История седьмая "Июнь" (часть 1 из 2)⁠⁠

Июнь выдался жарким, а руки установщика кондиционеров росли из самых глубин жопы. В юридическом отделе уже четвертый день работали очень потные люди.

Антон сидел и не делал ничего в строгом соответствии с распорядком дня. Вернее, он читал проект договора на частичное освоение месторождений говна в Мытищах.

- Бля, Наташ, ну почему вы все время пишете витиевато и запутанно? Ну что за «образцы говна ненадлежащего качества, в результате исследования которых отсутствует возможность определения практической и научной ценности породы»? Ведь есть же нормальное русское слово «хуйня»! Изъясняйтесь доступно, это же Мытищинские партнеры, уважаемые люди и конкретные пацаны.

В отдел заглянул Валерий Робертович и с хитрым прищуром произнес:

- Мой друг Эрнесто, можно вас на пару слов?

- Чего? – не понял юрист.

- Ваш покорный слуга, аналитик по трудовой книжке, но Фидель в душе, хотел бы обсудить один вопрос. – Валера говорил загадками. – Курить пойдем блядь!

Теперь все встало на свои места, и Антон поднялся с кресла.

Курилка уже две недели, как потеряла свой юридический статус, но она не перестала быть самым подходящим местом для неофициальных деловых встреч. Это знал Антон, это знал Валера, это знал и Витя, но почему-то не пришел.

- Что случилось? – Антон Сергеевич запустил в потолок первую партию аккуратных колец.

- Есть тема, - Валера загадочно почесал ухо, - правда, требует вложений.

- Спасибо, мне пора, - Антон мгновенно докурил, будто вспомнив что-то важное, но Валерий Робертович, предполагая такое развитие событие событий, заблаговременно встал в дверях.

- Да подожди ты, Антох, дело реальное. Глобальное, серьезное, рискованное, но реальное.

- Это и пугает! – буркнул Антон. Он прекрасно знал интересы Валеры-дрыща – анальные развлечения с женщинами и денежные авантюры. И хорошим аналом его новое предложение не пахло.

Валера несколько раз хмыкнул, пытаясь сообразить, с чего начать.

- Тебе бы понравилось есть говно? – начал в итоге очень издалека Валера, и Антону Сергеевичу опять захотелось уйти.

- Не первый год меня знаешь, - бросил он аналитику, - чтоб такую хуйню спрашивать…

- То-то и оно, - согласился Валерий Робертович, - знаю. Потому и пришел к тебе.

Его голос стал на два тона ниже, хотя в курилке никого больше не было – антитабачный закон в действии.

- Тебе не кажется весьма отвратительной практика, когда люди получают должности за взятки? – перешел, наконец, к делу Валера, - да-да, это я про нашего Эдуарда Геннадьевича, долгих ему лет.

- Взятки – это мерзко. – Согласился Антон. Сам-то он занял это место без всяких взяток, по блату. 

- Верно, - поддержал друга Валера, - взяточники – отвратительные люди. Так вот, я тут прозондировал общественное мнение – оказалось, многие недовольны политикой Геннадьича. Тянет всякую шелупонь на руководящие должности, без образования, без навыков. Своим карьера закрыта, получается. Непорядок.

- К чему клонишь? – Антон Сергеевич в очередной раз напрягся.

- А к тому, с чего начал разговор – еще годик, и говно начнем есть, потому что всю сметану прихвостни Жидкого слопают.

- Выкладывай, - махнул рукой Антон.

- Снимать надо, - пожал плечами Валерий Робертович.

- Нихуя себе, - присвистнул Антон, - а полномочий хватит?

- Это не мы хотим, - Валера побаловал легкие свежей порцией никотина, - это люди требуют. А что? Имеют право!

- Кто в теме?

- Пока никто. Витьку не могу найти, как сквозь землю провалился, и мобила выключена.

- Охуенный план, - саркастически улыбнулся Антон Сергеевич, - просто охуенный. Сколько денег надо? Сто? Двести рублей? Тыщу? Больше у меня нет.

- Опаньки! – в курилку уверенным шагом ворвался Пися, он же Альберт Сергеевич Писанко, какой-то из младших замов коммерческого директора, он же человек и пидарас. Причем человеком он бывал гораздо реже, чем пидарасом, а конкретно – между первой и четвертой рюмками. Пися был одним из людей Жидкого. – На что деньги собираем? А?

Общаться с Писей не входило в планы друзей, тем более, что по итогам мероприятия Пися тоже должен был вылететь из компании, поэтому они молча вышли.

- Дебилы бля, - подытожил Писанко, но негромко, и когда они уже вышли. Однажды Пися уже получал от Антона Сергеевича по щам, когда на одном из корпоративов решил поднять свой статус методом унижения коллег. С тех пор он стал изворотливей и хитрее. И осторожнее.

***

Митенька сидел в кресле и ерзал ягодицами по мягкой перфорированной коже. Не то, чтобы ему нечем было заняться, просто ерзать было охуенно. Табличка на его двери громогласно заявляла посетителям «Дмитрий Александрович Голутвин, начальник отдела планирования и стратегического развития». Должность хорошая, а обязанностей по ней не знал никто, в том числе и сам Митенька. Но кабинет был большой, а кресло мягкое. Единственное неудобство, с которым приходилось мириться – не дающая секретарша. Надо будет сказать бате, чтоб ее уволили к хуям. Самому уволить ее как-то не приходило Митеньке в голову.

Было, конечно, еще одно неприятное обстоятельство, которое иногда одолевало Митеньку – Жидкий периодически требовал каких-то отчетов о проделанной работе, результатов, эффективности и прочей никому не нужной хуерги. Но с этим мириться было проще, чем с не дающей Таней. В конце концов, не Жидкий принимал его на работу, не ему и увольнять. Отец, занимающий пост в верхах одной из государственный корпораций, то ли «Россекс», то ли «Госминет», порешал все на самых верхах «ГовноГазНефти», так что у мерзкого Жидкого не было пространства для маневра.

- Дмитрий Александрович, к вам Валерий Робертович на двенадцать ноль-ноль! – раздался Танин голос по громкой.

Митенька глянул на часы – без десяти. Время есть еще.

- Танюш, может, отсосешь? – десять минут для него было с запасом.

- Дмитрий Александрович, это не в моей компетенции, - ответила Таня. Эта сучка умела отшивать мужчин.

Митя попытался вспомнить, зачем к нему пришел аналитик, но так и не смог. Может, просто так, попиздеть. Валерий Робертович имел определенный авторитет в глазах Голутвина, скорее всего потому, что в нем тот видел качества, которых сильно не хватало ему самому – мощную харизму, головокружительный успех у женщин при весьма скромном «экстерьере», аналитический склад ума и широкий кругозор. Сам Митенька мог похвастать разве что широким карданом и широким карманом, в котором терялись немалые суммы отца.

- Пусть заходит! – бросил он небрежно и еще немного поерзал жопой в кресле.

***

Борис Михалыч был уважаемым человеком. Его авторитет был непререкаемым, лицо - серьезным, а зарплата – маленькой. Да и авторитет не во всей «ГовноГазНефти», а только в одном отделе, да и не отделе даже, а так. Он был самым старым сотрудником ЧОП «Пердак», которое плодотворно сотрудничало с корпорацией уже три с половиной года. Борис Михалыч видел тут всякое, правда, самое интересное – когда в здании орудовал Фредди Крюгер – пропустил, ибо спал пьяным в туалете на шестом этаже.

При всем при том опыта ему было не занимать. Борис Михалыч столько раз нажимал на кнопку турникета, сколько у некоторых на голове и волос-то нет. Кстати, сам Михалыч был лысым, как покрышки опытного дрифтера. Его гордостью были усы, пышные, черные, как смоль, и густые шопесдетс. Михалыч бережно вычесывал из них хлебные крошки и капусту из борща после каждого обеда, важно крутил левый кончик, когда принимал серьезные решения, типа кто первым пойдет на обед или не пропустить ли стаканчик на ночь.

- Эй-эй, бля! – грозно окрикнул он мужиков в униформе, - куда?

- Пречистенка, двадцать пять? – спросил один, наглый, сука.

- Да! – крутанул ус Михалыч, - а чо?

- Да ничо, - борзый явно шел на конфликт, - вот накладная. ГовноГазНефть, зимняя резина, тридцать комплектов.

- Давай сюда, - нехотя потянулся Борис за документом, - верно бля, не подкопаешься. Только получатель неразборчиво прописан, то ли Хуев, то ли Хуёв, - он на всякий случай сверился со списком сотрудников, - у нас нет такого.

- Командир, мне похуй, если честно, - пожал плечами борзый, - я не коммерс, я – доставщик. Курьер, читай. Все оплачено, так что мы выгрузим и уедем. А вы тут разбирайтесь, какого хуя Хуев себе тридцать комплектов зимней резины заказал в офис.

Куча новеньких черных круглых мишленов на глазах растерянного Михалыча превращалась в афропизанскую башню.

***

Виктор Андреевич, сисадмин от Бога, изысканно блевал в унитаз Третьяковской галереи. Он слабо помнил, как сошлись их с фаянсовым изделием пути, но самочувствие было не лучшим.

Ага, Галина. Богиня в теле библиотекарши, Венера Милосская в очках. Чтоб произвести впечатление он обещал познакомить свою музу с творчеством Шишкина, Сурикова и Левитана, а заодно и сам познакомиться с этими беспесды великими мастерами палитры и мольберта. Та вроде даже согласилась, но в дело вступили другие друзья Вити – Джек Дениелс, Вильям Лоусонс и совсем юный, восемнадцатилетний Чивас Ригал. Его сознание и память этих друзей не очень любили, поэтому каждый раз уходили по-английски.

Витя потянулся за телефоном, чтоб узнать время, но вспомнил, что перед сном предусмотрительно положил его в бачок. Приподнял крышку – так и есть, яблокофон лежал на самом дне, не подавая признаков жизни. Виктор Андреевич принял вертикальное положение и в ритме стремительного фокстрота вырвался из кабинки. Из зеркала на него смотрело вполне культурное быдло. Сисадмин сунул голову под струю воды и некоторое время наслаждался идиллией. Затем почистил костюм – а ни в чем другом Галина бы ему не дала – и причесал мокрую голову. Совсем другое дело, ибо намочить волосы можно, а вот подмочить репутацию – никогда.

Уверенной походкой Виктор вышел из туалета и направился блуждать по выставочным залам в поисках выхода.

***

- Да, Валерий Робертович, слушаю вас, - Митенька предложил посетителю кресло.

- Дмитрий Александрович, я тут проанализировал, - Валера выбрал модель лица «серьезный переговорщик», - я ведь аналитик. Так вот, я проанализировал текущее положение дел и пришел к неутешительным выводам. Ничего, что я сразу к делу?

- Напротив, - закивал Митенька, - этим вы выгодно отличаетесь от многих балаболов в нашей корпорации. Продолжайте.

- Спасибо, - учтиво кивнул Валера, - так вот. Я проанализировал работу вашего отдела за последний год…

Дмитрий Александрович почему-то напрягся и даже немного покраснел.

- … и пришел к выводу, что ваш труд недостаточно ценят…

- Ясен хуй! – у Митеньки вырвался вздох облегчения.

- Вот Жидкий, - продолжил Валерий Робертович, - как руководитель филиала, имеет к вам какие-то претензии?

- Ну, там результаты спрашивает, - начал Митенька, - типа коэффициенты эффективности, отчеты, там что-то про перспективу и прочее…

- То есть, по существу, ничего, - сделал заключение Валера.

- Ну да, - согласился Голутвин, - пиздит что-то на подведениях на наш отдел, но по существу претензий нет, вы правы.

- А раз претензий нет, сколько поощрений вы получили за последний год? Ценных подарков, грамот, премий?

- Ни одной, - вздохнул Митенька. Ему и нахуй все это было не нужно, не трогают и слава Богу. Но ход мыслей аналитика ему, несомненно, был по вкусу.

- Ну и нахуй нам такой руководитель, который совсем не думает о подчиненных? – заговорщически наклонился к собеседнику Валера, - а ведь мы – семья!

- Угу! – неуверенно кивнул Митенька.

- Брат! – на всякий случай закрепил впечатление Валерий Робертович и похлопал Митеньку по плечу, - а я не дам брата в обиду.

- Угу! – еще раз мотнул головой Дмитрий Александрович, но уже более уверенно.

- Нам нужен другой руководитель! Лидер, благодетель и светоч! Такой как вы!

Митя охуел от такой подводки и растерялся. Это было лестно, и его самолюбие потешилось, а самомнение раздулось, как Василий Уткин, съевший безмандатного Алексея Митрофанова.

- Или на худой конец, такой как я… - добавил Валера, - если у такого серьезного человека нет времени на всю эту руководящую суету.

***

Эдуард Геннадьевич Жидкий был мечтателем. К своим пятидесяти пяти он не утратил мальчишеского задора, блеска в глазах и умения радоваться каждому дню. Сейчас он мечтал, как переедет в Барвиху, там как раз коттедж освободился. Как пригласит на свой юбилей Лайму Вайкуле, сестер Зайцевых и Натали, и обязательно кого-то из них выебет, а другие, которым не повезет, будут просто петь.

Стук в дверь вывел его из страны грез, можно даже сказать, из Лаймы.

- Да! – гаркнул он. Без предупреждения секретарши на аудиенции мог бывать только Пися.

Писанко вошел в кабинет.

- Доброе утро, Эдуард Геннадьевич!

- Здорово, Альберт! По делу или так? А то я занят.

Единственным делом, объединявшим двух этих людей было стукачество Писи.

- По делу, Эдуард Геннадьевич, - кивнул тот, - по важному делу.

«Эх, прощай, Лайма» - мысленно вздохнул Жидкий, - выкладывай!

- Пренеприятные вещи творятся, - начал Пися, - краем уха слышал планерку в проектном отделе, так они кричали «Слава «ГовноГазу»! Героям слава!»

- И чо?

- Так ни слова про нефть!

Все знали, что руководить золотодобывающим филиалом «ГовноГазНефти» Жидкий пришел из нефтяной отрасли.

- А такое поведение – недопустимо! – продолжил лизоблюдствовать Пися, - это как хуй вам о пальто вытереть…

- Ты пизди-пизди, да меру знай! – психанул Жидкий, - еще что-то?

- Ну, еще юрист с аналитиком шушукались о чем-то в курилке.

- Ну, этим только бухать и трахаться, - махнул рукой Жидкий, - все, пиздуй работать. Ну, и это, слушай, там, дальше. Чего, как, кто и в кого. Ясно?

- Понял! – ответил Пися своим мерзким сопрано и просочился за дверь.

***

- И тут она распахивает халат, - Валера активно жестикулировал, что в довольно тесном лифте причиняло некоторое неудобство женщинам из бухгалтерии, - а под халатом – ничего. Почти. Только хуй болтается.

- Фу, блядь! – Антон Сергеевич скривился, - а ты?

- А я проверять не стал, мне тактильные доказательства нахуй не нужны, - Валера повернулся к бухгалтершам, - извините.

Тетки не первый раз ехали с ними в лифте на обед, так что слышали много познавательных историй.

«Лифт – территория хуёв!» – даже говорили они между собой в бухгалтерии.

Первый этаж наступил неминуемо, и холл встретил их башнями покрышек и охуевшим Михалычем.

- Борис, че за хуйня? – поинтересовался Антон.

- Для Хуева привезли, - пожал плечами тот.

- А кто такой Хуев? – уточнил Валера.

Михалычу ничего не оставалось делать, как снова пожать плечами.

На улице было душно, и без веских причин друзья никогда не пошли бы туда, однако предстоял серьезный разговор, а в столовой «ГовноГазНефти» было не только много ртов, но и в два раза больше ушей.

Для этих целей существовала милая и уютная кофейня «Три пизды» на соседней улице. Откуда появилось название доподлинно неизвестно – то ли учредителей было три, и все они имели пелотки, не будучи моряками, то ли по какой-то другой причине. Но интерьер доставлял, а кухня была приемлемой, и столики находились далеко друг от друга.

- Смотри! – Валера ткнул пальцем в припаркованный Гольф, - это ж Витина тачка.

- Ну да, - согласился Антон Сергеевич, - а хуле он шкерится?

Валера еще раз набрал номер сисадмина, но абонент по-прежнему был недоступен.

***

Виктор Андреевич добрался до офиса за полчаса до обеда. Нашел свободное место на парковке, ибо на его штатном месте стоял фургончик службы доставки «Шины и диски». По дороге заскочил в сотовую контору и восстановил сим-карту, мало ли что. Запасной огрызок сисадмин всегда держал в сейфе на рабочем месте, ибо слишком хорошо знал себя пьяного.

На заднем дворе огромный мусоровоз перегородил все пространство. Витя удовлетворенно кивнул и направился к центральному входу.

В холле было прохладно и пахло новенькой резиной.

- Привет, Михалыч, - бросил он Борису, - че за хуйня?

- Здрасьте, Виктор Андреич! – тот отсалютовал двумя пальцами, начиная движение, конечно же, от усов, - да это Хуев затарился. Только у меня к вам просьба будет.

- Валяй! – остановился Витя, - денег не дам.

- Да не, - отмахнулся чоп-профи, - другое. Тут утром еще одна доставка была. Привезли фикусы в горшках. Двадцать штук. Все разобрали уже, а Масленников, который начальник отдела нефтяной пенки, позвонил, заболел, говорит. Не заберете его цветок? Вы же на одном этаже сидите…

- Фикусы-хуикусы, - неопределенно пробормотал Витя, что могло означать как «да», так и «нет», - ладно, давай свои насаждения.

Сисадмин взял цветок, мысленно негодуя по поводу щедрости того, кто посадил такой маленький фикус в такой большой горшок. Зашел в лифт, изловчившись, нажал какой-то частью тела на кнопку четырнадцатого этажа и погрузился в ничегонеделание.

Удивительно, но в лифте он был один, хотя обычно всякая пиздотня шныряла туда-сюда между этажами в предвкушении обеда.  В коридоре четырнадцатого этажа тоже никого. Кабинет Масленникова пятый справа, можно поставить охуенный фикус ему на стол. Обрадуется шопестдетс.

Витя прислонил карточку к считывателю, контроллер пискнул и дверь открылась. Сисадмин шагнул в темноту кабинета, но вместо того, чтобы просто донести фикус до стола и поставить его, решил получить по ебалу и упасть.

- На, пидарюга! – кто-то пинал его и комментировал. Дверь закрылась. Горшок разбился. Планы поспать несколько часов в своей коморке тоже рухнули.

- Вяжи эту суку! – второй голос, но такой же неприятный, как и первый.

- Суй кляп, штоб на помощь не звал! – опять первый. Инициативный, сцуко.

Между очередными пинками по ребрам Витя дал зарок в дальнейшем посылать Михалыча нахуй с его просьбами.

***

Клавдия Ильинична еще вчера была королевой швабры, а сегодня ее карьера сделала головокружительный взлет. Баба Клава, как называли ее сотрудники ГовноГазНефти, последние годы боролась с пылью и грязью в офисе, а также с черными риэлторами дома. Лет десять назад она начала выпивать как бы промежду прочим, но потом ей так понравилось, что выпивать вылезло на первый план. В свои сорок восемь она выглядела на триста пятьдесят, в общем немолодо. Но это до вчерашнего дня.

Теперь она Клавдия Д҆Арк, не меньше. Вчера вечером по дороге домой, где-то между ларьком и клумбой ее перехватил незнакомец в балаклаве. Дал денег, сказал, чтоб привела себя в порядок. Какие-то инструкции в письменном виде. Денег было чуть больше, чем дохуя. Клава посетила парикмахерскую, заплела себе косу, которую аккуратно повязала вокруг головы, купила шмоток, и бутылку вдовы Клико. Сначала ей предлагали вдову Кличко, но этикетка показалась паленой, а предводительнице восстания несолидно разрабатывать операции под паленое спиртное.

Сегодня Клава излучала спокойствие, секс и первобытный дух революции.

- Сюда иди, хуйло! – приказала она Лапинскому, менеджеру креативного отдела, занимающемуся продвижением бренда. Он был из тех, кто мало ценил чужой труд, за глаза называл Клавдию Ильиничну «старуха», «эта» или просто «пизда», придирался к качеству ее труда, находя изъяны в казалось бы безукоризненно выполненной работе. Клаве периодически приходилось перемывать пол, заново вытирать подоконники и выносить мусор, который Лапинский успевал набросать в считанные минуты. И вот теперь настал час расплаты.

- А вы собственно, кто? – креативщик немного охуел от неофициального обращения, - и по какому праву обзываете меня?

- Неважно, кто я, - Клава сама не ожидала, что у нее такой властный голос, - важно, что ты – никто, и звать тебя – никак! На колени!

- Да пошла ты! – Лапинский попытался было отмахнуться, но крепкие мужские руки подхватили его с двух сторон и опустили на колени.

Незнакомец не соврал. Сегодня в девять утра, когда Клавдия пришла на работу, у входа ее ждали двадцать крепких молодцев в униформе клининговой компании. Теперь они переоделись в жилетки «евросеть», но сути дела это не меняло. Может, конспирация.

Четверо из них постоянно находились с Клавдией Ильиничной, остальные разбрелись по зданию – устранять руководителей, лояльных к Жидкому. Чтоб не спутать, каждому из них утром был презентован фикус в большом синем горшке. Незнакомец хорошо подготовился. И она, Клавдия, будет на гребне фикусной революции.

- Старая? – удивился Лапинский с пола.

«Хорошо хоть не пизда, - подумала Клава, - а то сейчас совсем не кстати терять авторитет».

К тому же теперь она вовсе не выглядела старой – косметика, утягивающее белье, новые шмотки. Будто сразу скинула лет триста. И даже сиськи, которые у нее всегда были немаленькими, перешли из висячего положения в стоячее.

- Лижи пол отсюда и до лифта! – небрежно махнула рукой она, - и можешь быть свободен.

***

- Будьте добры, счет! – Валерий Робертович вытер салфеткой рот и продолжил рассказывать Антону план, - поэтому проблем не должно быть никаких. Вопрос со спонсированием тоже решен – Голутвин дает полтора миллиона. Я его обработал как следует, думаю, уже у бати клянчит деньги. Для него пустяки, а нам на производственные нужды в самый раз. Революция – дело недешевое.

- Неужели он не попросил ничего взамен? – Антон засомневался, - ну, допустим, вылезать в большие начальники он не хочет, не его это дело, там работать придется. Но неужели совсем ничего?

- Есть еще одна мелочь, - Валера отмахнулся, - пустяки.

- Говори уже.

- Ему секретарша не дает. Попросил организовать.

- Сводники сгорят в аду! – напомнил Антон Сергеевич.

- Да помню-помню. Нам бы деньги получить, а там уже как получится. В конце концов, он даст полтора ляма, я вычту из нужд революции пару штук на премию его секретарше за безудержный секс или хотя бы фееричный минет.

- Тоже дело, - согласился Антон.

***

- Татьяна, а я опять к вам! – Валера, само обаяние, приоткрыл дверь и всунул голову в помещение.

- Я вас слушаю, - Таня подняла голову, оторвавшись от монитора.

- А я на вас смотрю! – парировал нежданный гость, - и мне очень нравится то, что я вижу.

- А мне то, что я слышу – не очень, если честно, - чуть сжала губы, что можно было интерпретировать по-разному – от «продолжай, настырный» до «минет точно не светит».

- А шеф ваш не на месте? – решил перевести тему разговора Валера, заодно переходя чуть ближе к делу.

- Нет. Ушел обедать час назад и не возвращался пока. Судя по всему, порции большие попались.

- Отлично! – аналитик втиснулся в кабинет целиком, - это очень хорошо.

- Что порции большие? Что мой руководитель пренебрегает распорядком дня? Или что вы мешаете мне работать?

Валера вытащил руку с заранее спизженными цветами из-за спины.

- Это вам маленькая компенсация за мое назойливое общество. Сам выращивал. Ночами.

- Это чертовски познавательная история, - не поднимая глаз, ответила Таня, - но у меня аллергия на… как вы говорите, они называются?

- Да хуй его знает, - вырвалось у Валеры, - то есть, там, на семенах какая-то хуйня латинская была написана. А я мужик – я на внешность смотрю, а не в паспорт. Понравились – вырастил.

Валера неожиданно понял две вещи. Во-первых – развести эту тетю на секс будет не так просто, тем более на секс с ее же руководителем. А во-вторых – Таня ему понравилась. И как он раньше не обращал на нее внимания? Да пошел он нахуй, этот Голутвин. В такую тетю лучше собственный хуй пристроить.

- Я тут подумал, - начал он издалека, - а не согласитесь ли вы…

- Нет, пожалуй! – эта красивая сучка даже не дослушала предложение. Валера начал терять уверенность.

- Мне кажется, - пошел он ва-банк, - я бы смог вас удивить.

- Вы? – она вновь подняла глаза. Валере похуевело. Как же она хороша. Эти длинные ресницы, изгиб бровей, пухлые, зовущие губы. Не смотри ей в глаза, сцуко!

- Угу! – получилось сухо.

- Меня заинтересовать? Чем, интересно?

В голове вертелись варианты, но каждый из них был недостаточно хорош. Да еще эта ее блуза с вырезом. Внезапно в голову пришел способ, одна из разновидностей которого уже работала в отпуске на юге.

- У меня залупа красивая, - произнес он и улыбнулся.

- Вы серьезно? – прыснула она. Трудно сказать, была она восхищена этим фактом или нет, но хотя бы смеялась.

- Ну, я не то, чтобы знаток залуп, но мне кажется, она… хм… миленькая.

- Ваша залупа – миленькая? – Таня ржала в голос, чертовски заразительно и сексуально. Хуй встал, пути назад не было.

- Хотите посмотреть? – Валера принялся расстегивать ширинку.

- Ну уж нет, увольте! – Таня отпрянула, по-прежнему смеясь, - мой мир и без вашей залупы прекрасен.

- Может, тогда закроете глаза и потрогаете? Лучше ртом.

- Фу, как отвратительно! – всплеснула руками она, но смеяться не прекращала.

«Это истерика, - подумал Валера, - надо ее успокоить. Например, пощечиной».

Внезапно двери распахнулись от мощного пинка и в кабинет ворвались двое молодцев в фуфайках «евросети».

- Ты – Голутвин? – спросил один.

- Нет. Она! – Валера показал пальцем на Таню.

Та мгновенно перестала смеяться. Сработало.

- Кто вы такие? – Таня взяла себя в руки, - почему врываетесь сюда, как к себе домой?

- Ты – Голутвин? – повторил свой вопрос «евросеть», обращаясь к Тане.

- Дебилы, - развела руками она.

- Так, ты съебись, - это адресовано уже Валере, - а мы с девочкой поговорим.

- Ага, уже ухожу, - Валерий Робертович не помнил, когда в последний раз дрался из-за женщины, - только сейчас двух дебилов воспитаю.

Дебилы были крупными, а воспитатель – нет. Но за него был фактор внезапности и бронзовый бюст Толстого на столе. Два килограмма Льва Николаевича летели недолго, но точно. Один из гостей согнулся пополам. Второй, вместо того, чтоб растеряться, заохать и дать шанс Валере, кинулся на аналитика с кулаками. От первого удара тот увернулся, от второго – не совсем, третий пришелся в печень. Не таких ощущений Валера ждал от визита к Тане.

- Ах ты, скотина! – это уже девушка переебала чем-то его обидчика, и тот отвлекся. Валере этого и надо было. Он схватил первое, что попалось под руку (простите, граф), и уебал этим по спине нападавшего.

- Сука! – выругался тот, обращаясь к неопределенным материям.

- Бежим! – Валера схватил Таню за руку. Она была не против.