Как побеждали холеру: расширенная версия
Стандартная версия победы над холерой звучит так: лондонский врач Джон Сноу обследует источники воды, сопоставляя данные со статистикой распространения по районам. В итоге делает вывод, что виновата загрязнённая нечистотами вода. В Лондоне вскоре строят канализацию современного типа - и это победа.
Реальная история намного мрачнее, сложнее и неоднозначнее.
Не навреди, а добей
В 19 веке «лечение» холеры буквально добивало больных. Смертность из-за общепринятых способов лечения достигала убийственных 70% (для понимания, без лечения было 50%). Врачи в соответствии с учением Гиппократа полагали, что рвота и понос это хорошо, ведь организм чистится. И чтобы поспособствовать процессу, давали ядовитую ртутную субстанцию, которая эти симптомы только усиливала. По сути, пациентов травили ртутью до характерного металлического привкуса во рту и коричневых десен.
Плюс ко всему - как будто отравления ртутью было мало - пациентам пускали кровь. Кровопускание считалось панацеей, поэтому её применяли всегда и везде, в том числе при холере. Считалось, что тёмная густая кровь (на самом деле ставшая таковой из-за обезвоживания) это плохо, и её надо удалить. Врачи искренне верили, что это главный метод борьбы с болезнью.
«Все практикующие врачи, достаточно имевшие дело с этой болезнью и писавшие о ней, сходятся в одном: огромном преимуществе отведения крови в начале болезни», - цитата из медицинского издания The Lancet (1831 г.)
В Средневековье только ленивый не пускал кровь
Дела канализационные
Чтобы окончательно не оставить никому шансов, медицинские светила рекомендовали сливать все отходы прямо в ближайшую реку или водоём. По тогдашним поверьям ("миазматическая теория") болезнь переносил вонючий воздух. Поэтому недавно изобретённый унитаз, который в одно мгновение смывал нечистоты с глаз долой, являлся одновременно и прорывом в гигиене, и одним из причин загрязнения питьевой воды фекалиями. Главное, что не воняло дома, а куда в конечном итоге попадают нечистоты, никого не волновало.
Как вы поняли, вся канализация Лондона шла напрямую в Темзу. И чем больше в неё сливали, тем спокойнее и чище себя чувствовали горожане. Газеты даже писали, что для здоровья нужно, чтобы нечистоты не задерживались в трубах, а сразу уходили в реку. Власти гордились тоннами говна, успешно сброшенными в воду.
Первое известное фото Темзы (1850 год)
А питьевую воду город как раз брал из той же Темзы. Во время прилива вся эта гремучая смесь текла обратно, прямо к водозаборам. Но люди были так уверены в теории "вонючего воздуха", что после каждой эпидемии холеры покупали ещё больше смывных туалетов, чтобы усилить "чистоту". В итоге они только усугубляли проблему, заливая реку отходами, которые практически сразу оказывались в питьевой воде. Норма ли это?
Два Уильяма находят лекарство
При всей своей смертоносности, холера лечится элементарно: водным раствором электролитов, за которые сойдёт даже обычная соль. Холерный вибрион наносит урон, выкачивая из человека всю жидкость, так что нужно лишь восполнять её потери. Это снижает смертность с 50% до почти нуля. Почему же врачи не нашли такой банальный и эффективный способ лечения?
Ситуация отчасти напоминает историю с цингой, которая, являясь банальным дефицитом витамина C, унесла огромное количество жизней и при этом полностью излечивалась фруктами или квашенной капустой (пост о цинге здесь). Как и в случае с цингой, впервые открыли лечение от холеры не великие светила, а простые врачи - Уильям Стивенс с Виргинских островов и шотландец Уильям О'Шонесси. Они додумались что можно давать больным солёную воду, чтобы восполнить потерю жидкости. В 1832 году Стивенс в лондонской тюрьме так вылечил больше 200 человек, в результате смертность упала до 4%.
Уильям О'Шонесси придумал лечить больных холерой раствором обычной соли
Но эта логика - лечить обезвоживание - шла вразрез с медицинскими догмами, уходящими корнями в древнюю Грецию. Врачи тогда верили, что холера есть «отравление миазмами» (вонючими испарениями), а понос идёт только на пользу, так как организм очищается. Лечить его считалось такой же ошибкой, как сегодня срывать корку с заживающей раны.
Поэтому медицинская элита метод двух Уильямов высмеяла и растоптала. Проверяющие, приехавшие в тюрьму, заявили, что никакой холеры там и не было. Раз больные не умирали в агонии, значит, они были здоровы или симулировали.
«Со смешанным чувством жалости и презрения мы отворачиваемся от этой аферы, – писала редакция The Medico-Chirurgical Review. – Лучшая надежда для «солевого метода» и его изобретателей – чтобы о них как можно скорее забыли».
Точно так же врачебное сообщество отвергало любые доказательства, что холера передаётся через грязную воду, а не по воздуху. Парадигма оказалась сильнее фактов.
Джон, который знал
Джон Сноу, тот самый врач-анестезиолог, догадывался, что с миазматической теорией что-то не так. Будучи в том числе практикующим специалистом по газам, он сообразил: если бы холера передавалась по воздуху, она бы поражала лёгкие. А она бьёт по кишечнику. Значит, дело в том, что мы проглатываем.
Джон Сноу в молодости
Во время вспышки в Сохо в 1854 году он провёл настоящее расследование. Нашёл очаг - водозаборную колонку на Брод-стрит. Выяснил, что её труба проходила рядом со сточной канавой, куда слили воду с пелёнками больного холерой младенца. На карте было видно: те, кто пил из этой колонки, умирали в разы чаще. Позже он сравнил данные по водопроводным компаниям. Одна брала воду выше по Темзе, другая - ниже, где плавала вся городская канализация. Разница в смертности была восьмикратной.
Однако медицинские светила не хотели слышать Джона Сноу. Да, они собрали комиссию, которая признала, что вода всего лишь может быть переносчиком. Но главным виновником всё равно объявили «отравленный воздух». Идея Сноу была для них полной ересью, ломающей столетия устоявшейся медицинской науки.
Когда Сноу выступил против нового «противозловонного» закона в парламенте, его просто затравили. Депутаты кричали, что он отрицает очевидное: ведь вонь же вызывает тошноту, значит, она ядовита! The Lancet обвинил его в предательстве интересов здоровья нации и написал, что он «увяз в сточной канаве по уши». В итоге открытия Джона проигнорировали.
Сноу умер от инсульта в 1858 году, а The Lancet в некрологе даже не упомянул его работу по холере - настолько её презирали.
Великое зловоние
Парадокс в том, что лондонскую канализацию всё-таки перестроили сразу после смерти Сноу, но не благодаря его открытиям, а из-за всё той же веры в миазмы. Медицинская элита ещё задолго до Сноу хотела новую канализацию, чтобы избавить город от зловония (которое, как мы уже знаем, считали причиной болезней). Но спорили, как это сделать: отводить нечистоты подальше или просто сжигать газы из труб. Дело буксовало, пока в 1858 году не случилось «Великое зловоние» — жара и засуха обнажили горы нечистот на Темзе, и смрад стал невыносимым.
Так изображали Великое зловоние заставшие его карикатуристы
Особенно этот смрад достал парламентариев в Вестминстерском дворце, у которого недавно открыли окна на реку. Зловоние проникло прямо в залы заседаний. Члены парламента бежали, зажимая носы и срывая заседания. В панике они быстро приняли закон о новой канализации, выбрали проект инженера Базалджетта (с отводом стоков за город) и к 1875 году построили новую систему.
Ирония в том, что это действительно победило холеру, перекрыв путь заражённой воде, но медики по-прежнему верили, что победили «вредные испарения». Теорию Сноу о водном пути заражения они так и не приняли. Систему поменяли по ложным причинам, но она сработала.
Микробная теория зарешала
В конце 19 века на смену миазмам пришла микробная теория. Учёные в свои микроскопы наконец увидели истинную суть бактерий и смогли доказать их роль в болезнях. В 1884 году Роберт Кох объявил, что открыл холерный вибрион. Но убедить скептиков было сложно: даже его знаменитые постулаты (выделить микроба, вырастить и заразить им) с холерой не срабатывали - лабораторные животные почти не болели. Сейчас известно, что животные в принципе очень легко переносят холеру. Тогда же это был сильный аргумент против микробной теории.
Роберт Кох собственной персоной
Дабы расставить все точки над i, главный оппонент, миазматист Макс Петтенкофер, устроил шокирующий эксперимент: вместе с помощником выпил воду с калом от больного холерой. Они отделались лишь диареей, перенеся холеру в лёгкой форме, что Петтенкофер счёл опровержением теории Коха.
Макс Петтенкофер в лаборатории после обеда
Точку в споре поставила вспышка холеры в Гамбурге в 1897 году. Соседний район Альтона, пивший фильтрованную воду, не пострадал, хотя находился на той же реке. Это было неоспоримым доказательством: холера передаётся через воду, а не по воздуху. После этого миазматическая теория, не выдержав нападок, пала. Петтенкофер не вынес позора и застрелился. Кох получил Нобелевскую премию.
Началась бактериологическая революция.
Города стали фильтровать и хлорировать воду, и холера в развитых странах практически исчезла. А простое лечение - восполнение жидкости соляным раствором - стало стандартом и спасает миллионы жизней. Оральная регидратация считается одним из величайших медицинских достижений, однако путь к ней оказался не в меру тернистым.
Написано по мотивам книги "Пандемия: Всемирная история смертельных вирусов", автор Соня Шах
Бонус:
https://elementy.ru/nauchno-populyarnaya_biblioteka/437511/P... (больше истории)
ХОЛЕРА - [ИСТОРИЯ МЕДИЦИНЫ] (больше биологии)
