, не забывая злобно улыбаться для убедительности.

Обьебосыч не был любопытным, поэтому ничего ни у кого не спрашивая, бросился наутек. Валерий Робертович, не найдя понимания у ряженого, тоже развернулся и дал драпака. Коридор был длинным и заканчивался лестницей, а это было спасением. Валера на бегу вытащил телефон и нажал на вызов. Пошел повторный набор последнего номера, через два гудка послышался голос Виктора Андреевича.

- Витек!.. я на восемнадцатом! Тут маньяк! Кто-то вырядился во Фредди Крюгера!

Тут Обьебосыч упал, и Валера, отвлеченный разговором, кубарем полетел через шефа.

- Мне пиздец! – расстроенно крикнул он в трубку. Крюгер приближался неебическими шагами. Витя кричал в трубку, что они сейчас придут, и чтоб Валера оставался на месте. Аналитик был категорически против такого варианта, ему не хотелось смерти от руки ебанутого разодетого маньяка. А остаться на месте и не умереть не представлялось возможным. Но Валера попробовал:

- Ебанешь водки? – спросил он возвышающегося над ним человека в шляпе.

- Ты умрешь! – невпопад, но довольно убедительно ответил тот.

- Ахуеть! – перекрестился бледный Иосиф Аммосович. Никогда раньше у него на глазах Фредди Крюгер не убивал Валерия Робертовича.

- То есть водку не будешь? – еще раз уточнил Валера, немного отползая, - зря, кстати. Водка продлевает жизнь.

- Ты умрешь! – повторил Крюгер. Дальнейший диалог становился бессмысленным, но Валера попробовал:

- Ты кого убить собираешься? Тупо всех вокруг? Может его? – тут он показал пальцем на Обьебосыча, - может Вову Жириновского? Может Чипа и Дейла?

Крюгер задумался, но из-под шляпы на Валеру по-прежнему смотрело злое ебло, обгоревшее, похожее на запеканку в духовке, политую тертым на крупной терке сыром. Пиздатую запеканку из лица.

- Иосиф! – вспомнил Фредди имя, которое произносили телки, которые призвали его.

Валера понял, что вот он, его шанс. Когда на одной чаше валериных весов была субординация, а на другой – собственная жизнь, у Обьебосыча не было шансов на спасение:

- Иосиф – это он! – аналитик уверенно показал пальцем на босса.

- А чем докажешь? – Аммосович задрожал слегка и пукнул, что в данном контексте было не зазорно, - я и на Иосифа-то не похож.

Фредди Крюгер начал вглядываться в Аммосовича, пытаясь угадать в нем Иосифа, а Валере только этого и требовалось. Круговая подсечка, как в кино, и Фредди уже лежащий маньяк.

- А-а-а, блядь! – выругался Крюгер с паркета.

Валера вскочил и бросился к лестнице. Вниз. Скорее вниз.

***

Все двери пятого этажа оборудовались электромеханическими  замками и были подключены к контроллерам. Любую из дверей пятого этажа легко можно было открыть карточкой. Любую, кроме двери в 518 помещение. В этой бронированной двери не было электроники. Обычный замок. Обычный ключ, который номер девять вытащил из кармана.

Команда была ровно в трех оборотах ключа от цели. Цели, которую руководство не подключало к системе контроля управления доступом, потому что ни в каком из регистраторов не должно быть данных об открытии этой двери.

- Девятый! В переулке копы, человек десять! – затрещала рация, - я поднимаюсь на шестой…

Это было не охуенно. Не охуенно, и все тут.

- Первый, внимательно! Внизу копы! – переключился номер девять на вторую частоту.  Надо было действовать быстро.

- Девятый, я в курсе. Они в моей машине… - затем какой-то шум, похожий на удар в ебло, и тишина. Абонент отключился.

- Отбой! – распорядился девятый, - мы ничего не брали. Просто выходим. Это не криминал. Да, и маски снимите. Третий – собери маски, внизу мусорный контейнер, сунь поглубже.

Крепко выругавшись про себя, он направился обратно к лестнице.

***

Номер семь бегом поднялся на шестой этаж, выскочил в коридор. Тот тянулся в обе стороны, но седьмой досконально знал план здания, тем более и на этом задании он не впервые. Повернул направо. Пятьдесят метров до поворота. В коридоре темно, но вот видна открытая дверь 518-го. Один у двери, седьмой по силуэту не смог различить, кто именно. Вот выходит еще один.

- Мужчины! У нас две-три минуты. Они уже внизу. Не разглядел точно, но, по-моему, с оружием. Надо уходить через задние ворота.

Мужчины, к которым обратился седьмой, как будто бы никого не ждали. Они даже удивились, а ближний к седьмому – больше всех, и от удивления вытащил ствол.

- Опа-бля! – седьмой остановился. Интересная ситуация, - вы кто?

- Я – Себастьян Перейра, торговец черным деревом, - представился ближайший к нему, - а это - мои близкие! А ты, хуйло, кто такой?

Седьмому решительно не нравилось все происходящее. Не нравилось, когда его называли хуйлом, не нравилось, когда на конкретный вопрос пытались подъебать с ответом, но больше всего не нравилось, когда тыкали стволом.

Из двери на шум диалога вышел третий:

- Че за нах? – спросил он по-чеховски.

- Терпила какой-то! – ответил первый, со стволом, - сказал, что они уже внизу, и что у нас две-три минуты.

- Кто ты? - вновь вышедший был у них за главного, и видимо он был последним, потому что закрыл дверь, - и кто внизу?

- Я здесь работаю, - ответил седьмой, - внизу копы.

- Сукабля! – не сдержал эмоции главарь. Эти парни тоже не в гости сюда пришли. Главарь вытащил телефон и набрал номер. Долгих десять секунд тишина, - вот блядь, не отвечает!..

- Я пойду? – поинтересовался седьмой, - мне надо идти.

Он не надеялся, что его отпустят, но и стоять здесь смысла не было.

- Мы пойдем с тобой, - главарь убрал телефон в карман, - ты выведешь нас тем путем, которым хотел уйти сам. Будешь нашим заложником,  а то твои друзья могут на нас обидеться. Потом отпустим, обещаю.

- Идемте! – седьмой был уверен, что у этих долбоебов нет шансов против его команды, но они сами напросились.  

***

Фред упорно преследовал беглецов. Эти два скота умудрились сбежать, хотя были уже у него в руках. Крюгеру нравилось убивать. Убивать и ебацо. Ебацо с этими двумя конечно не вариант, а вот с теми телками, которые его призвали, вполне, вполне. Он не мог поиметь их сразу там, потому что после секса обязательно убивал жертву. А убить этих трех баб – означало вернуться в ад, ибо таковы условия – как только умирает тот, кто вызвал, тот, кого вызвали, возвращается обратно. А ему пока не хотелось туда, и у него было несколько часов на забаву.

Сыкуны побежали к лестнице через запасной выход, ну и хорошо. Кровь и кишки на ступенях всегда вдохновляли Фреда. Толстый беглец постоянно пердел, и маньяку приходилось задерживать дыхание, да еще внимательно смотреть под ноги. Ведь толстяк мог и серануть, а поскользнуться на говне жертвы – моветон. К тому же можно и башкой удариться.

Пролет за пролетом, ступенька за ступенькой. С каждой из них он становился чуть ближе к жертвам.

Внизу послышался шум. Там были еще люди, буквально двумя этажами ниже. Ну что ж, придется захуярить всех.

***

Валера стремглав несся вниз. Там спасение, там улица, там люди. Люди и ниибет. Они помогут. Сзади пыхтел Аммосович. Такой толстый, но такой выносливый. Пердел, но не сдавался. Внезапно Валерий Робертович, выскакивая на очередной пролет, вроде третьего этажа, наткнулся на людей. Их было не меньше трех. Крайний обернулся и ткнул в его сторону пушкой.

- А ну, стоять!

Валере совсем не хотелось стоять, но пушка есть пушка. Но аналитик нашел выход:

- Мне туда! – показал он на дверь третьего этажа. Выждав секунду, медленно шагнул в нее и закрыл за собой. Пошли они все нахуй – Обьебосыч, Крюгер, незнакомое вооруженное чмо. Пусть решают свои проблемы сами.

***

Номер семь шел вторым, чтоб не сбежал ни вперед, ни назад. По рации выходить на связь он не рисковал, ибо нехуй, когда рядом копы. Эти трое чмырей были с пушками, поэтому геройствовать не  надо, хотя с подготовкой седьмого было вполне реально вырубить всех троих.

Они спускались быстро, но тихо. А вот сверху кто-то спускался быстро и очень громко. Седьмому даже послышалось «Стойте, пидарасы!» и «Да иди ты нахуй!». Спускавшиеся быстро приближались, и вот уже первый показался на пролете лестницы.

- А ну, стоять! – замыкающий колонну направил пушку на незнакомого чувака. Тот замер на мгновение, потом показал на дверь, и заскочил в нее. Замыкающий не стрелял, но пушку не убрал. Тут на пролет выскочил красномордый толстяк.

- А ну, стоять! – повторил последний грабитель.

- Бля, там пиздец, мужики! – толстый ни разу ни остановился, просто поднял руки и по-прежнему спускался, - не могу стоять! Бля буду, не могу! Убейте его! Он там!

Толстый показывал рукой наверх, туда, откуда он спускался. Грабитель с пушкой пизданул ему рукоятью в висок и толстый упал на ступени.

И тут на пролет вышла страшная хуйня. Седьмой, хоть и был полноценной боевой единицей, к тому же окруженным людьми с оружием, все же ощутил неприятный холодок на своей спине. А потом хуйня заговорила:

- Вы все умрете!

Седьмой ощутил опасность.

- Стреляй! – крикнул он замыкающему. Впереди идущие положили контейнеры на ступени и достали оружие.

Хуйня совершенно не смущалась пушек и спускалась вниз. Замыкающий выстрелил в ногу. Пуля явно вошла в плоть, но хуйня даже не поморщилась. По ее обгорелому лицу вообще было трудно читать эмоции. Хуйня вытянула правую руку, на которой была напялена перчатка с лезвиями. Рука в кулаке и только средний палец разогнут. Это могло означать все, что угодно, но в данном контексте, скорее всего, намекало, что их миссия провалена. Седьмой протиснулся между чуваками, которые снимали пушки с предохранителей, и были явно увлечены неведомым долбоебом с железной рукой. Это был шанс седьмого, и он решил этим шансом воспользоваться. Шаг, затем еще один, и еще. Позади послышалась стрельба. Затем хуйня повторила «Вы все умрете». Крики – один, второй и третий.

Седьмой летел вниз, перепрыгивая через ступени. Прочь. Подальше от терминатора в полосатом свитере и шляпе.

***

- Развяжите его! – Головец показал дулом в сторону Гриши, стойко несущего вахту в позе кокона на полу. Федько и Брагин вытащили кляп, разрезали скточ.

- Ты вызывал? – Головец бросал короткими вопросами в растерянного Григория, - что случилось?

- Они ворвались, - Гриша в уме прокручивал варианты доклада, но все мысли спутались, - пиздили меня, потом пошли наверх, сказали, надо. Потом еще один зашел, говорил, что ссать хочет.

- Всего четверо?

- Да, - Гриша осмелел, - трое минут двадцать назад, а один этот буквально перед вами.

- Оружие?

- Не видел, - охранник потер ушибленное ебло, - меня, по крайней мере, пиздили руками…

- Михалыч! – Головец уже докладывал командиру, - здесь четверо. Вернее три плюс один. Охранник связан первыми тремя. Как обстановка?

- У меня минивэн и водитель в нем. Говорит, еще восемь внутри, но заходили семеро через транспортный вход и один через главный. Без оружия. Шестой этаж. Про еще трех он не в курсе.

- Понял тебя! Выдвигаемся! Отбой!

- Федько, Брагин, проверьте сортир, вдруг четвертый реально поссать зашел. Остальные за мной – шестой этаж. Ориентировочные цели семь плюс три плюс один. Могут быть вооружены.

***

Михалыч стрельнул у задержанного сигарету и закурил. Дыбенко держал на прицеле выход, а сзади еще Мутько наблюдал за этой картиной через оптику своей ВСС. Ситуация была под контролем. Тем более водила сказал, что они фактически грузчики, это может подтвердить руководство компании, оружия при них никакого нет, ничего запрещенного тоже. Михалыча смутил только тот факт, что Головец поведал о четырех людях, вошедших через главный вход, хотя водила заверял, что там проходил только один. Минут через десять дверь открылась. В колонну по одному выходили люди в черном. Грузчики в форме спецназовцев, блядь… Восемь человек, все без оружия.

- Че за проблемы, командир? – старший. Высокий брюнет, гладко выбрит, уверен в себе.

- Ты бригадир? – Михалыч привык сам вести подобные диалоги.

- Я, - согласился тот, - только не понимаю, к чему эскорт? Вооруженный, к тому же…

- Где еще четверо? – нахрапом продолжил Михалыч.

- Какие четверо? – удивился бригадир, - один еще. Пошел уведомить охрану, что мы приехали.

- И как, уведомил? – Михалыч усмехнулся.

- Вернется, у него и спросите, - ответил бригадир, - а нам зря мозги ебете. Вы же, небось, почтальонов не пиздите по ебалу? Или аптекарей с ноги в живот?

- Тебе права твои зачитать? – Михалыч начинал злиться, - среди них нет права грубить офицеру при исполнении!

Спор мог затянуться, но тут из дверей выскочил еще один, для копов незнакомый, для остальных известный, как номер семь.

- Там реально пиздец! – номер семь был бледен, - приготовьте оружие! Там маньяк!

Седьмой тем самым намекал Дыбенко, что сейчас придется пострелять.

Михалыч расстегнул кобуру. Дыбенко открыл дверь и заглянул вовнутрь.

- Ты умрешь! – послышалось оттуда.

- Поднимите руки вверх! – заорал бравый сержант, - бросьте оружие!

Огнестрельного оружия у маньяка не было, а холодное он бросать не захотел, только усмехнулся и направился на Дыбенко.

Сержант перевел «кедр» на стрельбу одиночными и жахнул по ногам маньяка.

- Вот блядь! – выругался тот, - вы ж  мне все ноги отстрелите!

Но даже не захромал.

Михалыч вытащил ПМ. Снял с предохранителя, добежал до двери и охуел. Фредди Крюгер, как он есть. Михалыч еще в детстве ссыковал, когда смотрел про него фильмы. Даже боялся уснуть потом, ведь Фредди приходит во сне.

У Дыбенко маньяк видимо вызвал другие ассоциации:

- Боярскей, каналья! – заорал сержант, - сымай свою шляпу, маскарад окончен!

И переключил на стрельбу очередями.

Михалыч удивленно посмотрел на напарника, но ничего не сказал.

Маньяк сделал еще один шаг вперед, а потом кубарем полетел вниз, да так, что Дыбенко с Михалычем с трудом успели отскочить в стороны. Шляпа слетела с маньяка, и стражи порядка увидели морщинистую обожженную башку.

«Фу, бля…» и «Это не Боярский…» синхронно произнесли они.

***

Витя торопился на помощь аналитику. Антон не отставал.

- Че случилось-то? – на ходу спрашивал он.

- Звонил Валера сейчас, сказал, что маньяк тут, на восемнадцатом. Убивает их с Обьебосычем…

- Хуйня какая-то, - не поверил Антон, - а что он вообще делал с Обьебосычем на восемнадцатом? Не ебался ведь?

- Потом узнаем, - Витя открыл дверь восемнадцатого этажа, - ты проверь этаж. Я вниз. Он собирался туда бежать. Будь осторожен, если что, звони. Ну, и беги, ясен хуй.

Антон скрылся за дверью, а Витя побежал вниз. Добравшись до шестнадцатого, услышал внизу голоса, а потом выстрелы.

«Охуеть» - сформировалась нечеткая мысль в его голове, и Виктор Андреевич хотел было идти обратно наверх, но дружба, мать ее, требовала спускаться.

Еще выстрелы, крики, возня, борьба. Отметили, блядь, юбилей.

Начиная с четвертого этажа, сисадмин начал спускаться осторожно. На третьем сблеванул при виде тел в крови. Их было четверо – трое неизвестных и Иосиф Аммосович. Витя кратко осмотрел тела. Три без признаков жизни, но с признаками вывернутых кишок, и Аммосович с разбитой башкой, но живой.  Валеры среди них не было, и Виктор Андреевич заставил себя спуститься ниже.

Раздался еще один выстрел.

Кто-то звал Боярского, а может, у Виктора Андреевича начались галлюцинации. Очень осторожно он преодолел еще два пролета. В темноте чуть ниже нарисовалась черно-зеленая спина. И шляпа.

«Все-таки Боярский» - мелькнуло в голове у Вити, но тут же отпустило. Красно-зеленый спускался вниз, и теперь сисадмин видел, что тот был весь в крови. На улице были люди, которые предупреждали, что откроют огонь.

Витя сделал несколько шагов. В руках он держал бутылку с виски, которая до недавних пор покоилась в кармане его пиджака. Выпад, как его учил сэнсэй. Бутылка с радостным звоном встретилась с головой маньяка. Вите подумалось в этот момент про бутылку шампанского и корабль на причале. «Бутылка вдребезги, так что плавание будет удачным» - успел подумать Витя, и на него накатила сильнейшая слабость. Он схвтился за перила и осел на ступени. Сзади слышались еще крики, кто-то спускался вниз, человек десять.

- Живой! – кто-то трогал его шею. Все происходило будто во сне. Далеком-далеком сне.

***

- Бля, бабы, это пиздец! – Светка первой вышла из оцепенения, - мы уже минут двадцать сидим тут. Если б хотел, он уже убил бы нас. Тем более это дух. Он уже испарился давно…

- Дух не дух, - Вика шлепнула себя по щеке ладонью, - а я чуть не обдристалась.

- Ога, - согласилась Лариса. Она чувствовала, что пару седых волос себе точно приобрела.

- Не понятно только одно, - Светка явно взяла себя в руки, - если мы вызывали дух Сталина, почему пришло ЭТО?..

- ЭТО Фредди Крюгер! – блеснула интеллектом Лариса.

- Да хоть Адольф Гитлер! – перебила ее Вика, - один хуй спиритический сеанс не получился. Может ты волосы слишком близко к жопе стригла? – спросила она Светку, - или ты не третью отрицательную принесла, а вторую положительную?

Это уже адресовалось Ларисе.

- Бабы, похоже, я знаю, в чем дело, - Лариса тихо, но уверенно заговорила.

- Знает она, - усмехнулась Светка, - давай, поведай миру!..

- Ты когда заклинание это произносила, чтоб печать закрыть, я как раз про Сталина подумала. Ну, типа, Сталин, весь такой из стали, правит железной рукой. Потом про железную руку подумала. Тут мне Фредди Крюгер вспомнился. А когда ты финишировала, типа «Иосиф, приди!» я как раз подумала, а яйца у Фредди тоже железные, как рука, или обычные? А тут херакс, и случилось все…

- Ебанутая!.. – одновременно выдохнули Светка с Викой, - а если б он нас убил??

- Простите, девки, - Лариса виновато потупила взор, - больше никаких стальных яиц…

- Да уж, никаких, - согласилась Вика, - я с тобой духов вызывать за один стол не сяду!

- А пойдемте домой! – предложила Светка, - а то вдруг он наверх пошел, и убивает сейчас всех на вечеринке…

- А пойдемте, - и с этим согласилась Вика, - а еще лучше, побежали!..

***

Антон никого не обнаружил на восемнадцатом этаже, поэтому уверенно спустился вниз. На третьем он встретил Валерия Робертовича, живого и невредимого. Только дрожащего немного и бледного.

- А где Витя? – спросили они друг у друга. По всему выходило, что оба не знали. На следующем пролете сблеванули при виде человеческих внутренностей снаружи.

Внизу было многолюдно. Кругом копы, суета. Люди в черном. Антон попытался разглядеть среди них Уилла Смита, но не вышло.

Витя сидел, прислонившись к стене. То ли сам сел, то ли его вынесли на свежий воздух и прислонили. Но он определенно был жив. Двое копов тащили тело генерального директора Иосифа Аммосовича. Тело стонало.

- Жить будет, - сделал вывод один из полицаев, - контузия…

Парни направились к Вите.

- Ровно встань! – шумный баритон раздался сбоку. Антон повернулся, что не вышло недоразумения. Вдруг это ему. Оказалось, не ему, а дядечке в полосатом свитере с сильно некрасивым ебалом и браслетах на руках и ногах. Рядом лежала шляпа и перчатка с лезвиями.

- Кому сказал, ровно встань! – повторил коп. Двое других стояли рядом. Третий ебанул дядечку дубинкой.

- Имя твое? – опять спросил первый.

- Фредди, - промямлил тот. Валера даже удивился, куда делась вся харизма маньяка. Может и вправду вся его сила заключалась в перчатке? А может все дело в шляпе?

- Полное имя!! – не унимался коп. Он явно насмотрелся юмористических передач.

- Фредерик Чарльз Крюгер! – ответил маньяк, и Антону показалось на мгновение, что Крюгер картавит.

- Ребят, можно я пойду? – спросил Фредерик, - меня еще девочки ждут на двадцать первом…

Парни добрались до Вити. Тот уже начал приходить в себя и даже умудрился встать. Пошатывался, держался за стену, но стоял сам.

- Ребята, привет! Валера, блядь! Напугал, сцуко! Живой, слава богу!

То же самое мог сказать и Антон и Валера.

- Ребят, пойдемте отсюда! – попросил Витя, - помогите мне.

Парни взяли коллегу под руки.

***

«Аккорд» отъехал с парковки.

- Бля, Витек, - вспомнил Валера и обернулся к полулежащему на сиденье Вите, - дай ебануть вискаря немного. Нервишки успокоить.

- Нету вискаря, - с сожалением вздохнул Виктор Робертович, - пал вискарь смертью храбрых в неравном бою с иноземным маньяком…

- Не понял? – удивился Валера.

- Об башку крюгеровскую расхуярил драгоценный пузырь, - пояснил сисадмин.

- Бля, - включился в диалог Антон, - мы несли тебя сейчас в машину, у тебя в кармане пузырь был, я почувствовал.

- Не, - покачал головой Виктор Робертович, - если б я этим пизданул Крюгера, он бы приземлился на пол мертвым уже.

Системный администратор вытащил из внутреннего кармана контейнер средних размеров со слитком внутри.

- Двенадцать кэгэ, - ответил он на немой вопрос в глазах Антона и Валеры, - компенсация, так сказать, за доставленные неудобства…

Хонда, шурша шинами, катилась по Пречистенке. Начал накрапывать мелкий дождь, весенний, холодный, но до чего же, сука, приятный в тот момент. Жизнь продолжалась.