Серия «Курьер "Сатурна"»

Глава восьмая

Из коротких рассказов отца, я знал, что он должен был остаться на занимаемой немцами территории. Но во всех печатных документах он проходит как военнопленный. На это видимо раньше была какая-то причина. Да и мама знала этот факт. Ведь она сама общалась с М. Б. Маклярским. Навряд ли ее просто утешали разговорами.

Протокол допроса
Задержанного ЗОБАЧ Григория Григорьевича

«… я в Красной Армии никогда не служил и в плен к немцам не попадал.

Вопрос: Каким же образом вы оказались на территории занятой немцами?

Ответ: На территории занятой немцами я оказался потому, что я, как уже показал ранее, до начала военных действий между СССР и Германией проживал в г. Борисове и работал инструктором физкультуры в медшколе.
С занятием немцами города Борисова я остался в городе.

Вопрос: Почему вы остались в городе?

Ответ: Дело в том, что на второй день после начала военных действий мне местным военкоматом была вручена повестка с явкой на призывной пункт.
24 июня 1941г. я явился на призывной пункт, где вместе с другими призывниками находился до 27 июня.
Утром 27 июня нас всех призывников направили на Борисовский вокзал для отправки в Минск.
На вокзале нас должен был принять военный комендант ж.д. станции г. Борисова, погрузить в эшелон и отправить в Минск, но когда мы пришли к вокзалу, то наш старший группы во избежание обстрела нас немецкими самолетами, решил всю группу отвести в лес на расстоянии одного километра от станции.
В этом лесу мы пробыли около трех часов, а потом старший группы нам объяснил, что военкомат из города выехал и военный комендант также эвакуировался и предложил нам разойтись по домам.
Я как и другие призывники вернулся к себе на квартиру и решил уехать в Витебск, но выехать было уже нельзя, т.к. поезда из Борисова не шли. Таким образом я решил никуда из Борисова не уходить до занятия его немцами.

Вопрос: Кто был старшим группы призывников?

Ответ: Старшим группы был некий ПЕТРОВСКИЙ, который сейчас работает в городской управе г. Борисова.
…»

Протокол допроса
Задержанного ЗОБАЧ Григория Григорьевича

«Вопрос: Вам знакома фамилия — Стригуцкий?

Ответ: Я знаю Стригуцкого Евгения, который проживал в г. Борисове и работал на вещевом складе Собеса кладовщиком.

Вопрос: что вам о нем известно?

Ответ: Мне известно, СТРИГУЦКИЙ, проживая в г. Борисове, являлся агентом германской разведки и выполнял функции агента-вербовщика.

До его отъезда из Борисова в Катыньскую школу германской разведки он по заданию зондер-фюрера ПАШТЕТНИК, провел большую работу по вербовке людей для германской разведки.

Вопрос: Кого он завербовал?

Ответ: СТРИГУЦКИМ было завербовано примерно человек 15 жителей г. Борисова, из коих по фамилиям я помню следующих: 1. ДОКУКА Павел

1. ДОКУКА Петр

2. ВЕРЖБИЦКИЙ Казимир

3. СТРИГУЦКИЙ Вальдек

4. СТАНКЕВИЧ Юзеф

5. ДЯГО Сергей

6. ЛАПАРЕНОК

Я тоже завербован СТРИГУЦКИМ Евгением и вместе с ним в числе 9 или 11 человек агентов германской разведки был направлен в Катыньскую школу германской разведки.»

Протокол допроса
Задержанного ЗОБАЧ Григория Григорьевича

«Я родился в г. Шлисельбурге, где и проживал до 1937 г., а потом после смерти отца, мать и две сестры выехали в колхоз «Прожектор» возле местечка Селещи, Ушаченского р-на, БССР, к родственникам матери. В 1938 году мать и сестра выехали в Витебск к сестре матери ЧУЛЬБА Елене Антоновне, а я остался в деревне, где прожил до 1939 г.
В 1939 г. уехал учиться в Минск в спортивную школу. После окончания школы в 1940 г. был направлен на работу в г. Борисов, инструктором физкультуры, где и работал до прихода туда немцев.
А мать ЗОБАЧЕВА София Антоновна и сестра ЗОБАЧЕВА Мария Григорьевна до войны проживали в Витебске.
С началом войны мать в июле 1941 г. во время бомбардировки Витебска была убита, а сестра переехала на жительство в колхоз «Прожектор» к брату матери.
Вторая сестра Зобачева Нелли Григорьевна* до войны училась в медшколе и теперь находится в Красной Армии на фронте.»

*Зобачева Н. Г. — красноармеец РККА с 06.1941, радистка. Награждена медалью «За отвагу».

В 1937 году по приказу «тройки» (Приказ НКВД №00447) во дворе своего дома за сараями был расстрелян отец Григория Зобача.

При поступлении в Высшую школу тренеров приказ гласил: «Принять в связи с отличными оценками, но без стипендии, как сыны врага народа». Не раз я это слышал от отца.

После начала Великой Отечественной войны значительная часть территории Советского Союза была захвачена гитлеровской армией. К середине августа 1941 года Германия оккупировала всю Украину, Киев был окружен плотным кольцом фашистских войск. Плохо вооруженные советские соединения под натиском превосходящих сил противника терпели поражение за поражением. 16 августа 1941 года Ставка Верховного Главнокомандования издала приказ, запрещающий бойцам Красной Армии сдаваться в плен либо выказывать иные признаки трусости. «У нас нет пленных, а есть изменники Родины!» — такова основная мысль приказа №270, подписанного Сталиным. «Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту», — говорится в документе.

И если учитывать то время, то и Зобачеву Н. Г. могла постигнуть участь сестры врага народа.

В 1937 репрессировали отца у моего папы. И это обстоятельство могло послужить удачным поводом для вербовки, а также гарантией верности будущего агента Третьему рейху. Конечно вербовка через плен самая жесткая, но самая эффективная.

***

2.08.1944 начальник ГУКР «СМЕРШ» НКО СССР направил спецсообщение в ГКО СССР:

«В районе г. Барановичи в июле с.г. органами «СМЕРШ» был захвачен инструктор разведывательного органа при ставке германского командования на Восточном фронте зондерфюрер в чине капитана Брониковский-Герасимович Эрвин, который объезжал резидентуру германской разведки, составляемую на советской территории. Бронивицкий с 1919 г. являлся официальным сотрудником польской разведки, а с 1919 г. работал у немцев…

Брониковский назвал 36 агентов германской военной разведки, которые в разное время были заброшены в районы Москвы, Калинина и Тулы, а также оставлены противником на оседание в городах Литвы, Западной Белорусии и Западной Украины…

На допросе 1 августа зондерфюрер Э. Брониковский рассказал об агентуре «Абверкоманды 103», которая действовала в Москве в 1942—1943 годах и предоставляла информацию военного характера германскому командованию на Восточном фронте. Сообщенные Брониковским сведения стали еще одним подтверждением того, что операция «Монастырь — Курьеры» успешно развивается…

Вопрос: Говорите конкретно, кто из агентов был переброшен вами через линию фронта?

Ответ: Летом 1942 года я принимал участие в переброске в район города Калинина разведчиков Жовнира и Абрамова, в прошлом военнослужащих Красной армии. Осенью того же года были переброшены в район города Волоколамска две группы разведчиков. Одна во главе с Кондратевым, бывшим работником физкультуры гор. Борисова, вторая — под руководством Гайдарова — бывшего военнослужащего Красной армии. Тогда же были переброшены в район гор. Тулы разведчик Юркин, в прошлом офицер Красной армии, а в район Осташково агент Волков вместе со своим напарником, фамилию которого забыл. В декабре 1942 года в район г. Люберцы были выброшены разведчики Ароматов — бывший офицер Красной армии и Нестеров — по профессии учитель. И на конец в феврале или марте 1943 года были переброшены разведчик Григоренко, в прошлом капитан Красной армии, а другого фамилию не помню. Разведчики Кондратьев и Юркин проникли в Москву!*, а Артамонов и Нестеров — в Люберцы и до последнего времени снабжали немцев разведывательными данными»

*Часть предложения «Кондратьев и Юркин проникли в Москуву» подчеркнута красным карандашом, сверху тем же карандашом пометка: «Наши».

Протокол допроса
Задержанного ЗОБАЧ Григория Григорьевича

ЗОБАЧ Г.Г., 1922 г.р., урож. г. Ленинграда, русский, гр-н СССР, беспартийный, инсруктор физкультуры, окончил 8 классов средней школы, проживал в г. Борисове БССР, в Красной Армии служил рядовым красноармейцем.

От 8 октября 1942 г.

Вопрос: — Кто руководит Катыньской школой разведчиков?

Ответ: — Катынской школой разведки руководит зондерфюрер — капитан германской разведки, фамилия которого начинается с буквы «Б» (Брониковский), но я постараюсь ее вспомнить полностью. Все приезжающие в школу офицеры называют его доктором.
В школу часто приезжает подполковник германской разведки, который возглавляет Катынской, Витебской и другой какой-то школой, расположенной на территории БССР.
В последнее время, месяц тому назад в Печи тоже организовалась школа германской разведки, которой руководит немец КАРНАЖИЦКИЙ. В эту школу уже приехали немецкие радисты и завезли радиоаппаратуру.
Витебской-же школой руководит зондерфюрер — лейтенант германской разведки ФРИД, который часто приезжает в Катынь.
В школе есть преподаватели из числа б. командиров Красной Армии. Так, например, преподавателем радиодела является б. полковник Красной Армии, работавший начальником связи 33 или 36 армии, фамилию его не знаю, зовут его Иваном Ивановичем. Этот Иван Иванович до войны проживал в Москве.
Второй преподаватель разведки по кличке ЛЕБЕДЕВ, тоже бывший ст. лейтенант Красной Армии и по моему проживал в Москве.
Этот ЛЕБЕДЕВ, во время моей отправки в Катыне вручил два письма разведчикам, переброшенным в одном самолете со мной и приземлившимся на 40 минут раньше меня.

***

Из документов операции «Борисов»

Игра «Борисов проводилась с 9 февраля 1943 по апрель 1945 года 1-м отделом 2-го Управления НКГБ СССР, а со второй половины апреля 1943 года — 3-м отделом ГУКР «Смерш» НКО СССР из г. Люберцы и ОКР «Смерш» Белорусско-Литовского военного округа из гг. Вильно и Гродно.

Эта операция стала составной частью «Большой игры» советских огранов безопасности, направленной на борьбу с агентурой германской военной разведки на Московском железнодорожном узле.

В ночь с 5 на 6 февраля 1943 года на территории Лаптевского района Тульской области с немецкого самолета была выброшена группа агентов-парашютистов в составе двух человек: агент-радист «Ароматов» (Борисов) и агент-разведчик «Нестеров». После приземления агенты германской разведки остановились переночевать в деревне Мелехова, где утром 6 февраля были задержаны органами НКВД.

6 мая был арестован немецкий агент «Скирда» (Семенов).

22 июня из «Сатурна» была получена радиограмма: «Новый курьер со всеми вещами в дороге к вам. Его зовут Меньшиков. Он не останется у вас, а принесет привет от доктора. Надеемся, что все пройдет благополучно».

Вскоре был задержан еще один агент-связист из «Сатурна».

На допросе 23 июня «Меньшиков» (А. И. Козлов) рассказал о том, как он был завербован противником и о полученном задании.

Вопрос: Какое же вы получили задание?

Ответ: Мне поручено установить связь с действующим в тылу Красной армии немецким агентом-радистом и по паролю «Меньшиков от доктора» передать посылку: 7 батарей 90v, 2 батареи 120v, кварц, 2 запечатанных пакета и обмундирование.

Вопрос: С кем вы должны были установить связь?

Ответ: Я должен был явиться к агенту «Кондратьеву»*, проживающему под Москвой в поселке Малаховка, ул. Советская, д. №3.

*«Кондратьев» — советский разведчик Григорий Григорьевич Зобач, участвовавший в радиоигре «Монастырь — Курьеры».

Вопрос: «Кондратьев» вам известен?

Ответ: Да, агента «Кондратьева» я знаю. Он также окончил Катынскую школу. Переброшен в тыл Красной армии… Его приметы: 26 лет, среднего роста, коренастый, физкультурник, блондин, волосы зачесывает назад, на нижней челюсти передние зубы вставные, металлические, выброшен в форме лейтенанта Красной армии. ….»

Как видно из протокола допроса, Козлов указал, что должен был доставить посылку германскому агенту «Кондратьеву», которого, как оказалось, знал лично. Ответ Козлова несколько озадачил сотрудников Смерша. От коллег из НКГД им было известно, что агент «Кондратьев» участвовал в другой спецоперации, проводившейся 4-м Управлением НКГБ СССР. О явке Козлова-«Меньшикова» руководство Смерша уведомило НКГБ СССР.

В черновике докладной записки, адресованной лично И. В. Сталину, начальник ГУКР «Смеш» В. С. Абакумов сообщил:

…«Меньшиков» сдал привезенный им от немцев чемодан, в котором оказалось 2 комплекта батарей для питания радиостанции, 300 тыс. рублей денег, набор различных фальшивых документов и два комплекта обмундирования военного образца, заявив, что по заданию немцев должен был доставить груз по адресу: пос. Малаховка, ул. Советская, д.№3, агенту-радисту германской разведки «Кондратьеву». ***

Учитывая, что Козлов дал чистосердечные показания …., Главным управлением «Смерш» принято решение перевербовать Козлова и направить его в тыл противника для внедрения в «Абверкоманду 103» с контразведывательными задачами».

Козлов Александр Иванович (1921 — 2008). В 1941 году, будучи лейтенантом РККА, попал в окружение под Вязьмой и присоединился к партизанам. В 1942 году вместе с беременной супругой попал в плен к немцам, которые, оставив жену и ребёнка в заложниках, вынудили Козлова стать агентом разведцентра «Абверкоманды-103».

В 1942 году А. Козлов закончил разведшколу и в 1943-м заброшен с заданием в тыл советских войск в форме капитана РККА. В СССР он сразу же сдался в контрразведку, где был перевербован Главным управлением «Смерш». Козлов сумел не просто вернуться в «Абверкоманду-103», но и дослужился до должности начальника учебной части разведцентра в звании капитана «Абвера». Успешно вербовал немецких агентов, готовившихся для заброски в советский тыл. Пользуясь своим положением в разведшколе, Козлов под различными предлогами отчислял из школы наиболее антисоветски настроенных курсантов, которых возвращали в концлагеря.

В 1945 году А. И. Козлов попал в плен к американцам, которые передали его советской стороне. В 1949 году он был осуждён. Реабилитирован лишь в 1993 году, когда были рассекречены некоторые документы.

***

В январе 2011 г. мы с женой навестил Центральный архив ФСБ на Лубянке. Время посещения было назначено по предварительной переписке. Там нас встретил Владимир Геннадьевич Макаров. Именно из его напечатанного труда, я узнал, что мой отец участвовал в операции «Монастырь».

Дали ознакомиться с делом Григория Григорьевича Зобача (моего отца). Нам вынесли два тома, примерно по 300 страниц. Из каждого тома доступно было только по 30—40 страниц. Из этого материала разрешили отсканировать несколько страниц. Из слов Владимира Геннадьевича по операции «Монастырь» порядка трехсот томов. И выложил некоторые фрагменты из тех документов.

***

И еще пару отступлений от документов.

В 2010 году мне написал Александр Розенблюм, житель г. Борисова.

«Уважаемый Георгий, просматривая Ваш сайт, интересуясь судьбами жителей родного моего города, я узнал по фотографии Вашего отца Григория Григорьевича.

Однажды зимой 1940 года, я и мой друг ходили на лыжах с учителем физкультуры. И мы встретились с молодым человеком. На нем были странные лыжи и военный вещмешок. Когда учитель стал с ним общаться по имени и отчеству, мы с товарищем захихикали, ведь стоящий перед нами молодой человек был старше нас года на два не более. Для нас показалось очень странно, что уважаемый учитель обращается к нашему ровеснику по имени отчеству.

На Вашем сайте я прочитал о военном пути Вашего отца. Тяжелая судьба!

С уважением, А.Р.»

«Этот парень на фотографии, которую я случайно увидел в Интернете, мне показался вроде бы знакомым. Сначала подумал, что я учился с ним в одной школе, но потом вспомнил… лыжные ботинки.

Это были зимние каникулы в начале 1941 года. С приятелем-одноклассником Мечиком Вевелем мы катались на лыжах в окрестностях города где-то возле Большого Стахова. Там нам повстречался наш учитель по 1-й школе, преподававший физкультуру, Витольд Гаврилович Бутвиловский. Он катался не один, а с парнем, которого Витольд Гаврилович представил нам как Григория Григорьевича. Мечик при этом рассмеялся, заметив, что как-то странно называть по имени отчеству своего ровесника (по виду этот молодой человек выглядел лишь чуть старше нас). Выяснилось, что наш новый знакомый после окончания физкультурного техникума то ли преподает, то ли будет преподавать физкультуру в медшколе и, следовательно, называть учителя только по имени вроде бы не принято. Но личность нового знакомого нас мало интересовала. Зато у нас возникла зависть к его коричневым лыжным ботинкам. Это была не обычная спортивная обувь, а специально изготовленная для ходьбы на лыжах. Ботинки отличались тем, что были похожи на носорогов, так как носки имели слегка загнутые в виде крючка отростки, которые предотвращали соскальзывание крепежных ремней. Я спросил тогда у Витольда Гавриловича, почему у него таких ботинок нет и где их можно приобрести. Ответил, что его эти ботинки не интересуют и приобретать их не собирается. А вот Григорий Григорьевич сказал, что такие ботинки очень удобны, но они не его, а казенные.

После той прогулки нового знакомого я не встречал, в отличие от ботинок, которые не раз видел у лыжников. Теперь таких ботинок нет, потому что усовершенствованные лыжные крепления сделали их ненужными.

После войны я с болью в сердце увидел Витольда Гавриловича в бане, где он работал билетером. Про спорт ему пришлось забыть из-за тяжелого фронтового ранения — он потерял ногу. Мы поговорили минут 15 и, походя, вспомнили и лыжный моцион возле Большого Стахова. При этом Витольд Гаврилович спросил, не слышал ли я хоть что-либо о Григории Григорьевиче. Нет, в то время я не мог сказать о мимолетном знакомце абсолютно ничего.»

Александр Розенблюм
https://rosenbloom.info/

***

Летом в 2015 году мне написала Галина «С». Ее письмо, а вернее повествования о расследовании (очень гигантский труд) которые она провела по поводу существования Минского Техникума физической культуры, в рамках расследования гибели группы Дятлова, подводят жирную черту к судьбам студентов этого «техникума» в предвоенные, военные и послевоенные годы.

Фрагменты переписки:

«Георгий, здравствуйте. Меня зовут Галина и, возможно, это письмо Вам покажется странным. Мне бы хотелось задать Вам несколько вопросов по поводу Вашего отца — Григория Григорьевича.

На его имя меня вывел интернет-поисковик по запросу «минский техникум физической культуры». Так же Вы даете в скобках расшифровку (высшая школа тренеров). Ваш папа заканчивает эту «школу» в 1941 году и очень вкратце я прочитала про его боевой путь и послевоенную судьбу. Это и послужило поводом для того, чтобы рискнуть написать Вам.

Дело в том, что я пытаюсь восстановить жизненный путь (в том числе боевой) одного человека, тоже имевшего отношение к Минскому институту физкультуры только уже сразу после войны — в 1946-м. Некоторые факты его биографии наталкивают на мысль, что все было совсем не так, как рисуют официальные документы. И я предполагаю, что во время войны и сразу после он мог иметь отношение к определенным структурам. И на его пути точно есть Минский институт физкультуры. Наверно я слишком дотошная особа, но вот почему-то с этим самым институтом я решила разобраться поподробнее и залезла в его историю с головой. Причем серьезно — на уровне архивов Белоруссии и Государственного Архива РФ.

И получается странное дело — официально именно физкультурный техникум реорганизовывается в институт в 1937 году. Т.е. в 1941 техникума уже нет.

А тренерские курсы образуются только в 1948 году, т.е. гораздо позже, чем заканчивал школу тренеров Ваш папа. В официальных отчетах института тоже нет ни слова ни про техникум, ни про школу тренеров, хотя это же ставки, зарплаты, нагрузка на преподавателей, комнаты для занятий на плане здания и т. д. — данные по которым есть. Но и с преподавателями не все так просто, потому что по штатам числятся одни, а вот на партийных собраниях (а это иные документы и иного вида хранения в архивах) в общем-то другие.

Так же, чтобы было понятнее, документы есть официальные (отчеты хранятся в Москве) и внутренние (на данный момент они в архиве Минска). Как раз те самые малозначимые счета, планы, протоколы партсобраний. И картина по ним вырисовывается разная. Во внутренних документах техникум упоминается часто. Но официально его нет!

И вот складывается впечатление, что под вывеской «техникума и высшей школы тренеров» в период с 1937 по 1948 гг. существовала иная организация, следы которой практически скрыты. Причем выпускников техникума мне тоже не удается найти, вот за исключением Вашего отца и еще одного человека. М. И. Он жив, ему 90 лет, он в полном здравии и… молчит. Известно только, что в 1940 г. он уже был сотрудником НКВД и входил в спец диверсионный батальон на Финской. Собственно, благодаря финской войне и удалось его «расколоть» по поводу НКВД. У него нет ни одной официальной награды за время ВОВ (впрочем, как и на Вашего отца нет наград по данным ЦАМО). Я, кстати, предполагаю, что он мог знать Вашего отца именно по Минску в 1941 году. И если он не хочет говорить посторонним, это не значит, что он не захочет говорить с сыном друга. Возможно Вам самому будет интересно с ним пообщаться.
…

Зачем это надо мне? …. И вот эти другие совершали подвиги и полностью вычеркнуты из нашей официальной истории. Более того — многие из них пострадали и после войны. Меня это бесит. И если удастся!!! восстановить историю ну хотя бы еще одного человека, то это будет хоть что-то.
…

М.И. производит впечатление очень активного (он еще преподает!), доброжелательного человека. Очень любит делиться своими воспоминаниями, но как сказал мой друг — собственно именно он с ним и общается, так как оба живут в Минске, что память его настолько хороша, что он отлично помнит, что надо и помнит, что надо забыть.

Просто он точно в 1941м был в техникуме и получается, что с большой вероятностью мог знать Вашего папу. Может быть лично Вам будет интересно узнать подробности молодости. Может быть их связывал и военный период какой-то. Может у него есть фотографии. Но это дело только вашей семьи и этого человека.
…

Чего в интернете не пишут. С 1939 года он сотрудник НКВД то ли взятый из техникума, то ли после окончания техникума. Военный период загадка, но он (как гимнаст) испытывал британское приспособление по заброске диверсантов в тыл врага без парашюта (купола выдавали). Нет ни одной официальной награды. После ВОВ путь его тоже не очень понятен — скорее всего он остается в системе. Потому что он утверждает, что вернулся в институт доучиваться и потом остался на кафедре, а по факту документы института говорят, что он является куратором института и есть подписанные им приказы с указанием директору предоставить некоторые отчеты. Что не очень вяжется с ролью студента. Потом, это правда, он все-таки станет преподавателем гимнастики.
…

Такое ощущение, что на базе института физкультуры существовала иная школа, которую пытались скрыть под видом техникума.»
…

«Да уж. Ехала в метро, почитала версии операции Монастырь. Все-таки в большинстве случаев версия одна — прислан немцами, перевербован. Так что для Вас, мне кажется, достаточно принципиально будет убедиться, что изначально внедрен. Совершенно другие акценты. Кстати, именно об этом Вы может быть и можете сказать М.И. — Вам обидно, что про отца столько пишут и это расходится с тем, что тот говорил сам.

Много прочитав того же Судоплатова и не только его, схемы внедрения в общем-то достаточно понятны. Одна из них — через плен. Самая жесткая, но самая эффективная. просто очень малый процент людей проходило через это, но если проходило, то очень успешно. Есть архивы немцев — данные по заключенным. Причем так как большинство лагерей освобождали все-таки американцы — многие документы, в том числе личные карточки заключенных, сохранились.

Только если встречаются по каким-то особым приказам и партсобраниям. А вот про работу в медшколе очень интересно, потому что непонятно с медициной и этим чертовым институтом. медицина там присутствует очень сильно.»
…

«Сегодня я нашла в фондах одного архива упоминание техникума, но только с 44-го по 50-ый год. Завтра буду пытаться получить. Но особо не рассчитываю ни на что, потому что в каждом деле буквально по несколько страниц. А вот за 1940-1941-ый годы нет ничего.»

***

Я перезвонил М. И. по номеру телефона, предоставленному Галиной. Разговор получился короткий. Представился и восхитился его крепким физическим долголетием. На вопрос о знакомстве с моим отцом по учебе в Высшей школе тренеров в Минске, он ответил, что фамилия знакома, но учились в разных группах. Вероятнее, встречались только в ОСОАВИАХИМе.

***

В 61 году отцу разрешили выехать из Норильска, где он работал в техникуме преподавателем физкультуры, родители не раздумывая собрали вещи. Какая причина? Платили в Норильске хорошо, но частые перебои с продовольствием сыграли большую роль в решении выехать на материк. Тюря из воды с сухарями и луком временами была единственной едой!

Вначале мы приехали в Москву. Там нас приютил М. Б. Маклярский. По Москве я вышагивал с фуражкой полковника госбезопасности, в ней были оловянные солдатики. Передо мной широко открывались двери ресторанов, часто вспоминал отец. Прожив у него некоторое время в Москве, отец не смог найти работу с предоставлением жилья. И мы поехали жить на родину отца в пос. им. Морозова в Ленинградской области.

Там именно маме предложили сразу работу и жилье. На госзаводе требовался специалист рентгенолог. Отец стал работать в совете физкультуры. Я пошел в первый класс второй раз. В Норильске я отходил в школу около месяца. Через год моя сестра Людмила поступила в Ленинградский техникум пищевой промышленности. Учеба ей давалась легко. Еще до школы она научилась читать. Отец часто читал в слух вечерами, мама шила или вязала. А Люда хвасталась, что уже прочитала и знала, что будет дальше. Из техникума часто приходили родителям благодарности за отличную учебу их дочери. Она мечтала стать директором ресторана. Видимо и ей досталось иногда голодать. Люда часто говорила, когда буду директором ресторана, обязательно буду приглашать к себе. Знания немецкого языка, позволяло ей переписываться с учениками из ГДР. И не раз она повторяла на занятиях, что немецким языком она занимается с отцом.

***

В мае 2016 я был Спорткомитете и зашел в Совет ветеранов Санкт-Петербурга. Там познакомился с В. А. Боровиковым. Он доктор технических наук, профессор кафедры разрушения горных пород Петербургского горного института, Почётный гражданин Петроградского района Петербурга. Виктор Александрович окончил Горный институт в 1956 году, получил направление в Норильск, где занимался разработкой рудных месторождений, как младший научный сотрудник лаборатории Горного института.

Когда я узнал от том, что он был в Норильске в 50-е, и работал на строительстве бассейна, то спросил не знакома ли ему фамилия Зобач?

— Гриша!? Да, видел, он занимал какую-то должность в совете физкультуры. А так с ним не общался.

Все таки какая память у старшего поколения!

***

Центральный архив ФСБ России

«9 июня 1943 г. постановлением НКГБ СССР следственное дело по обвинению Зобача Г. Г. прекращено. По результатам работы в 1943 г. он был награжден медалью „За отвагу“….»

Уважаемые читатели, спасибо, что зашли на мою страницу. Читайте посты, смотрите видео. Лучшей Вашей благодарностью будет репост в соцсетях! Особая благодарность, что Вы переходите по ссылкам на другие посты. Частенько эти переходы набирают больше полусотни кликов!

"Больших успехов мы достигли и в создании фотоаппаратов. В своем расположении мы имели специальные фотокамеры, с помощью которых можно было производить фотографирование незаметно для окружающих. Четкими получались даже снимки, сделанные в помещении и из самолета.

Линзы очень искусно маскировались, например, в виде запонки, когда камера помещалась под манжетом, или в виде пуговицы костюма.  У нас имелись различные типы фотокамер для самых различных целей.

Мы, например, могли уменьшить при фотографировании целую газетную страницу до размера головки обычной булавки. После увеличения текст на фотографии читался совершенно свободно. При фотографировании с помощью таких камер можно было целые тома документов уместить на пленке размером немного более сантиметра. Много раз, когда мне приходилось ездить по разным странам без права дипломатической неприкосновенности (1939-1940), я прятал такие пленки в отверстии фарфоровой пломбы."

Вальтер Шеленберг "Лабиринт"

Немцам периодически сообщалась дезинформация военного характера, которая получила высокую оценку в «Сатурне». В отдельных случаях, когда это было выгодно командованию Красной Армии, Абвер получал от «Гейне» и Зобача правдоподобные сведения определенного целевого назначения. Эта работа велась при участии сотрудника оперативного управления Генштаба генерала С. М. Штеменко. Операции Красной Армии, о которых сообщалось немецкой разведке (а она информировала верховное командование вермахта), имели отвлекающее, вспомогательное значение.

В начале февраля 1944 года «Кондратьев» — Зобач сообщил немцам, что ему удалось установить связь со скрывающейся в лесу группой дезертиров под командованием «лейтенанта» или «капитана».

15 февраля 1944 года из «Сатурна» пришла радиограмма: «Мы готовим группе дезертиров посылку с оружием, боеприпасами и деньгами… Вы к группе не присоединяйтесь, ибо связь с большой группой повредит вашему заданию…» Позже немцы передали пароль для встречи с курьером. В ответной шифровке с Лубянки сообщили о «произошедшей перестрелке между патрулем и неизвестным лейтенантом, оказавшимся парашютистом».

Наконец, немцы приняли предложение о возвращении «Кондратьева» (Зобача). 15 марта от них пришла радиограмма: «Судьба нашего геройского курьера тем более печальна, как и ваше дальнейшее пребывание там стало невозможным, так как он бланки вашей части при себе имел. Мы вам укажем место перехода фронта к нам с вашими документами. …. Считаем лучшим, если придете на отдых, будем рады встречать. Привет». Место для перехода немцы указали в районе юго-восточнее Витебска, пароль для перехода линии фронта — «Париж».

И чекисты решились на рискованное развитие игры. Немцам сообщили, что создан диверсионный отряд из дезертиров. В последующем в «Сатурн» полетели шифровки с описанием «боевых подвигов».

Немцы не сразу поверили в освобождение Ганштейна и попросили передать дополнительные сведения о нем, в частности, сообщить фамилию тещи и указать, где посещал школу.

Ганштейн Гюнтер Фридрих, фон (1911-?) — немецкий офицер, военный летчик; капитан люфтваффе. Командир батальона 3-й полевой авиадивизии. 9 февраля 1944 г. взят в плен под Витебском. «… Изъявил желание сотрудничать с органами НКГБ». Содержался в Бутырской тюрьме. В июле 1945 г. направлен в один из лагерей НКВД СССР для военнопленных.

После уточнения необходимых данных в «Оберкомандо» ушла шифровка: «Сейчас переправить капитана Гюнтера фон Ганштейна через линию фронта трудно, нет документов для прохода к фронту, а без документов идти нельзя. На всех дорогах стоит охрана из войск НКВД и тщательно проверяет документы. Части НКВД также осматривают леса и вылавливают дезертиров. Так как капитан не знает русского языка, то хорошо бы снабдить его документами из чешской или польской армии и одеть его в эту форму. Отряд этого сделать не может. С такими документами капитан не возражает идти через фронт. Фамилия тещи капитана Минна Зайдель, урожденная Мюллер, проживает во Франкфурте-на-Одере. Там же живет и жена, и дети капитана. Капитан учился в полицейской школе в Бранденбурге, в 1941 году — в летной школе в Рейхенберге, на курсах переподготовки при воздушной школе в Берлин-Гатов и в ноябре 1943 года на курсах ротных командиров в Баравухе под Полоцком. Капитан имеет важные сведения, которые хочет срочно сообщить Верховному командованию германской армии, но не знает, как это сделать. Кондратьев».

В ответной радиограмме 14 июня 1944 года разведотдел штаба Центрального фронта (Heeresgruppe mitte) потребовал уточнить, где дислоцируется «группа капитана», чтобы направить туда надежного связного, который бы вывел Ганштейна через линию фронта, а также сообщить, в чем нуждается отряд. «Запросы» чекистов были скромные: прислать винтовочных патронов, штук 50 ручных гранат, 15 автоматов и винтовок, «толу сколько можно», денег и документы. Не забывали передавать приветы от капитана фон Ганштейна, в частности, последний поинтересовался, получает ли его семья «фамилиенунштютцунг» (Содержание семье военнослужащего)? Тем временем «отряд капитана» якобы совершал «трудный переход» из-под Смоленска в белорусские леса. В целях повышения скрытности группа, якобы разбилась на две группы, каждая со своей рацией.

Из «Сатурна» пришла радиограмма, в которой сообщалось, что документы на Ганштейна и «Кондратьева» (Зобача) готовы и в скором времени будут переправлены самолетом. Чекисты «попросили» сбросить еще и радиста во второй отряд.

7 сентября выброску груза предложили провести на высохшее болото в 13 км южнее местечка Кобыльник, в четырех километрах западнее озера Нарочь. Немецкая разведка осторожно запросила, имеются ли в лесах «литовцы, русские солдаты или кто еще». Им ответили, что в Нарочских лесах скрываются вооруженные группы из бывших солдат и офицеров РОА, а также «от нас на восток бродят неорганизованные группы немецких солдат» и что с одной из таких групп, численностью до роты, с помощью капитана Ганштейна пытаемся установить контакт (намек на «группу Шерхорна»).

С целью оживления «игры» 23 сентября немецкой разведке направили шифровку о том, что удалось установить связь с «разрозненной группой немецких солдат». Результат не заставил себя долго ждать…

3 октября из разведцентра немцев поступила радиограмма, в которой сообщались сигналы для самолета (четыре костра в форме квадрата на расстоянии 50 м один от другого) и пароль для разведчика и радиста — «Смоленск», а также уведомили, что у капитана Ганштейна все в порядке. Однако прибытие самолета задерживалось.

17 октября пришло новое сообщение, в котором говорилось, что выброска груза и связника с радистом произойдет 18-го между 21 и 23 часами по московскому времени, а в середине условленного квадрата из костров должен быть «машущий факел». Между тем немцам пошла «деза» о движении поездов по маршруту Молодечно — Вильно.

Выброска в связи с нелетной погодой произошла только 26 октября. Тут же в «Оберкомандо» ушло сообщение о «благополучном приземлении и благодарностью за посылку». Одновременно уведомили, что «Кондратьев» и фон Ганштейн ушли на встречу с отрядом немецких солдат. Также попросили по рации вновь прибывшего радиста (позывной «Каменев») дополнительно, если будет самолет, прислать боеприпасы, оружие, гранаты и сигареты и табак.

Прибывших агентов немецкой разведки оперативно захватили на месте приземления, и вскоре задержанные начали давать показания. Ими оказались разведчик Гуляев А. П., 1917 года рождения, и радист Орлов А. П., 1922 года рождения. «Лозунгом» для шифровки была выбрана фраза: «Отважные солдаты не боятся преграды». У агентов немецкой разведки оказалось письмо, адресованное лично капитану Ганштейну: «Многоуважаемый господин фон Ганштейн, так как мне поручено предоставить Вам возможность возвратиться на родину, я Вам адресую эти строчки. Сейчас настал момент, что Вы вместе с радистом, который наладил связь, можете вернуться. Для этого я Вам посылаю техника-лейтенанта броневой группы Бусыгина, проверенного солдата. Документы такие, что вы можете со спокойной совестью пуститься в путь. Вы — капитан Гельмут Ганштейн, работали при восстановлении Смоленска при дорожном строительстве. Летом Вас попутно спросили, не хотите ли Вы добровольно, как специалист по немецким оружиям и приборам, работать в Красной Армии. Вас перевели из военного плена в отношении вольной помощи. Требуемая проверка произошла раньше… Вы состоите в трофейном отделении 39-й армии. Эти два офицера, с которыми Вы едете, должны исполнять задание на фронте. Приказы, которые дают им эту возможность, выданы Красной Армией. Так, многоуважаемый господин фон Ганштейн, с доверием в бога и с уверенностью, начинайте. Мы надеемся снова Вас встретить здоровым на границе Восточной Пруссии. Сейчас уже 5 месяцев как мои мысли и мысли моей служебной конторы с Вами. Пусть Вам потом будет суждена счастливая встреча в кругу Вашей семьи. С храбростью, предусмотрительностью и доверием к этим двум русским офицерам Вы сумеете это задание выполнить. Да здравствует фюрер. Хайль Гитлер. Подписал: Вассеро».

14 ноября 1944 года в «Сатурн» передали, что Ганштейн вернулся, но связь с немецким отрядом установить не удалось, и скоро они с «Кондратьевым» (Зобачем) будут выдвигаться к линии фронта. Кроме того, уведомили, что Ганштейн «капризничает», говорит, что «в лагере он никогда не слышал, чтобы русские пользовались услугами военнопленных немцев и их офицеров», хочет идти к линии фронта только в форме польского офицера, а то «русские поймают его и расстреляют, как бежавшего из плена».

Следующая выброска груза произошла 19 декабря 1944 года. В «посылке» находились миниатюрная рация с комплектом питания, теплые вещи, продукты и документы.

Только 6 апреля 1945 года немцам сообщили, что «капитан Ганштейн и «Кондратьев», взяв с собой радиста, ушли на запад, с намерением перейти линию фронта…». Этим самым чекисты рассчитывали провести сложную комбинацию, которая позволила бы вывести «курьера» в район Восточной Пруссии с тем, чтобы получить от немецкой разведки явки к действующему в этих районах нацистскому подполью.

Для руководства деятельностью «курьера» и его прикрытия была создана оперативная группа в составе 10 бойцов и радиста. Руководителем группы был назначен майор ГБ Киселев Николай Алексеевич, начальник отделения 4-го Управления НКГБ СССР.

Таким образом, связь с Абвером не прекратилась, была подготовлена почва для начала органами госбезопасности новой операции против немецких спецслужб.

За успешное содействие стратегическим операциям Красной Армии некоторые сотрудники органов государственной безопасности были награждены орденами и медалями.

Продолжение следует.

Проявляя инициативу, летом 1943 г. Зобач написал письмо начальнику 2-го отдела подполковнику М. Б. Маклярскому, в котором сообщил свои предложения по активации работы с германской разведкой:

«Михаил Борисович, я Вас очень прошу, примите во внимание мой план дальнейшей работы. …Они мне верят, они ничего не подозревают. … я уверен, если мне дадут задание, то я больше принесу пользы для нашей Родины за один месяц, чем за эти девять

Я считаю, что лучше всего, если по приходе курьера, которого они обещают, мы не сообщим им, что он пришел, а еще связи три или четыре поштурмуем их, что они нас обманули, что к нам никто не приходит, дадим им другой адрес, чтобы они срочно выслали нам документы и все, что мы просили, та как если они действительно послали курьера и мы им об этом напишем, то в случае его провала попадется и Сергей Захарович. Поэтому мы адрес для всякого случая сменили и ждем не больше как дней десять. Они вышлют еще, но мы им тоже не сообщим, и после этого всего я через месяц или сколько угодно времени должен перейти к ним и со всей обидой обрушиться на них за то, что нам обещали прислать документы и все, что мы просили, а не прислали, только обманули.

Конечно, они и на меня набросятся, они будут стоять на своем, что они все выслали, почему я шел, но когда я упорно отражу их отказ и буду им со слезами на глазах твердить, что они нас обманули, не посмотрели даже на то, что я и Шалаев не жалели для них своей жизни, все время старались, работали честно и справедливо, почти что потеряли свое здоровье и т. д. В таком духе я отражу их отказ от себя. Шурин (М. С. Быбченко) останется здесь, а насчет Шалаева есть много вариантов, чтобы закрутить им голову.

Они мне по-прежнему все доверят, начнут меня усиленно готовить по разведке, чтобы добывали те сведения, которые им нужны, а не эти, что мы давали, дадут выбрать мне каких только захочу, лучших двух разведчиков и могут дать еще одну группу москвичей, если я соглашусь устроить их в Москве. Денег я возьму сколько захочу и что захочу, и не позже как через месяц они нас выбросят в Москву для дальнейшей работы. Я за это время, которое буду там, очень много сумею сделать. Я перепишу всю группу радистов, кого, когда и куда отправляли и с каким шифром и позывными. Это я сделаю обязательно, так как этим делом заведует вахмайстер, а он мне до работы все доверял, а теперь, как я вернусь, то еще больше будет доверять, и попутно любые другие задания выполню, которые Вы мне дадите.

Я уже писал, что на все вопросы, которые, по Вашему мнению, будут интересовать немецких офицеров разведки, я сыграю роль перед Вами. Вы мне задавайте вопросы, а я Вам буду отвечать. Вы сделаете вывод, как я тщательно все продумал…».

План дальнейшей работы с противником, предложенный Зобачем, был принят. Однако «Сатурн» отказался прислать связника и сообщил, что все необходимое будет сброшено с парашютом в районе Костромы. Для встречи посылки было решено направить группу оперативников. В Костроме была оборудована конспиративная квартира с радиостанцией. В город под видом красноармейца, выздоравливающего после ранения, приехал Зобач.

К середине 1943 г. советская контрразведка имела свои источники и в «Сатурне». Поэтому чекисты проявляли «заботу» не только о своих разведчиках, но и командовании Абверкомандой-103.

Так, 3 июня 1943 г. докладной запиской Судоплатов сообщал замнаркому госбезопасности Кобулову: «Капитан Брониковский, зондерфюрер „Абверкоманды-103“, согласно имеющихся у нас материалов, непосредственно руководил работой германских разведчиков, направлявшихся в Москву по делу „Монастырь“. Снятие его с работы может отразиться на доверии немцев к легендируемой нами организации в линии Зобача».

Между тем с неба продолжали «сыпаться» немецкие агенты.

№1548
Из докладной записки НКГБ СССР
№1473/М в ГКО о ходе радиоигры «Монастырь-курьеры»
6 августа 1943 г.

В дополнение к №156/М от 10 мая и №301/М от 23 мая текущего года НКГБ СССР докладывает.

В результате дальнейшего легендирования германских разведывательных органов от имени якобы существующей в Москве контрреволюционной монархической организации нам удалось в июле текущего года заполучить еще трех агентов немецкой разведки при следующих обстоятельствах.

6 июля мы сообщили немцам, что заброшенная ими ранее агентура якобы нуждается в документах и в случае задержки в их получении агенты вынуждены будут выехать из Москвы и прекратить связь немцами.

8 и 18 июля немцы ответили, что документы готовы и «при первой возможности будут доставлены» по адресу подставленной нами квартиры.

21 июля в Талдомское РО НКВД Московской области был доставлен сброшенный на парашюте с германского самолета агент немецкой разведки с документами на имя Филимонова А. Ф., младшего сержанта Красной Армии.

В действительности же агент оказался Воробьевым Алексеем Федоровичем, 1924 года рождения, беспартийным, уроженцем Красноярского Края, с неполным средним образованием, в Красной Армии с августа 1942 г., отец — колхозник, призван в Красную Армию.

[…]

Воробьев показал, что по заданию германской разведки он должен был пробраться в Москву, явиться по адресу… и передать привезенную им посылку … (подставленному нами лицу).

В посылке, привезенным Воробьевым, оказалось: 98 390 рублей; 40 незаполненных фиктивных бланков командировочных предписаний Особого отдела 34-й Ударной армии; 3 экземпляра командировочных удостоверений на имя сержанта государственной безопасности Чуба Григория Григорьевича (Зобача Г. Г.) и 3 комплекта батарей для радиопередатчика.

Для беспрепятственного проезда в Москву Воробьев был снабжен немцами необходимыми фиктивными документами, фотокопии которых прилагаются.

Воробьев нами арестован. Ведется следствие

27 прибыли еще два немецких агента. Они были сброшены в ночь на 27 июля с немецкого самолета.

Hа допросе парашютисты сообщили о себе следующие сведения

1. Кончиц Петр Григорьевич, 1908 года рождения, русский, бывший сержант Красной Армии. 24 июля 1942 г. в боях под г. Ростовом Кончиц после ранения был захвачен в плен немцами. Находясь Гомельском лагере военнопленных, 4 мая 1943 г. был завербован германской разведкой. Обучался в Борисовской разведывательной школе под кличкой «Кузнецов». Переброшен на советскую территорию с документами на имя Кочетова Н. Г.

2. Чернышов Гавриил Тарасович, 1906 года рождения, русский, в Красную Армию призван 9 сентября 1941 г. рядовым. 27 марта 1943 г. в районе г. Людиново был захвачен в плен после ранения. В Гомельском лагере военнопленных был завербован германской разведкой и обучался в Борисовской разведывательной школе под кличкой «Медведев». Переброшен на советскую территорию с документами на имя Медынина Г. Т.

Кончиц и Чернышов показали, что они получили от германской разведки задание пробраться в Москву, явиться по адресу… и передать посылку.

Адрес, названный прибывшими курьерами, является конспиративной квартирой НКГБ СССР, подставленной нами германской разведке.

В посылке, предназначенной для легендируемой НКГБ СССР контрреволюционной монархической организации, оказались: зашифрованная инструкция об изменении шифров, которыми «организация» пользовалась для связи с немцами по радио; 151 000 рублей; 20 незаполненных фиктивных бланков командировочных предписаний штаба 247-й сд; пропуск для передвижения по Москве в ночное время и несколько сот экземпляров различных антисоветских листовок.

Для проникновения в Москву и последующего возвращения к немцам через линию фронта Кончиц и Чернышов были снабжены необходимыми фиктивными документами на имя военнослужащих Красной Армии (фотокопии документов прилагаются).

Кончиц и Чернышов нами арестованы. Ведется следствие.

Легендирование и радиоигра с германскими разведывательными органами продолжаются.

Народный комиссар государственной безопасности СССР
В. Меркулов ЦА ФСБ России

В октябре из «Сатурна» поступил приказ Зобачу передислоцироваться в район Вязьмы, Смоленска, Кричева, Рославля, а Шалаеву выехать в Челябинск. Одновременно немцам периодически сообщалась, дезинформация военного характера, которая получала высокую оценку в «Сатурне».

№1685
Докладная записка НКГБ СССР
№2939/М в ГКО о задержании в г. Осташкове агентов-парашютистов германской разведки, выброшенных противником по легендированной радиоигре «Монастырь-Курьеры». 18 ноября 1943 г.

В дополнение к нашему №1473/М от 6 августа текущего года НКГБ СССР докладывает следующее.

В результате дальнейшего легендирования германских разведывательных органов от имени якобы существующей в г. Москве антисоветской монархической организации нам удалось в октябре текущего года заполучить еще двух агентов немецкой разведки:

Анипко Василий Прокофьевич (1920-?) — агент германской разведки, уроженец Омской области … 13 августа 1943 г. в боях под г. Кировом Смоленской области был ранен и сдался в плен немцам. Находясь в Борисовском лагере для перебежчиков, 15 сентября 1943 г. завербован германской разведкой для шпионской работы против СССР. Обучался в Борисовской, а затем в Минской разведывательной школе под кличкой «Виноградов»;

Карпов Алексей Андреевич (1922-?) — агент германской разведки. Уроженец Московской области … 2 апреля 1943 г. захвачен немцами в плен на Западном фронте. Находясь в лагере для военнопленных в г. Смоленске, 10 сентября 1943 г. был завербован германской разведкой для шпионской работы против СССР. Обучался в Борисовской, а затем в Минской разведывательной школе под кличкой «Фролов».

Анипко и Карпов были задержаны комендантским патрулем на вокзале ст. Осташков Калининской железной дороги в форме военнослужащих Красной Армии: первый — лейтенанта, а второй старшины.

Анипко и Карпов показали, что в ночь на 14 октября были сброшены на парашютах с немецкого самолета в районе г. Осташков. Перед вылетом они получили от германской разведки задание: пробраться по железной дороге в г. Кострому и явиться по адресу… и передать посылку.

По названному адресу находится подставленная нами немцам конспиративная квартира

В доставленной посылке оказалось 156 000 рублей, 77 чистых бланков командировочных удостоверений штабов различных частей и соединений 34-й армии и артиллерийского управления военно-полевого строительства, 13 чистых бланков Особого отдела НКВД 34-й армии, 2 комплекта штатской одежды и зимнего военного обмундирования, батареи для радиопередатчика.

После вручения посылки Анипко и Карпов должны были немедленно возвратиться к немцам, перейдя линию фронта на участке 129-го отдельного инженерного батальона, дислоцированного в районе г. Великие Луки, для чего они были снабжены необходимыми фиктивными документами.

Анипко и Карпов нами арестованы. Ведется следствие *.

Имея в виду продолжение игры с немцами, мы подтвердили получение посылки и сообщили о «выезде» курьеров в районы Московской области.

27 октября немцы по радио дали следующую директиву:

«Очень довольны, что пакет получили… На восток не уходите, а постарайтесь …. Событиями на фронте не тревожьтесь, мы их предвидели. Желаем успеха. Привет.»

Легендирование германских разведывательных органов продолжается.

Народный комиссар государственной безопасности СССР комиссар госбезопасности 1-го ранга

В. Меркулов
ЦА ФСБ России

*Анипко В. П., он же «Виноградов», Карпов А. А., он же «Фролов», 14 янв. 1944 г. военным трибуналом Московского военного округа осуждены по ст. 58—1б УК РСФСР к высшей мере наказания каждый.

От регулярно прибывавших немецких агентов чекисты узнавали свежие данные о разведцентрах противника, о его разведшколах, их руководителях, преподавателях, о псевдонимах, биографиях и численном составе агентуры.

Продолжение следует.

Центральный архив ФСБ России

«…
5 декабря 1942 г. Зобач Г. Г. передан в 4-е Управление НКВД СССР и привлечен к участию в операциях «Курьеры», а затем «Монастырь».…»

Таким образом, под контролем советской контрразведки оказались сразу две радиостанции противника. После установления связи с немецким разведцентром на Лубянке активно приступили к «выполнению» его директив. Так, в ответ на задание предоставить сведения о порядке оформления паспортов в г. Москве, в начале января 1943 года было послано сообщение следующего содержания: «Контрольные листки имеют серии и номера ЧД 267044, ЧЖ 163048, ЧК 148087. Контрольные листки прикрепляются к последней странице — обложке паспорта. Выдаются во всех отделениях города Москвы. Подписывают листки — в 50-м отделении Черкасов и Кадимиров, в 46-м — Гужов и Бортуев, в 9-м — Никонов и Кунаков. Фамилии подписывающихся часто меняются. Печать обыкновенная, любого отделения милиции г. Москвы».

Эти данные были подготовлены II Управлением НКВД совместно с начальником Главного управления милиции. Они содержали правдоподобную информацию, за исключением фамилий подписывающих. Фамилии были искажены таким образом, что сохранены лишь три первых и последняя буквы подлинных фамилий начальников отделений милиции Москвы. Понятно, что по прибытии немецких агентов и постановке их на учет сотрудникам советской контрразведки было нетрудно их выслеживать. Немецкая агентура, направлявшаяся в Москву, в основном проходила подготовку в Катынской и Борисовской разведшколах Абвера. Как правило, это были проверенные и испытанные «в деле» агенты, которые имели на своем счету не одну вылазку за линию фронта. Но в столице их уже ждали. Прибывавших со шпионскими заданиями курьеров немецкой разведки сотрудники IV Управления брали под «тщательное, но осторожное наружное наблюдение».

Так же в немецкий разведцентр стала передаваться военная дезинформация, подготовленная Генштабом Красной Армии.

В Абвере были удовлетворены информацией, получаемой от «агентов», и регулярно посылали следующие партии своих агентов с деньгами, питанием для рации и другим шпионским снаряжением. Чтобы не вызвать подозрения, «агенты» периодически сообщали немецкой разведке о смене своих конспиративных квартир, а вновь прибывшие попадали в чекистские засады. 12 января 1943 г. за «верную службу рейху» немцы наградили Зобача и Шалаева крестами 2-го класса «За военные заслуги с мечами». Речь идет о немецком ордене «Крест за военные заслуги с мечами» (Kriegsverdienstkreuz) — которым награждались за отличия при боевом соприкосновении с противником, без мечей — не связанные с непосредственным соприкосновением с врагом.

20 января 1943 г. прибыли очередные связники — Иван Еркин и Виктор Ильин, которые привезли Зобачу 100 тыс. руб., документы и блоки питания для рации. Связники были взяты чекистами под непрерывное наблюдение.

Из служебной записки

«… По показаниям Еркина, он, помимо сбора шпионских сведений, также должен был вручить посылку (содержимое которой ему неизвестно) по адресу Б. Коммунистической ул., д. 25, кв. 12 для некого Григория.

Указанный адрес является нашей подставой по делу радиста Зобача…»

Еркин Иван Григорьевич (1900-?) — агент германской разведки; задержан в ходе операции «Курьеры». Участник Белого движения. В 1939 г. за а/с агитацию осужден спецколлегией Мособлсуда к 8 годам ИТЛ, но в результате пересмотра дела освобожден тем же судом. Старшина минометного батальона 791-го стрелкового полка 135-й стрелковой дивизии. Попал в плен в июле 1942 г. и в сентябре того же года завербован немецкой разведкой. Прошел спецподготовку в Катынской разведшколе.

Ильин Виктор Алексеевич (1914-?) — сотрудник германской разведки; задержан в ходе операции «Курьеры». Уроженец Москвы. В Красную Армию вступил добровольно, сержант 40-го радиобатальона. Сдался в плен на Калининском фронте в апреле 1942 г. В июле того же года завербован германской разведкой. Обучение проходил в Катынской и Витебской разведшколах.

В «Абверкоманде-103» проявляли повышенный интерес ко всему, что имело отношение к Красной Армии: от введения новых погон до передислокации воинских частей. Они требовали сообщать о перевозках в район Сталинграда, появлении новых авиационных частей в Москве, обо всех транспортах, проходящих через Московскую окружную железную дорогу или отходящих из Москвы в южном или западном направлении.

В процессе дальнейшей работы Зобач сообщил немцам, что ему удалось достать в Москве явочную квартиру. В подготовленную квартиру был вселен негласный оперативный работник НКВД. 1 марта на эту квартиру явился агент германской разведки, доставивший для Зобача 200000 рублей, запасные батареи для радиостанции и продовольствие. Прибывшим агентом оказался Сорокин Владимир Зиновьевич, получивший от немцев задание узнать расположение лагерей немецких военнопленных (Моршанский лагерь военнопленных Тамбовской области), был арестован.

Сорокин Владимир Зиновьевич (1910-?) — агент германской военной разведки. Уроженец Москвы. В июне 1941 г. вступил добровольцем в народное ополчение; заместитель политрука роты. В августе 1942 г. в районе Вязьмы попал в плен. В феврале 1943 г. направлен в Катынскую разведшколу. 27 февраля 1943 г. заброшен в советский тыл с заданием доставить посылку агенту «Кондратьеву» в Москву и остаться в его распоряжении для добычи разведывательных сведений. 1 марта 1943 г. арестован советскими органами безопасности на конспиративной квартире. Перевербован сотрудниками НКВД и принимал активное участие в разработке агентов противника по радиоигре «Курьеры». За успешное выполнение заданий органов НКВД СССР из-под стражи освобожден и награжден медалью «За отвагу».

В целях выяснения намерений германской разведки в отношении военнопленных немцев и оттяжки возвращения Сорокина в г. Смоленск было сообщено немцам, что Сорокин якобы имеет возможность устроиться в качестве сотрудника охраны тамбовского лагеря для военнопленных немцев.

23 апреля текущего года немцы радировали Зобачу, что они одобряют намерение Сорокина устроиться в тамбовском лагере для военнопленных, и обещали прислать девушку-радистку для непосредственной связи Сорокина с ними. Эти данные подтверждаются перехваченной радиоперепиской между германскими разведывательными органами, характеризующими «Кондратьева» (Зобача) как преданного и проверенного агента немцев. Сорокин затем также был включен чекистами в игру с Абвером.

Спустя пять дней, 28 апреля, на явочную квартиру прибыл очередной немецкий посланец и, не застав там Зобача, потребовал свидания с ним у находящегося там оперативного сотрудника, принимая его за помощника.

На следующий день встреча состоялась.

Курьер доставил Зобачу деньги — 415 000 рублей, кварцы для передатчика и погоны старшего лейтенанта Красной Армии для Шалаева. При нем было письмо от руководителя Катыньской разведшколы, в котором сообщалось, что курьер должен немедленно вернуться обратно.

Прибывший назвал себя Рыбиным, рассказал, что он бывший московский милиционер, перебежал к немцам в 1942 году, состоял на службе в германской разведке под кличкой «Шурин». Его, как и всех, сбросили с самолета, произошло это 26 апреля в районе станции Лаптево Рязанской области.

Проверкой Наркомата государственной безопасности, вновь созданного в апреле 1943 года, было установлено, что настоящая фамилия курьера — Быбченко и он числится дезертиром с сентября 1942 года.

Руководство 4-го Управления Наркомата государственной безопасности СССР, которое работало над операцией «Монастырь», приняло решение Рыбина-Быбченко не арестовывать. Зобач пристроил его на специально подобранную квартиру. Быбченко был взят под постоянное специальное наблюдение.

В это время последовал очередной виток оперативной игры с германской разведкой, уже было арестовано 8 агентов противника и 7 их пособников, изъято более миллиона советских рублей. Однако основная цель «Монастыря» — проникновение нашей агентуры в Берлин — пока достигнута не была.

Руководство Наркомата государственной безопасности (НКГБ) СССР подготовило очередную докладную записку в Государственный Комитет Обороны (ГКО) об оперативной игре «Монастырь». В ней говорилось:

№1419
Из докладной записки НКГБ СССР
№156/М в ГКО о проведении оперативной игры «Монастырь — Курьеры»
10 мая 1943 г.

В результате настоящей агентурной разработки нам удалось: заполучить от немцев 8 агентов германской разведки, 4 радиостанции, 1 227 000 рублей и арестовать 7 пособников изъятых нами шпионов. Однако основная цель разработки — создать возможности для проникновения нашей агентуры в Берлин — пока не достигнута. НКГБ СССР считает целесообразным:

— Продолжить использовать существующую легенду вокруг монархической организации «С.» и радиоигру с немцами через «Гейне» и «З.*» для осуществления основной задачи разработки — проникновения нашей агентуры в Берлин.

— Для закрепления перед немцами положения «Гейне», «З.» и легенды в целом курьера германской разведки Рыбина-Быбченко аресту не подвергать и дать ему возможность вернуться к немцам.

— Использовать благополучное возвращение Рыбина-Быбченко для постановки в ближайшем будущем от имени организации «С.» перед немцами вопроса о направлении в Москву видного представителя германских разведывательных органов.

— Одновременно с этим поставить перед немцами вопрос о посылке в Берлин «для переговоров» «видного» представителя организации «С», на роль которого подготовить проверенного агента НКГБ СССР с задачей внедрения его в центральные разведывательные органы противника.

— Народный комиссар государственной безопасности СССР Меркулов
— ЦА ФСБ России

*«З» агент Абвергруппы-103, Зобач Григорий Григорьевич, позывной «Сатурн». Окончил Борисовскую (Катыньскую) разведшколу. Имел отличные физические данные. Пользовался большим доверием руководителей Абверкоманды. Получил специальное задание в Московский регион. Имел гриф «совершенно секретно»

Зобач Г. Г. участвовавший в операции «Курьеры», «за образцовое выполнение специальных заданий» Указом ПВС СССР от июня 1943 г. награжден медалью «За отвагу».

Продолжение следует.

Курьер "Сатурна". Глава первая

Курьер "Сатурна". Глава вторая

Следующая фаза тайного поединка с германской разведкой, развивавшаяся параллельно с операцией «Монастырь», получила наименование «Курьеры».

9 января 1943 г. начальники 2-го и 4- го управления НКВД СССР рапортом доложили наркому внутренних дел СССР генеральному комиссару госбезопасности Л. П. Берии:

«12 октября 1942 г. на квартиру нашего агента «Гейне», участвующего в разработке известного Вам агентурного дела «Монастырь», явился очередной курьер германской разведки Шалаев, доставивший «Гейне» радиостанцию и деньги, а также документы для ранее выброшенных курьеров (оба нами арестованы).

В беседе с Шалаевым «Гейне» установил, что Шалаев прибыл в Москву вместе с радистом Зобач для организации самостоятельной шпионской работы. В тот же день, согласно Вашим указаниям, Шалаев нами секретно арестован.

В целях закрепления положения «Монастыря» в «игру» с немцами была включена, помимо рации, на которой работает «Гейне», и рация Зобача, через которую мы наладили регулярную передачу дезинформационных сведений, получаемых нами в Генштабе Красной армии.

Из материалов радиоперехвата 2-го Спецотдела НКВД СССР — известно, что передаваемые нами немцам военные «сведения» оцениваются ими положительно. Причем в донесениях своему разведывательному центру немцы считают Зобача благонадежным агентом разведки».

«Немецкие курьеры: Шалаев Анатолий Иванович, прибывший вместе с радистом „Кондратьевым“ (Зобач Григорий Григорьевич) были сброшены на парашютах в районе ст. Лихославль Калининской области. Они прибыли с заданием передать „Гейне“ радиопередатчик, 20000 рублей и „свежие“ фиктивные документы для ранее прибывших курьеров Станкевича и Шакулова. Кроме доставки посылки, Зобач и Шалаев получили задачу легализоваться в Москве и приступать к самостоятельной работе. Полученные разведданные они должны были передавать в „Сатурн“ по своей рации».

На допросах Шалаев признался, что еще до призыва в армию в Москве на заводе НКАП был связан с группой лиц, совместно с которыми вел антисоветскую работу. После прибытия в столицу по заданию немецкой разведки ему удалось связаться с этой группой и получить их согласие на сотрудничество по сбору секретных сведений. Связанные с Шалаевым и привлеченные им к работе четыре человека были арестованы органами государственной безопасности по его показаниям.

Шалаев Анатолий Иванович (1912-?) — агент германской разведки. Уроженец Москвы. Слесарь завода №24 НКАП. В январе 1942 г. сдался в плен в районе Ржева. В апреле 1942 г. завербован немецкой разведкой. Задержан советской контрразведкой в ходе операции «Монастырь».

Центральный архив ФСБ России

…
Зобач Г. Г. 1 октября 1942 г. в составе разведгруппы был заброшен в советский тыл под г. Лихославлем Калиниской области с заданием на оседание и проведение разведывательной работы в Москве, с документами на имя Чуба Григория Григорьевича, сержанта госбезопасности, оперуполномоченного ОО дивизии 34-й армии. 8 октября 1942 г. Зобач Г. Г. арестован Управлением НКВД СССР по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ст. 58—1 «б» УК РСФСР. После предварительного следствия Зобач Г. Г. дал признательные показания, в дальнейшем использовался в радиоигре «Кондратьев», проводившейся органами НКВД СССР в октябре-декабре 1942 г.…»

Протокол допроса
Задержанного ЗОБАЧ Григория Григорьевича

«…
Я родился в Шлисельбурге, где и проживал до 1937 г., а потом после смерти отца, мать и две сестры выехали в колхоз «Прожектор» возле местечка Селещи, Ушаченского р-на, БССР, к родственникам матери. В 1938 году мать и сестра выехали в Витебск к сестре матери ЧУЛЬБА Елене Антоновне, а я остался в деревне, где прожил до 1939 г.

В 1939 г. уехал учиться в Минск в спортивную школу. После окончания школы в 1940 г. был направлен на работу в г. Борисов, инструктором физкультуры, где и работал до прихода туда немцев.

А мать ЗОБАЧЕВА София Антоновна и сестра ЗОБАЧЕВА Мария Григорьевна до войны проживали в Витебске.

С началом войны мать в июле 1941 г. во время бомбардировки Витебска была убита, а сестра переехала на жительство в колхоз «Прожектор» к брату матери.
Вторая сестра до войны училась в Минске в медшколе и теперь находится в Красной Армии на фронте.
…»

Протокол допроса
Задержанного ЗОБАЧ Григория Григорьевича

«…
Вопрос: — Какими фиктивными документами Вас снабдила германская разведка?
Ответ: — Мне было выдано удостоверение личности на имя ЧУБА Григория Григорьевича, в котором было сказано, что я являюсь сержантом государственной безопасности и работаю в должности оперативного уполномоченного Особого Отдела НКВД 34 армии.

Командировочное удостоверение, в котором указывалось, что я командируюсь в г. Москву по специальному заданию. Срок командировки кончался, как было указано, после выполнения задания. Таких командировочных удостоверений я имел четыре с указанием продления их срока. Последний срок продления командировки был 20 ноября 1942 г.

Требование на получение жел-дор. билета, которое мною было использовано в Лихославе при получении билета на Москву.
Вопрос: — Почему Вам было выдано фиктивное удостоверение личности как сотруднику НКВД?
Ответ: — Мне было сказано, что с таким документом легче провести радиостанцию, так как в поездах у сотрудников НКВД не проверяют вещи.
Если-же при просмотре вещей была-бы обнаружена радиостанция, я должен заявить, что еду в командировку для выполнения спецзадания.
…»

Григорий Зобач дал показания о методике изготовления фальшивых документов в Катынской школе:

Вопрос: При аресте в вас были обнаружены документы на имя Чуба Григория Григорьевича. Это ваша настоящая фамилия?
Ответ: Нет, не настоящая. Моя настоящая фамилия Зобач Григорий Григорьевич.
Вопрос: Где вы получили документы на имя Чуба Григория Григорьевича?
Ответ: Документы на имя Чуба Г. Г. я получил в Катынской школе немецкой разведки накануне дня моей отправки на территорию СССР.
Вопрос: Кем были изготовлены указанные документы?
Ответ: Изготовлением фиктивных документов в Катынской школе занимались два человека. Их настоящих фамилий я не знаю, но зогдерфюрер их называл одного Петровым, другого Ивановым. Кто из них Петров и кто Иванов, я не знаю…
Вопрос: Расскажите подробно о порядке изготовления фиктивных документов в Катынской школе?
Ответ: Общий порядок изготовления документов мне подробно неизвестен, но знаю, что большинство документов изготавливается непосредственно в Катынской школе, в отдельных случаях лица, лица изготовляющие документы, выезжают вместе с разведчиками на линию фронта, где после выяснения обстановки изготавливают документы на месте, в частности, при изготовлении для меня первого варианта документов со мной в гор. Спас-Демянск выезжал работник школы, приметы которого мной указаны под порядковым номер первый.

Впоследствии эти документы были забракованы, так как предполагавшийся вариант моей выброски не состоялся (немцы предполагали сделать танковый прорыв линии обороны советских войск, после чего отойти, оставив меня на советской территории).
Второй вариант документов, с которыми я и был выброшен на советскую территорию, был изготовлен в помещении школы следующим образом.

За день до моей отправки меня вызвал к себе зондерфюрер и сказал, чтобы я шел к лицам, которые изготавливают документы, и чтобы я лично проследил весь процесс изготовления документов от начала до конца. Когда я пришел к ним, то они уже были предупреждены зондерфюрером о том, что они сегодня же должны изготовить мне документы.

В моем присутствии они достали из шкафа чистые бланки (в это время вошел зондерфюрер) и стали меня спрашивать, какие я желал бы иметь документы. Я ответил, что вам про это лучше знать, чем мне. Тогда зондерфюрер сказал, что поскольку я еду с рацией, то самыми лучшеми документами для меня будут служебное удостоверение сотрудника Особого отдела, сержанта госбезопасности и командировочное предписание едущего в Москву по специальному заданию. После чего первый заполнил бланк удостоверения сотрудника Особого отдела на фамилию Чуба Григория Григорьевича, а второй отпечатал на машинке и сам же подписал командировочное удостоверение на ту же фамилию. Затем каждый из них порознь мне вручили изготовленные ими документы. Получив документы, я ушел…»

Изучив полученные от прибывших агентов германской военной разведки сведения, 2-е Управление НКВД СССР приняло решение провести радиоигру с противником. Свое название очередная спецоперация советских спецслужб получила по псевдониму агента-радиста — «Кондратьев». Радиоточка получила условное наименование «Инструктор».

За два месяца было передано несколько радиограмм. Учитывая, что противник забросил свою агентуру преимущественно для сбора разведывательных сведений, органы НКВД передали через захваченную рацию противника дезинформационный материал, пользуясь этим исключительно в целях поддержания авторитета радиоточки перед немцами, чтобы под прикрытием этой дезинформации успешнее осуществлять намеченные контрразведывательные мероприятия.

Протокол допроса
Обвиняемого СТАНКЕВИЧА Иосифа Петровича

«…
С Зобачем познакомился на вечере 14 или 15 апреля 1942 г., в связи с отъездом 11 человек «БГ» в Катынскую школу германской разведки, затем учился в школе вместе. В школе вел себя несколько замкнуто, но учился хорошо. В отношении учебы по радиоделу он считался передовым.
Отношения с руководством школы у него были хорошие. За успешную учебу его зондерфюрер всегда хвалил.
…»

Протокол допроса
Задержанного ЗОБАЧ Григория Григорьевича

«… Вопрос: — Кто руководит Катынской школой разведчиков?
Ответ: — Катыньской школой разведки руководит зондерфюрер — капитан германской разведки, …. Все приезжающие в школу офицеры называют его доктором.
В школу часто приезжает подполковник германской разведки, который возглавляет Катынской, Витебской и другой какой-то школой, расположенной на территории БССР.

В последнее время, месяц тому назад в Печи тоже организовалась школа германской разведки, которой руководит немец КАРНАЖИЦКИЙ. В эту школу уже приехали немецкие радисты и завезли радиоаппаратуру.

Витебской-же школой руководит зондерфюрер — лейтенант германской разведки ФРИД, который часто приезжает в Катынь. В школе есть преподаватели из числа б. командиров Красной Армии. Так, например, преподавателем радиодела является б. полковник Красной Армии, работавший начальником связи 33 или 36 армии, фамилию его не знаю, зовут его Иваном Ивановичем. Этот Иван Иванович до войны проживал в Москве.

Второй преподаватель разведки по кличке ЛЕБЕДЕВ, тоже бывший ст. лейтенант Красной Армии и по моему проживал в Москве. Этот ЛЕБЕДЕВ, во время моей отправки в Катыне вручил два письма разведчикам, переброшенным в одном самолете со мной и приземлившимся на 40 минут раньше меня.

Во время вручения ЛЕБЕДЕВЫМ писем, зондерфюрером, этим разведчикам заявил, что они скоро увидятся.

Поэтому я думаю, что эти разведчики должны прибыть в Москву и вероятнее всего остановятся у его матери — старушки, проживающей в Москве.

Клички этих разведчиков следующие:

— «АПОСТОЛ» — по документам, с которыми переброшен значится Владимир Иванович, фамилии не знаю. Переброшен в военной форме в чине лейтенанта Красной Армии. Радиостанция положена в красноармейский ранец, а продукты батареи у другого разведчика в вещевом мешке. Его приметы: рост выше среднего, лет 24-х, лицо круглое белое, нос прямой средний, волосы темные, голова средней величины, круглая, волосы зачесывает назад, сам средней упитанности, походка медленная в развалку, корпус немного сутулый, плечи опущены, на мизинце левой руки большая бородавка, цвет глаз не помню.

— 2. «ТЕМНИК» — по документам, с которыми переброшен, значится Федор Александрович. Переброшен в форме ст. лейтенанта Красной Армии. Приметы: рост высокий, лет 30, лицо круглое, смуглое, нос средний, голова круглая, волосы черные, зачесывает назад, лоб прямой, узкий, рот малый, зубы средние, глаза светлые, брови густые черные, плотный, выправка хорошая, походка быстрая, фотография на удостоверении сделана на белом фоне. Оружие имеет пистолет системы «Наган» и кобура одевается на ремень (не через плечо), также кобуры были даны всем разведчикам, наганы у них русские, старые, не чещенные, портупеи у них одинаковые с самодеятельными пряжками.
…

Дело р.28711 в двух томах, том №2

…
Зобач Г. Г. дал подробную характеристику 30 чел. из Катынской разведшколы, включая настроения и возможность сотрудничества с немцами.»

Протокол допроса о задании агентов
Задержанного ЗОБАЧ Григория Григорьевича

«…
Вопрос: — Расскажите подробно о заданиях полученных Вами от германской разведки?
Ответ: — Недели за две-три до моей переброски мне выдали обмундирование и предупредили, что я буду переброшен в форме лейтенанта Красной Армии. А за неделю до переброски сказали, что я буду переброшен с ШАЛАЕВЫМ Анатолием, который должен скоро приехать в Катынь. Но откуда он приедет мне не сказали.

28 сентября я вместе с ШАЛАЕВЫМ был вызван к зондерфюреру, который нам стал говорить какое задание мы должны выполнить будучи переброшенными, как агенты германской разведки.

Это задание сводилось к следующему

После того, как нас спустят на парашютах, мы должны поехать в Москву устроиться на жительство и проживать под видом командиров Красной Армии, прибывших в командировку. Для этой цели мы были снабжены фиктивными документами, которые давали нам возможность находиться в Москве продолжительное время.

После нашего устройства в Москве я должен работать на рации, а ШАЛАЕВ по сбору шпионских сведений.

Сведения должны были собираться о всех движениях эшелонов по железным дорогам, идущим из Москвы на Тулу и на Ржев и завербовать людей, у которых должны жить и работать.

Кроме этого, мы должны были собрать шпионские сведения об оборонных предприятиях в г. Москве. Выяснив при этом номера военных заводов, какую продукцию они выпускают и количество выпускаемой продукции.

Установить какой возраст мобилизуют в ряды Красной Армии и расположение пунктов, где формируются войсковые части.

Помимо этого ШАЛАЕВУ было дано отдельное задание доставить по данному ему адресу, радиостанцию, работающую на сухих батареях, деньги и документы агентам германской разведки, находящимся в Москве.

Радиостанцию и кажется 20.000 руб. он должен был передать агенту германской разведки по кличке «Петро», через некоего доктора БЕРЕЗАНСКОГО, адрес которого записан у ШАЛАЕВА, но мне не известен.

10.000 рублей и документы ШАЛАЕВ также через БЕРЕЗАНСКОГО должен передать агентам германской разведки СТАНКЕВИЧУ (фамилию которого не знаю).

Затем нам зондерфюрер хотел дать в Москве явку, к одному агенту германской разведки (фамилии его и клички он не назвал), который как он заявил, будет нам давать сведения о движении воинских эшелонов по всем железным дорогам исходящих из Москвы. Но эту явку он дать почему-то не решился, а заявил, что как только мы устроим связь из Москвы с германской разведкой, то он радиотелеграммой сообщит нам адрес этого человека и даст установку в отношении установления связи с ним.»

Протокол допроса о выполнении задания
Задержанного ЗОБАЧ Григория Григорьевича

«…
Вопрос: — Как Вами было выполнено задание германской разведки?
Ответ: — Задание германской разведки мы успели выполнить только частично.

Во–первых, после нашего приземления 1 октября, в 18 часов мы установили связь германской разведкой и передали радиограмму следующего содержания: «и — Мы вместе все хорошо. ШАЛАЕВ немного ранен в голову о сук дерева. Чувствуем себя бодро, привет».

Во-вторых, по приезде в Москву по инициативе ШАЛАЕВА мы устроились на жительство у его родственника жены Потапова Сергея проживающего по 5-му Лучевому пер., д.4, кв.19, а также ШАЛАЕВЫМ была найдена квартира для работы на рации.

Эта квартира находится на Соколиной горе, адреса не помню. В ней проживает знакомый ШАЛАЕВА по фамилии ЦЕХМЕЙСТЕР.

К. ЦЕХМЕЙСТЕРУ мы с ШАЛАЕВЫМ 5 октября отвезли рацию и из его квартиры пытались связаться с германской разведкой.

В-третьих, мною и ШАЛАЕВЫМ был завербован ЦЕХМЕЙСТЕР, с которым мы договорились, что у него на квартире по определенным дням будем работать на рации и передавать немцам шпионские сведения.

ЦЕХМЕЙСТЕРУ нами было дано задание узнать сколько в Москве находится авиазаводов и какие их номера.

ЦЕХМЕЙСТЕР это задание принял и мы ему дали денег: я-1.000 рублей, а ШАЛАЕВ передал пачку денег без счета, примерно тысячи на 3.000 рублей.

В-четвертых — как мне говорил ШАЛАЕВ, что он уже успел передать рацию и деньги через БЕРЕЗАНСКОГО для Петра. Но документы и 10.000 рублей денег предназначенных СТАНКЕВИЧУ и его напарнику ШАЛАЕВ через БЕРЕЗАНСКОГО передавать не захотел, так как хотел с ним увидеться лично и потом им вручить

СТАНКЕВИЧА ЩАЛАЕВ знает лично, по совместной учебе в Катыньской школе разведчиков.

Вопрос: — Кого Вы еще кроме ЦЕХМЕЙСТЕРА привлекли к шпионской работе?
Ответ: — Лично я больше никого не вербовал и мне неизвестно вербовал ли ШАЛАЕВ своих знакомых, проживающих в Лосиноостровское, у которых мы оставляли вторую рацию, комплект батарей и продукты. Он об этом мне не говорил, но к ним он ездил часто.
Вопрос: — А разве ПОТАПОВ Вами не завербован?
Ответ: — Нет, ПОТАПОВ мною и ШАЛАЕВЫМ не завербован. Мы думали его вербовать, но ШАЛАЕВ зная ПОТАПОВА, боялся, что он, напившись пьяным, может о нас рассказать.

Поэтому от вербовки ПОТАПОВА мы отказались и о себе ему говорили, что мы приехали в командировку по служебным делам.

Вопрос: — Когда вы должны были приступить к передаче шпионских сведений?
Ответ: — 5 октября на квартире ЦЕХМЕЙСТЕРА я попытался связаться с германской разведкой и передать им, что мы прибыли в Москву, нашли квартиру для работы и жительства, но в виду того, что в комнате ЦЕХМЕЙСТЕРА нельзя было правильно натянуть антенну рации, то передатчик не работал и связь установить не удалось.

Присутствующему в это время ЦЕХМЕЙСТЕРУ я все же сказал, что связь с немцами установили и работать будем. ЦЕХМЕЙСТЕР при этом заявил, что он в последующем нам скажет в какие дни можно будет работать у него в комнате.

Это ЦЕХМЕЙСТЕРУ я сказал потому, чтобы убедить его в том, что связь уже установлена и он должен принять участие в шпионской работе для немцев.

Шалаеву же я после сказал, что связаться с немцами не удалось потому, что комната мала для натяжки антенны.

На это ШАЛАЕВ мне ответил, что он найдет чердачное помещение, откуда будет хорошо вести передачи.

Шпионских сведений для передачи немцам ШАЛАЕВ мне еще не давал, очевидно потому, что он еще их не добыл.

Вопрос: — Расскажите данные о Вашей рации.
Ответ: — Рация которой меня снабдила германская разведка, работает на сухих батареях. Прием и передача прием и передача производится на коротких волнах. Я был снабжен двумя комплектами батарей, срок работы каждого комплекта определяется 72 рабочих часа. Сама рация малого размера и ее можно хранить в маленьком чемоданчике.

Вопрос: — Какой был установлен разговорный код?
Ответ: — Мне были даны позывные «Ш1», позывные же германской разведки «ФЗЬ» (последняя буква мягкий знак).

Ключ для шифрограмм — «Сталинград в опасности». Код «Щ» или как его называют «КУ». Этот код является международным.

(Таблицу кода прилагаю).
…

Вопрос: — Как практически Вам рекомендовалось организовать шпионскую работу?
Ответ: — Работу на рации нам рекомендовали организовать на чердаке какого-либо дома или подобрать подходящий сарай.

Для успешного сбора шпионских сведений о движениях воинских эшелонов, мы должны были вербовать агентуру из антисоветски настроенных людей, независимо от пола. Причем в процессе подготовки человека на вербовку мы должны с ним пить водку и выявлять его настроения, а потом уже «покупать» за деньги.

Вербовать преимущественно рекомендовали железнодорожных рабочих и служащих, имеющих возможность непосредственно наблюдать за движением эшелонов, но женщин вербовать рекомендовалось меньше, имелась предосторожность в том, что они легче могут рассказать. Часы работы нам были установлены: 8ч.35м. и 18.00 ежедневно по московскому времени…
…

Вопрос: — Какой инструктаж Вы получили о своем поведении на следствии на случай Вашего ареста НКВД?
Ответ: — Если меня арестуют и найдут рацию, то я никоим образом не должен правильно называть ключ к шифру, а умышленно назвать неправильный ключ. А в отношении условностей, о которых я показал выше — рекомендовали ничего не говорить. А если НКВД усиленно будет добиваться показаний об этих условностях, то рекомендовали все же сказать, что такие условности даны, но о них сказать не правду, о значении «АР» совсем не говорить.
…

Вопрос: — Сколько денег Вы получили от германской разведки?
Ответ: — Мне было выдано 30.000 рублей советскими госзнаками, такая же сумма была выдана и ШАЛАЕВУ.
Вопрос: — А сколько денег у Вас оказалось при обыске?
Ответ: — При обыске у меня было отобрано 8.000 с лишним, точно не помню.
Вопрос: — А куда Вы израсходовали другую сумму?
Ответ: — Две тысячи рублей я израсходовал в дер. Катынь на выпивку со своими знакомыми агентами германской разведки, а остальные 10.000 израсходовал в Москве. Из коих 2.000 р. дал ЦЕХМЕЙСТЕРУ, одну тысячу во время его вербовки, а другую тысячу на водку. Примерно 8.000 рублей я израсходовал на квартире ПОТАПОВА на водку и питание. ПОТАПОВУ и его жене я ежедневно давал рублей по 600 — 800.
Вопрос: — Каким оружием Вы были снабжены?
Ответ: — Мне был выдан польский наган и 44 шт. патрон. Таким же оружием был снабжен и ШАЛАЕВ.
Вопрос: — Сколько времени Вы должны были находиться, как агент германской разведки, в Москве?Ответ: — Срок моего пребывания в Москве определен точно
не был. Об этом, как мне сказал зондерфюрер, поставят меня в известность по радио.»

Немцам была передана радиограмма о том, что Зобач и Шалаев в Москве, что они восстановили ранее имевшиеся связи и просят выслать им деньги и новые документы. В «Сатурне» поверили в легенду и потребовали организовать тщательное наблюдение за передвижением войск через Москву и заняться сбором сведений о формирующихся в городе войсковых частях. В дальнейшем, принимая во внимание тот факт, что один из агентов, Шакулов, имел указание от немцев возвратиться обратно, на Лубянке решили скомпрометировать Шакулова в глазах германской разведки. В этих целях 18 октября 1942 г. Зобач сообщил, что Шакулов «ничего не хочет делать, трусит, много пьет». Через три дня из «Абверкоманды-103» поступило указание: «Всеми средствами его без сентиментальностей уничтожить. Передайте, как с этим справились».

За два месяца было передано несколько радиограмм. Учитывая, что противник забросил свою агентуру преимущественно для сбора разведывательных сведений, органы НКВД передали через захваченную рацию противника дезинформационный материал, пользуясь этим исключительно в целях поддержания авторитета радиоточки перед немцами, чтобы под прикрытием этой дезинформации успешнее осуществлять намеченные контрразведывательные мероприятия.

5 декабря 1942 г. Зобач для дальнейшего оперативного использования был передан в 4-е Управление НКВД СССР. На этом операция «Кондратьев» была завершена и стала одним из эпизодов «Большой игры» советских контрразведчиков со спецслужбами нацистской Германии. С этого момента дальнейшие мероприятия легли на плечи сотрудников 4-го Управления НКВД СССР.

7 марта 1955 г. 3-м Главным управлением КГБ при СМ СССР было принято решение, что материалы дела «литер „Э“ №197 „Кондратьев“ представляют для органов госбезопасности оперативную ценность» и подлежат спецхранению в архиве.

Продолжение следует.