Серия «Дела лейтенанта Алимова»

(История и персонажи вымышлены, любые совпадения с реальными людьми случайны)

— Раз человек способен изменить, жди от него что угодно. Если мораль не мешает предать, то как от другого удержит?

Данияр пожал плечами и подцепил плавающий в масле золотистый шарик. Юля следила за ним внимательно, как кошка, и две косички болтались по обе стороны её светлой гривы.

— Мораль многолика, — возразил Данияр, укладывая в тарелку последний пончик.

Ловко снял с огня турку за пару секунд до того, как закипел кофе.

— К примеру, я знал рецидивиста, — продолжил Данияр, — который попался, потому что защищал собаку от хулиганов. С ними и был задержан. Другой товарищ грабил стариков, зато своих жену и дочь любил без памяти — образцовый семьянин.

Данияр поставил завтрак перед подругой и походя чмокнул ту в висок. Сел напротив, сделал первый глоток.

— Защищаешь преступников? — хмуро спросила Юля.

Данияр покачал головой. Рассветное солнце пронзало лучами чистый воздух кухоньки.

— Никогда. Просто мораль у всех разная. Кто-то изменил и остановился, кто-то ударился во все тяжкие. Вот так.

Юля упрямо поджала губы и потянулась к своему кофе.

— У меня другое мнение.

— Пусть так, — безмятежно ответил Данияр.

На работу шли, как обычно, едва не спотыкаясь о многочисленных школьников. Детишки (некоторые по пояс) бежали, бросались под ноги, торопились из всех окрестных домов. Юля рассеянно шла за Данияром, то и дело покусывая губу.

— Если тяжело быть опером, могу перебросить в свой отдел, — предложил Данияр.

Юля лишь отмахнулась.

— Дело не в этом. Наверное, просто нужно отдохнуть. А работать под твоим началом… нет, не смогу, Даня.

Данияр притормозил на перекрёстке, посматривая по сторонам. Юля держалась за его локоть и отстранённо изучала асфальт.

— Попробуй взглянуть на это иначе, — посоветовал Данияр. — Ты не с преступниками работаешь, а помогаешь людям, предотвращаешь будущие правонарушения. Разве это не стоит того?

Юля неловко рассмеялась и поспешила за Данияром через проезжую часть.

— Наверное, стоит.

Её улыбка совпала с проблеском солнца в хмурых утренних тучах. Рабочий день начался.

***

— Когда точно вы обнаружили, что дверь в вашу квартиру открыта?

Женщина всхлипнула. Плечи в простом платье дрожали, лицо осунулось то ли от горя, то ли от жизни в целом. Данияр ласково улыбнулся и подал ей чашку чая, который заварил себе.

— Так где-то в полпятого вечера, может, раньше — как с уроков вернулась. Я сразу Коленьке кинулась звонить. Посмотреть, во сколько? — спохватилась она.

— Вы, Лилия Алексеевна, попейте сначала, — улыбнулся Данияр. — Потом проверите.

Лилия Алексеевна торопливо и смущённо склонилась к чашке, а Данияр пока пробежал взглядом список украденного. Кольцо золотое с топазом, золотая цепочка, серебряные серьги с хризолитом, шуба мутоновая, ноутбук Xiaomi, деньги… И так далее и так далее. Сумма ущерба — двести восемьдесят семь тысяч рублей.

— Вот, — Лилия Алексеевна лихорадочно сунула телефон ему под нос.

Данияр кивнул, зафиксировал время в протоколе.

— Где был ваш муж?

— Так в гараже, как обычно! — всплеснула руками женщина. — Коленька у меня за рулём работает и машине времени даже больше, чем мне уделяет. Правда, сразу примчался, когда позвонила!

— А сейчас Коленька?..

— Квартиру сторожит, — с готовностью ответила Лилия Алексеевна. — Замок-то выкрутили, кто угодно войдёт. А я вот к вам с заявлением.

Данияр вздохнул и поднялся. Действия почти верные. Ещё б в квартире до их приезда не топтались…

— Ладно, Лиличка, любовь поэта, — заявил он бодро, — поедемте квартиру осматривать!

Женщина смущённо улыбнулась, на секунду даже забыв о несчастье.

— Так ученики иногда шутят, когда Маяковского проходим, — пролепетала она. — Но от вас приятнее.

Данияр улыбнулся, рассеянно почёсывая тёмную бородку, и поспешил к Вове за опергруппой.

***

— Планшет сыну бабушка подарила, с копилочки. Он до хрена дорогой, кажись. Хз, зачем дарила: что на нём малевал, что на бумаге — всё каракули.

Николай Семёнович схватился за голову и склонился к коленям. Вид у него был отчаявшийся. Данияр сочувственно цокнул языком и вернулся к бумагам: квартиру они осмотрели, так что потерпевшего лейтенант решил опросить на месте.

— Ваша жена говорит, что никого не подозревает. А вы? — уточнил следователь. — Может, рассказывали о ценных вещах другим людям? Или есть знакомые, которые в средствах нуждаются?

Взгляд Николая Семёновича метнулся вправо. Он стиснул кулаки, поджал уголки губ в раздражённой гримасе.

— Я трепаться не привык, мужики сплетни не любят, — ответил сухо. — А вот у Лили друзей полно и язык бабский, длинный. Я ей много раз твердил его за зубами держать, да что там! Ум короток.

Данияр присмотрелся к мужчине. Тот отвёл взгляд, снова принялся мять натруженные ладони. От грязной одежды разило машинным маслом.

— Вы ведь что-то умалчиваете, Николай? — надавил Данияр. — Расскажите. От содействия следствию зависит, как быстро мы краденое найдём.

Николай Семёнович снова пожевал губы, царапнул ногтями по ладони.

— Лиля хочет внимания, — пробубнил он. — Не понимает, что мужику работать надо. Таксовать — это не с детишками о книгах говорить! Да и лошадка моя ухода требует, уже четырнадцать лет ей исполнилось.

— К чему вы клоните? — поторопил Данияр.

Николай Семёнович зло взглянул в ответ.

— Хахаль есть у неё! Вот его и ищите.

Сколько следователь Алимов не старался, дальше разговор не пошёл — Николай твердил одно и то же.

***

Вова вгрызся в самсу с завидным аппетитом. Данияр смотрел на друга одновременно с интересом и неким благоговейным ужасом.

— Не страшно тебе есть эту бомбу замедленного действия? — пошутил он. — Тот ларёк дважды на санобработку закрывали, думаешь, всё вытравили?

Друг только пожал плечами и снова откусил от пирожка.

— Мясо есть мясо, — прочавкал он. — Не травлюсь же. Ну люблю я самсу, люблю.

Данияр поёжился и потянулся к папке с делом.

— Я тебе в следующий раз сам приготовлю, поберегу твой желудок, — пообещал он.

Открыл первый протокол.

— Знаешь, что меня настораживает? — протянул Данияр.

Вова выбросил в ведро опустевший пакетик.

— Погром?

— Угу. Вещи-то из обычных мест взяли: украшения в шкатулке, деньги в белье, планшет с ноутбуком на столах, шуба в шкафу… Так зачем квартиру вверх дном переворачивать?

Вова кивнул и блаженно откинулся на спинку постаревшего стула.

— Соседи ничего не видели, и немудрено — все на работе были, — продолжил Данияр. — Вопрос: так совпало, или преступник знал, что у него есть достаточно времени для постановочного беспорядка?

Вова нахмурился. Повернул список вещей к себе, тоже внимательно изучая.

— Инсценировка? — спросил он.

Данияр покачал головой.

— Жену видели в школе, у мужа до вечера заказы, все отражены в истории. И в гараже его видели.

— А если до работы ещё? — оживился Вова.

— Тоже вряд ли: около часа дня по лестнице поднимался школьник, и дверь была заперта. Нет, тут кто-то другой. Кто-то близкий…

Потолочная плитка привычно гипнотизировала уставший взгляд. Вздохнув, Данияр взялся за список знакомых семьи.

— Да начнётся, — мрачно объявил он, набирая первый номер.

***

Лилия Алексеевна так охнула, что полная грудь внушительно колыхнулась в воздухе. На её лице отразилась обида, но Данияр привычно задушил в себе чувство вины.

— Как вы можете? — воскликнула Лилия Алексеевна. — Я никогда бы не причинила Коленьке боль! Любовь без верности не существует, и я эту верность храню!

Данияр наклонился ближе и мягко заглянул в глаза испуганной лани.

— Лилия Алексеевна, я в любом случае не стал бы винить вас. Я действую в ваших интересах. Следы указывают на то, что вор знал жильцов, и если существует мужчина, который мог бы воспользоваться вашим доверием, это останется тайной следствия. Никто ничего не узнает.

Лилия Алексеевна вскочила. Хватанула ртом воздух, словно выплёскивая через губы переполняющие её чувства.

— От вас, следователь, я подозрений не ждала! — укорила женщина. — У меня нет любовника. Если это единственная ваша зацепка…

Повернувшись, Лилия Алексеевна вышла из кабинета. Данияр с тоской проводил её взглядом, потом опустил на ладони взъерошенную голову.

Вошла Юля, положила на стол документы.

— Всё хорошо? — спросила заботливо.

Данияр поднялся и обнял свою девушку. Положил подбородок на родную золотистую макушку.

— Будто кругами хожу, — протянул устало. — Краденое нигде не всплывало. У знакомых семьи есть алиби или отсутствует мотив. Отпечатков нет, следы, может, и были, но хозяева затоптали… Если ошибся и это простой домушник, откладывай в долгий ящик — ничего не найдём.

Вздохнув, Данияр взял отчёты и хмуро пролистал. Юля погладила парня по жёстким чёрным волосам, пощекотала носом щёку.

— Это ведь не редкость в нашей работе, — напомнила она утешающе. — Не всё удаётся раскрыть.

Данияр поморщился и с досадой повёл плечом. В его волевом лице мелькнуло что-то упрямое.

— Не редкость. Но чем реже, тем лучше, — подытожил он.

Бросив пачку обратно, Данияр решительно вышел из кабинета. Юля выскочила следом.

— Ты куда?! — окликнула она.

Данияр развернулся и, шагая спиной вперёд, по-мальчишески помахал рукой.

— Проверять теорию насчёт измен! — крикнул он, прежде чем исчезнуть за поворотом.

***

Николай Семёнович и правда отыскался в гараже. Забравшись под машину, тот сосредоточенно — даже пыхтел — возился в двигателе. Шагнув в приоткрытую дверь, Данияр откашлялся.

— Николай Семёнович, позвольте пару вопросов?

Бамц! Николай Семёнович ойкнул, вылетел из-под старенькой КИА и ошалело уставился на следователя.

— Что вам надо?!

— Простите, не хотел пугать, — рассмеялся Данияр. — Я пришёл поговорить о любовнике вашей жены.

Николай Семёнович потёр лоб, оставив грязный след от ладони. Рассеянно взглянул в ответ.

— Нашли-таки?

Данияр покачал головой и приблизился к машине. Облокотился на капот, чем вызвал нервный возглас хозяина.

— Это я у вас хотел спросить, — пояснил Данияр спокойно. — Лилия Алексеевна всё отрицает. Рад бы услышать ваши доводы.

— Конечно, она в отказ, кто ж в таком сознается, — буркнул Николай Семёнович. — Не знаю ничего, брат, всё чуйка. Она от меня много скрывает.

— То есть доказательств не было?

— Да какие доказательства, прячется, как лиса! — зло ответил Николай Семёнович.

Зазвонил рингтон, разрушая короткую тишину, и Николай Семёнович подпрыгнул. Наскоро вытер руки, нырнул в карман. Покосился на экран. На следователя.

— Могу?.. — спросил раздражённо.

— Конечно-конечно, — поднял ладони Данияр.

Николай Семёнович нажал на экран старенького смартфона.

— Да, заюш? — он отвернулся. — Скоро буду. Я… да помню, помню. Я обещал, я сделаю, не кричи. Всё, целую.

Мужчина сбросил. Постоял, глядя на экран и горбя плечи.

— Заюша? — переспросил Данияр. — Хорошо, когда в семье романтика не угасает с годами.

Николай Семёнович встряхнулся и повернулся к следователю.

— Меня уже жена пилит, домой зовёт. Не знаете, кто вор, так нас не допрашивайте. Денег нет, вещей нет… проблем хватает!

Он побрёл к выходу. Данияр задумчиво проследил за измученным мужчиной, его шаркающей походкой, тремором рук.

— А машина? — напомнил он. — Давайте помогу, в чём там проблема?

— Я как раз закончил, когда вы пришли, — ответил Николай Семёнович, не поднимая глаз.

— Ну раз так…

Они вышли из гаража вместе. Хозяин хмуро запер дверь на замок, механически опустил в карман ключ. Сегодня одежда так не пахла, да и пятен не было — вполне аккуратный мужчина. Данияр размялся, похрустывая крепкими плечами.

— Вы бы внимательнее были, — предложил он. — Вор уже знает, когда ваш этаж на работе, может и за другую квартиру взяться.

— Да бред какой-то, — отмахнулся Николай Семёнович.

— А всё же поглядывайте, — посоветовал Данияр серьёзно.

Развернувшись, пошёл прочь. Николай Семёнович смотрел вслед, хмуро комкая в руках кепку.

***

Опера сидели в машине и ждали. Туда-сюда сновали жильцы, порой в подъезд заходили доставщики. Полицейские изучали каждого.

Время было около полудня, когда один встрепенулся.

— Смотри.

К дому шёл мужчина. Даже для прохладной октябрьской погоды тот слишком утеплился: шапка до глаз, шарф до носа, куртка на всю молнию… Субъект открыл дверь ключом и скользнул в подъезд.

— Берём через пять минут, — сказал второй опер.

Задержание прошло без проблем: ошалевший преступник даже не сопротивлялся. Только Лилия Алексеевна плакала в участке, глядя на арестованного супруга.

***

— Зачем он это? — спросила Юля, ёжась в порывах ветра.

Улица светилась огнями и фарами. Они брели по Кутузова, не торопясь домой — просто гуляли. Данияр обнимал родные плечи: неудобно, но очень приятно.

— История ужасна до смеха, — ответил Данияр, подставляя лицо свежести. — Изменяла не жена, а Николай Семёнович. Дамочка с запросами оказалась, и зарплаты перестало хватать, когда девица пожелала айфон. Четырнадцатый.

Юля вытаращила глаза. Данияр грустно кивнул в ответ.

— Да-да. Наш герой долго думал и ничего лучше, чем ограбить собственную семью, не выдумал. Инсценировал кражу. Разводной ключ, чтобы вскрыть замок, в гараже взял, видео, как это делать, нашёл — прикинь! — в интернете. Так и провернул всё. Деньги, причём, за двигатель запихнул, чтобы точно не нашли. Вот тебе и ремонтные работы.

Сзади посигналила машина, и Юля обернулась. Две иномарки пронеслись мимо, обгоняя друг друга в партии «шашек».

— А как же алиби…

— Кому-то дал машину потаксовать, — пояснил Данияр. — Николай хоть и дурак, но следы заметает прекрасно. Он ведь и с машиной столько не возился, сколько супруга считала — возьмёт одежду похуже с собой, и к любовнице. Потом перебьёт духи машинным маслом, следы помады — пятнами. Говорит, год помогало.

— Мерзавец… — прошептала Юля. — А вторую квартиру зачем вскрыл? Неужели во вкус вошёл?

Данияр слабо хохотнул, и Юля поёжилась снова, хотя ветер утих.

— Это в нашей истории самый ироничный момент, — пояснил лейтенант. — Бедолага понёс краденое в нелегальный ломбард. Естественно, там задрали комиссию, и Николай получил тысяч на сто меньше, чем ждал. На айфон просто не хватило.

Юля помолчала. Её личико в обрамлении искусственной розовой опушки казалось почти детским, хотя разделяло их всего пять лет.

— Я говорила про измены, — шепнула она. — Они тащат с собой ворох грязи.

Данияр ласково потрепал златовласую головушку. Вокруг шумел город, но следователь, знавший все его секреты, всю подноготную, смотрел только на любимую — с нежностью.

— Может быть, — ответил не споря.

Они повернули обратно, к дому.

— Когда ты собиралась сказать, что написала заявление? — спросил Данияр спустя пару минут.

Юля вздрогнула. Повернувшись, опасливо заглянула в глаза своего парня.

— За ужином. Так ты уже знаешь?..

— Конечно. Вова — мой друг, в конце концов.

— Я не могу работать в полиции! — простонала девушка. — Думала, что буду людей спасать, но когда их видишь, узнаёшь, и помогать-то не хочется.

— Ну тише, тише, родная, — погладил Данияр плечо Юли.

Та прижалась ближе, улыбнулась, словно объятия снимали скопившуюся нервозность.

— Куда тогда подашься? — спросил Данияр.

Юля только вздохнула.

— Пока не придумала.

Хрустальные глаза с мольбой взглянули на Данияра.

— Приготовишь на ужин свои пончики, Дань? Я в них влюбилась!

Данияр улыбнулся.

— Конечно, милая. Мама их баурсаками называет.

Они свернули на родную улицу.

— Пора бы вас познакомить.

Вечер пах палой листвой и мокрым асфальтом и был восхитительно ласков.

© Алёна Лайкова

Источник: https://vk.com/wall-183463244_3957

(История и персонажи вымышлены, любые совпадения с реальными людьми случайны)

Это зрелище тронуло бы даже самого чёрствого человека: милая пожилая женщина в костюме из зелёного бархата беспомощно плакала. Хрупкие плечи дрожали. Данияр Алимов вздохнул. Если б не пять лет работы в полиции, сердце б разорвалось от сочувствия.

— Что ж получается… кровиночки мою, сокровища, за просто так... отдала? — всхлипывала Ольга Григорьевна. — Они ж мне как память были, ещё с детства! И что же, — старушка ахнула, — меня теперь за это… в тюрьму?

— Конечно нет, — отмахнулся от глупости Данияр.

Задумчиво повертел в руках купюру. Да, качество у подделки хорошее. Без детектора не каждый заподозрит. Но по счастливому случаю на рынке нашлась палатка с прибором — и именно там Ольга Григорьевна выбрала мясо на ужин.

— Сколько ещё осталось денег с той сделки? — деловито спросил следователь.

Бабушка пожала плечами.

— Да не знаю, милок, не считала. Тысяч триста, должно быть. Я ж ещё диван покупала, пальти-и-ишко… — Ольга Григорьевна зарыдала. — Кому я платила? Где теперь найду? А ведь хотела спаленку отремонтировать, дура старая…

Данияр прикрыл глаза. Плач несчастной женщины действовал на него сродни психологической атаке. Скользнул взглядом по изящной причёске, по жемчугу на шее посетительницы, по ухоженным ногтям. Сдаётся, фальшивки успели уйти не только на пальто и диван.

— Успокойтесь, Ольга Григорьевна, мы со всем разберёмся, — сказал он твёрдо. Погладил женщину по плечу. — Сань, принеси водички.

Когда потерпевшая попила и пришла в себя, следователь снова взялся за протокол.

— Итак, семь месяцев назад Вы разместили объявление о продаже советских статуэток.

Ольга Григорьевна кивнула. Подслеповато вгляделась в лицо Данияра из-за очков.

— Всё так, господин следователь. Мне подружки рассказали, что некоторые коллекционеры за них большие деньги платят. А мне так нужны были деньги! Пенсии, сами знаете, небольшие…

— Конечно знаю, — ласково прервал её Данияр. — На объявление откликнулся человек, который предложил за две статуэтки сумму в триста семьдесят тысяч, верно?

Ольга Григорьевна закивала.

— Я сама не поверила! Но он сказал, что они очень редкие. У меня штучек пятнадцать фигурок было, а Игорю понравилась только Карсавина и Дружба народов.

— Как-как, говорите?

Женщина тепло улыбнулась, так, как это делают старики, по-доброму смеясь над невежеством юнцов.

— Балерина такая была Карсавина, знаете? С ней много фигурок разных делали, мне вот досталась та, где она в костюме жар-птицы. Красивая! — губы Ольгы Григорьевны вновь задрожали. — А “Дружбу народов” делали к фестивалю молодёжи, мне лет пятнадцать было, когда она в доме появилась. Тоже прелестная.

Данияр кивнул. Рука вывела на бумаге все подробности.

— Мужчина связался с Вами по сообщениям?

— Да. Не звонил ни разу, глаза замучила, пока печатала эти ваши смски.

“Удобно”, — подумалось Данияру. Вновь вздохнув, поднялся.

— Пойдёмте на фоторобот, бабуль. Лицо вспомните?

Ольга Григорьевна завозилась, убирая в сумочку носовой платок.

— Конечно, милок. Ой, такой-то красивый мужчина был — высокий, молодой, борода густая. Был бы дед жив, заревновал, проказник! — по-девичьи хихикнула потерпевшая.

Данияр только улыбнулся. Женщина, она в любом возрасте женщина. И это, пожалуй, правильно.

— Проходите, — придержал он ей дверь.

Ольга Григорьевна вышла, потом взволнованно обернулась к следователю.

— Но вы уж отыщите вора! Раз он за фигурки обманными деньгами платил, я своих красавиц назад хочу!

— Конечно-конечно.

И Данияр повёл женщину по коридору, гадая про себя, как будет этого “вора” искать.

***
— Итак, что мы имеем? Бороду, солнцезащитные очки и довольно заурядную внешность?

Вова хмыкнул. Откусил пирожок из кафе “Параллели”.

— Негусто.

Данияр поморщился.

— Не то слово как “негусто”.

Из приоткрытого окна веяло холодом. Данияр чуть повернул лицо, подставил морозной свежести. Главное не простудиться.

— SIM-карта, с которой писали, зарегистрирована на некоего Н.И. Киселёва без определённого места жительства, — добавил следователь. — Использовали только один раз на это объявление. Теперь наверняка валяется где-то на свалке.

— Эти фигурки реально того стоят? — пробубнил Вова с набитым ртом. — Триста семьдесят тысяч?

Данияр покачал головой. Задумчиво повертел в пальцах ручку, почесал колпачком свою аккуратную бородку.

— Они стоят дороже. — И, потянувшись, развернул компьютер экраном к коллеге. — Балерина уже продаётся на аукционах за триста сорок три тысячи. Дружба народов ещё сотню стоит. Так что наш аферист не только расплатился подделками, но и недоплатил.

— Триста семьдесят фальшивых косарей… — схватился за лоб Вова. На лице остался кусочек капусты из пирога. — И ловко же он их обменял на настоящие, хоть и в эквиваленте!

— Ловко.

Дельце предстояло серьёзное. Данияр вспомнил, насколько в последние пару лет увеличился оборот фальшивок в их области. Уж не таинственный ли коллекционер постарался?

— Твои ребята проехались по антикварным? — спросил, отпивая горячий шоколад из автомата.

Вова нахмурился.

— Ездят. Фото статуэток им дал, портрет Игоря тоже. Как что-то узнаем, сразу к тебе.

— Уж пожалуйста.

С таким он ещё не сталкивался. Взяв фоторобот, Данияр вгляделся в лицо. Мужчина действительно был приятный. Как говорят, располагающий. А что до тёмных очков… Кого ими в августе удивишь?

— Предчувствую глухарь, — сказал Вова, читая его мысли. — И как нас будут за него дрючить.

Данияр упрямо стиснул губы. Не привык он так просто сдаваться.

— Предчувствую раскрытие и премию, — сказал он с бравадой. — И овации обворованных бабушек.

Друг хохотнул. Вытерев пальцы, встал из-за стола.

— Что ж, удачи. Если что, мои бойцы наготове.

Данияр пожал протянутую руку.

— Мы найдём для них поле боя, — отшутился в ответ.

Оставшись в одиночестве, лейтенант оглядел кабинет. Бахвальство сменилось задумчивостью. Аферист любит сбывать деньги просто? Может, поддастся на провокацию?

Данияр открыл объявление пострадавшей на небезызвестном сайте. Продано семь месяцев назад. На фото виднелась полка с морем статуэток. Тут тебе и мишка, и девочка с псом, и лошадь… Две злосчастные фигурки виднелись с разных сторон собрания. И заинтересовали же кого-то. Следователь вспомнил хрупкую женщину, ровесницу его бабушки.

“Сынок научил объявления давать, — услышал он ласковый голос Ольги Григорьевны. — Он в Москве работает инженером, как я когда-то. Вот и подсобил”.

Если кому и помог сынок, так это фальшивомонетчику.

Опера вернулись ни с чем — в антикварных лавках только смеялись и качали головами. Редкие статуэтки они бы запомнили. Нет, таких не было. И мужчина не приходил. Подумав, Данияр снова позвал друга.

— Дадим объявление сами, — сказал, шагая из угла кабинета в угол. — Сфотографируйте реальную квартиру, желательно с реальными статуэтками, и приклейте на фото вот эту красавицу.

Вова взглянул на экран. Одобрительно хмыкнул, разглядывая фигурку школьницы, поднявшей в воздух пятерню.

— На мою старшую похожа, — сказал опер.

— Эта безделушка стоит под четыреста тысяч рублей.

Вова нервно икнул. Пальцы возбуждённо пробежались по подлокотнику кресла.

— Вот так живёшь и не представляешь, что на полке пылится твоя зарплата месяцев за девять, — шепнул он.

Данияр оставил реплику без внимания.

— Прифотошопите её к интерьеру, но качественно! Цену, как и Ольга Григорьевна, не указывайте — продаёте за “сколько дадут”. О любых подозрительных лицах, заинтересовавшихся дорогой статуэткой, сообщайте мне.

Вова встал. В его собранной фигуре чувствовались годы опыта и привычки.

— Сделаем по высшему разряду, — пообещал друг и, списав характеристики безделушки, поспешил к своим.

Дверь печально скрипнула ему вдогонку. Данияр невидяще смотрел на экран. Ему казалось, что он топчется на месте, и это чувство здорово уязвляло молодого следователя.

***
“Клиент” отыскался через неделю. Позвонил мужчина, расспрашивал, откуда фигурка и сколько ей лет. Оперативник по инструкции ответил, что статуэтка бабушкина и продаётся после её смерти, поскольку никому не нужна. Собеседник радостно сообщил, что “Пятёрка” редкая, и предложил двести пятьдесят тысяч. Не хотел, якобы, обманывать и покупать дешевле реальной стоимости. Выбрали место и время. Покупатель пообещал принести всю сумму наличными.

Взволнованный дельцем отдел стоял на ушах.

— Как представился?

— Слава.

Данияр положил трубку и повернулся к приятелю.

— А номер зарегистрирован на Лидию Ивановну, — протянул он.

Вова хлопнул ладонями по столу.

— Берём! Еду вместе с группой, караулим, чтоб не сбежал. Валюту проверим в отделении, голубчика тоже здесь подержим.

Мимо процокала стажёрка. Данияр проследил, как та поливает зачахший цветок. Вроде Юлей зовут?

— Аккуратнее там, — напомнил, провожая взглядом копну золотистых волос. — Это может быть и не он.

Вова только отмахнулся.

— Разберёмся.

Группа готовилась на выход — брать крупного фальшивомонетчика.

Задержание прошло отлично. Преступник нервничал, но бежать не пытался. Вместе с деньгами Славу доставили в отделение. Данияр ждал результат экспертизы у допросной, наблюдая за мужчиной, озирающимся по сторонам. Не очень-то задержанный подходил под описание бабушки. Сомнения всё глубже закрадывались в голову следователя. Когда показался Вова, Данияр уже был готов к услышанному.

— Подлинные, — вздохнул опер. — А номер на жену записан.

Лейтенант досадливо сплюнул ругательство. Они ходят вокруг да около! И преступник явно опережает их.

— Что ж, — произнёс Данияр, натягивая на лицо улыбку, — придётся извиняться. Следим за звонками дальше.

Кивнув, Вова шагнул в допросную. Данияр вошёл следом…

Ольгу Григорьевну навестить решили вместе — лейтенант хотел слышать каждое сказанное ей слово. Женщина наскоро поставила чай, указала на тот самый новенький диван. Данияр скользнул взглядом по комнате, хранящей в себе налёт советской эпохи.

— Прошу, постарайтесь припомнить ещё что-нибудь, — вещал Вова. — Может, отличительные признаки? Или ему при Вас звонили? Или Вы разглядели…

— Ох, сынок, что я разглядеть-то могу? — запричитала женщина. — Глаза ж не те давно, не молодые. Всё нарассказала, что помню, ребятки.

Данияр ходил по комнате. Отказавшись от чая, сначала осмотрел статуэтки. Потом выглянул в окно, любуясь незамысловатым видом. Где-то там за деревьями текла река Аба…

— Как же за столько времени никто не обнаружил, что Вы платите поддельными купюрами? — спросил он.

Ольга Григорьевна обернулась. Всплеснула руками.

— Так я их откладывала, пенсию тратила, — объяснила взволнованно. — Кто ж знал, господин следователь! Та я на рынке всё брала, на Садовой, на Новоильинском, там не проверяли. И сама не углядела, что купюры другие…

Женщина расстроенно потёрла глаза. Сняв мешающие очки, положила те на столик. Наблюдавший за ней Данияр замер. Ольга Григорьевна всё тёрла и тёрла веки, а парень не отрываясь смотрел на неё, и в голове рождалась идея.

— Не волнуйтесь, мы найдём афериста, — сказал он уверенно.

Махнул Вове.

— Идём.

Растерянная бабушка проводила их до двери.

— Уж найдите, — причитала вслед. — Только на милицию и надеемся!

На площадке Вова повернулся к другу.

— В чём дело? — спросил удивлённо. — Есть мысли?

Данияр кивнул. Его распирало от догадки, словно та билась в груди птицей.

— Поехали в участок, — сказал он. — У нас есть работа.

***
К Ольге Григорьевне Данияр ехал довольный донельзя. Вова молчал на соседнем сиденье, и следователь понимал его мрачность. Не далее как несколько дней назад они поспорили на раскрытие этого дела, и Вова проиграл.

В квартиру поднялись вдвоём. Открыв, Ольга Григорьевна взглянула на полицейских уже с недовольством.

— Опять за вопросами пожаловали? — спросила со вздохом. — Я-то думала, милиция наша лучше работает. До сих пор ничего не нашли, а ведь на наши налоги живёте! Вот в юности моей…

— Мы нашли преступника, — перебил её Данияр.

Ольга Григорьевна замерла с открытым ртом. Помолчав, спросила:

— Правда?

— Правда-правда, — кивнул Данияр, проходя в квартиру.

Старушка растерянно прикрыла дверь.

— Мы и статуэтки нашли, — продолжил Данияр, наблюдая за женщиной.

Та перевела взгляд с одного мужчины на другого, потом обратно.

— Ой, как здорово, — пролепетала Ольга Григорьевна. — А я-то Вас с порога ругала… Так я их заберу, получается?

Данияр усмехнулся. Скрестил руки на груди, наблюдая за женщиной.

— Вы перестраховались, Ольга Григорьевна, — сказал он тихо, но веско. — Я хвалю Вашу осторожность, но именно она и вышла вам боком.

— О чём это ты, милок?

Данияр протянул руки и осторожно снял с её лица очки. Надел на себя. Поправил на переносице лёгким жестом.

— Плохое зрение — прекрасная защита от подозрений, — продолжил он. — Разве станет старушка, которая едва видит, подделывать на купюре микроперфорацию? Только вот очки у Вас — простые стекляшки. А фигурки в Вашем объявлении — фотошоп.

Ольга Григорьевна отступила. Вова напряжённо следил за участниками разговора.

— Статуэтки нигде не были проданы, потому что их просто не существовало, — объяснил Данияр. — Как не было и покупателя Игоря. Хорошее прикрытие на случай, если фальшивки обнаружат. Так что, Ольга Григорьевна, пройдёмте в участок. Нам предстоит беседа, а Вам, вполне вероятно, восемь лет наказания.

— У Вас нет доказательств! — испуганно воскликнула женщина.

Данияр протянул ей бумагу. Дождавшись, пока Ольга Григорьевна прочитает, передал лист другу.

— Обыск по ордеру мы проведём прямо сейчас, — мягко сказал он. — И здесь, и на Вашей даче. Если скажете, где искать принтер, можем зачесть это как содействие следствию.

Ольга Григорьевна молчала. Вздохнув, Данияр приблизился к женщине. Вернул очки. Взял под локоток.

— Идёмте, Ольга Григорьевна.

Вова с ордером на руках отправился за опергруппой.

***
— Но как? Как Вы поняли?

Юля смотрела на Данияра с восхищением. Тот опустил глаза, пряча в них улыбку. Любопытство стажёрки было таким искренним… А вот её “Вы” резало слух. Данияр больше мечтал о “ты” — и о том, чтобы погладить эти светлые пушистые волосы.

— Ольга Григорьевна положила при нас очки на стол, — пояснил он, отпивая пиво. Рабочий день кончился, теперь было можно. — И когда я заметил, что стекло не искажает предметы, задумался. Я проверил, где в последнее время чаще находили фальшивки, и выяснил, что это происходило на рынках и в мелких магазинчиках, многие из которых находились как раз в Центральном районе. Часто выявляли крупные суммы, а общая стоимость значительно превысила эти семьдесят тысяч. Тогда я отправил фото из объявления на экспертизу. Выяснилось, что настоящие на изображении только тринадцать фигурок.

Кто-то присвистнул. Юля сделала глоток, не отводя от лейтенанта взгляда.

— Вот это старушка! — протянул один сержант. — До этого ж додуматься надо!

Данияр поставил банку на стол.

— Знаете, ребята, пожалуй, это первый раз, когда я похвалю преступника, — пошутил он. — В её возрасте и такая хитрость — достойно уважения!

Компания загудела. Приблизился Вова. Закатив глаза, протянул Данияру косарь.

— Держи, герой. Выиграл.

Лейтенант осмотрел купюру.

— Надеюсь, не из изъятой партии? — пошутил, оглядываясь на друга.

Грянул смех. Ворча, Вова отошёл. А Данияр сделал новый глоток, втайне гордясь тем, что у него всё получилось.

© Алёна Лайкова
Источник: https://vk.com/wall-183463244_3506

(Вымышленная история)

Людей в допросную набилось четверо — больше обычного. Щёлкала ручка. Клак. Клак. Клак. Клак. Лейтенант Алимов покосился на женщину, усмехнулся. Не замечая взглядов, та мучала письменную принадлежность участка. Клак. Клак. Клак.

— Как ты говоришь, ещё раз? — спросил лейтенант ласково.

Сидящая напротив девочка семи лет потупила взгляд.

— Это был бабайка, — сказала она тихо. — Высокий, мохнатый и страшный.

— Да что ты выдумываешь, Маша! — чуть не плача воскликнула мама. — Давай, милая, расскажи дяде следователю, кто был в квартире?

Маша покачала головой. Закусив губу, уставилась на синие туфли-лодочки.

— Монстр, — повторила девочка.

Данияр Алимов переглянулся с психологом. Откинулся на спинку стула.

Допрос единственного свидетеля явно не клеился.

— Спасибо, Машенька, можешь подождать в коридоре. Я пока с мамой поговорю.

Девочка послушно слезла со стула. Детский психолог, попрощавшись, вышла следом.

— Присаживайтесь, Нина Алексеевна, — указал Данияр напротив.

Дельце выходило занимательное.

Дом по улице Кутузова ничем особенным не выделялся: панельная пятиэтажка серого цвета, четыре подъезда, шестая школа в шаге ходьбы. Она же, видимо, вместо детской площадки. Напротив подъезда — старая лавочка с полным комплектом старушек, на парковке — дети, умудрявшиеся играть в прятки среди машин. Словом, дом для грабителей не ахти какой притягательный. И квартира тоже.

— Значит, ключ потеряли два дня назад, — протянул Данияр, сверяясь с протоколом.

Почесал бородку. Лейтенанту было всего двадцать семь. Или не всего, а уже? Во всяком случае, насмотреться он успел достаточно. И прозы жизни, и сюжетов для детективов — чего только не преподносит работа! За это и любил: не соскучишься.

— Да. Я потеряла, — пролепетала женщина. — Помню, домой вернулась с работы, в магазин ещё заехала. Дверь отперла. Потом муж приехал, потом на ночь дверь закрыли его ключами. Вместе утром вышли. А к вечеру уже ничего в сумке не нашла — исчезли.

— У Вас с мужем отношения хорошие? — спросил Данияр деловито. — Странностей не замечали? Дорогих покупок? В долги не влезал, в махинациях не замешан?

— Нет-нет-нет, — помотала головой Нина Алексеевна. — Витя замечательный! Его часы тоже пропали, Вы в протоколе проверьте.

Данияр сверился с описью пропавшего. Украшения, деньги, дарёный коньяк… Всё второпях, по верхам. Видно, что рука неопытная.

— Вы были на работе, а дочь, стало быть, школу прогуливала, — весело подметил парень.

Нина Алексеевна замешкалась.

— Вы не подумайте, она девочка хорошая. Добрая, умная, ответственная. Не знаю, что это за история с бабайкой… — Женщина вздохнула. — У неё в тот день живот приболел, вот дома и оставили. Кто ж знал! Ох, а если бы её того…

Нина Алексеевна задрожала, и Данияр поспешил на помощь.

— Обошлось же, не переживайте! Осталось вещички найти.

Он прищурился, разглядывая потолок участка. Раз плита, два плита…

— Она была напугана, когда Вы вернулись? Звонила Вам?

Мать отрицательно качнула головой. Снова щёлкнула ручкой. Клак. Клак.

— Не звонила. Маша была скорее… растеряна. И молчала.

Данияр кивнул. Взлохматил тёмный ёршик волос.

— Благодарю, Нина Алексеевна. Подпишите вот здесь и зовите мужа.

Размашистый дрожащий росчерк.

— Только Вы уж найдите, пожалуйста, вора!

Быстрые шаги к двери. Данияр откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову. И как расследовать, если на фоторобот просится лишь таинственный монстр? Своим умом, видимо. И догадками.

Фиксируя ответы за мужем, Данияр думал. Отца семейства, конечно, со счетов нельзя скидывать. Но улик и мотивов не было, да и подозрений тот у следователя не вызвал. Пока что. Нужно больше сведений, больше.

И выяснить, почему всё же девочка покрывает грабителя.

***
От работы до места преступления было минут десять пешком. До дома — семь. Решив потратить лишние три минуты во имя справедливости, Данияр свернул налево. Сунув руки в карманы, пошёл вдоль дороги. На улице было по-апрельски прохладно. Недостаток зелени на деревьях восполнялся свежей травой, выросшей после дождей. Задумчиво насвистывая, Данияр свернул снова. Весна. Время любви и обострений. Интересно, во имя чего из двух свершилась нынешняя кража?

Двора как такового не было. Был шлагбаум, парковка, обыденный и вместе с тем милый домишко. Данияр замер вдалеке, наблюдая. Чуть прикрыл веки. Думай, лейтенант Алимов. Думай. Где она могла потерять ключи…

Мимо прошёл потенциальный следственный эксперимент: бабулька с пакетами. Данияр улыбнулся.

— Вам помочь? — крикнул он.

Бабулька вздрогнула. Оглянулась.

— Помоги, сынок! Я уж старая, тяжело мне.

Приблизившись, Данияр забрал сумки. Ух, и это она-то слабая?! Ненавязчиво взяв и ключи, Данияр потащил продукты по лестнице. Второй этаж, третий… Остановившись у квартиры, с трудом отпер дверь. Неудобно, да уж. Бабушка суетилась вокруг. Втащив пакеты внутрь, парень охнул — дверь наподдала по попе. Захлопнулась. Сгрузив сумки, Данияр быстро открыл ошалевшей бабуле.

— Спасибо, милок, — нервно поблагодарила та юношу в форме.

Быстро заперлась. Данияр постоял на площадке, посмеиваясь. Что ж… Он поднялся на пролёт, туда, где жили потерпевшие. Осмотрел издалека точно такую же дверь. Вот оно что. Напевая под нос что-то из новомодных трендов, Данияр сбежал на улицу.

Новая гипотеза: забытый в замке ключ. Когда дверь захлопывается от первого же сквозняка, прошляпить несложно. Кто-то прошёл мимо, увидел… Парень нахмурился.

Придётся повторно опрашивать всех жильцов четвёртого-пятого этажей.

***
— Ничего, Дань. Гостей в те пару часов не было, курьеров тоже. Жильцы двух квартир отсутствовали. Пенсионеры сидели дома, дамочка из двадцать восьмой спускалась в магазин, но ключей не видела, врач из двадцать девятой возвращался с дежурства и тоже ничего не заметил.

Оперативник Вова шмыгнул носом. С тоской взглянул в зарешёченное окно.

— Может, ты ошибся?

— Мо-ожет, — протянул Данияр.

Постучал костяшками по столу. Всё вертится вокруг Маши. Ключ в двери — вероятная, но догадка. То, что Маша скрывает вора — факт. Кого ей защищать? И почему? Данияр покосился на список украденного. В ломбардах ориентировки размещены, ответа не поступало. Пока не продали, значит. А список интересный… И гораздо интереснее вереница таких разных жильцов.

— Квартиры соседей как? — спросил между делом.

Опер пожал плечами.

— Ни роскоши, ни бедности. Дальше порога не приглашали, оснований настаивать нет. Приказа тоже не было.

— Ну что ж ты, Вова, — цокнул языком Данияр. — Квартиры осматривать надо. Квартира — лицо человека.

— Виноват, товарищ лейтенант.

Парень снова пролистал рапорт. Прикрыл глаза, вспоминая тихий двор, ещё не распустившуюся зелень, светло-серую обитель простых людей.

— Алиби отца проверили?

— Так точно. Камера на работе зафиксировала, пропуск в системе значится.

— Разговаривал с бабушками?

Вова скривил гримасу, как от ноющей боли.

— А то как же. Из новостей: дамочка из двадцать восьмой — проститутка, работает по вызову.

Данияр усмехнулся.

— Кем на самом деле?

— Квесты.

— Интересные пошли квесты, — улыбнулся следователь.

Помолчал, вспоминая обитательницу пятого этажа. Молодая женщина с тёмно-синими волосами, выбритыми на висках. Такой стиль Данияр одобрял.

— Не Инга зовут? — уточнил у Вовы.

— Инга, — кивнул коллега. — Она бывший слесарь. По утрам с собакой гуляет.

Девушка-грабитель… Сходится ли со следами?

— Дальше.

Опер пожал плечами.

— Тебя интересуют только верхние этажи, правильно?

— Да.

— В двадцать пятой муж якобы сидел. По базе не нашёл, по виду не скажешь. На алюминиевом заводе работает, литейщиком.

— Олег Палыч?

— Он. В двадцать шестой приличная пара, но сына винят в хулиганстве. Им хозяева оставляли ключи, когда были в отпуске год назад.

— Та-а-ак…

— Врач три месяца назад развёлся с женой и бросил бегать по утрам. В остальном безгрешен. Тот, что Геннадий Игоревич.

Данияр прищурился, вспоминая мужчину с небритой бородой. Повыше него самого, говорит приветливо. Одежда чуть мятая, видно, жена раньше гладила.

— В шестой поликлинике работает, — добавил Вова. — А в тридцатой живёт преподаватель начальных классов с женой. "Очень приличный молодой человек". Сейчас работу ищет.

— Дай мне сюда, — скомандовал Данияр.

Пролистал бумаги. Нахмурился. Инга, Палыч, доктор, пенсионеры, учитель Саша… Кто-то грабит квартиру в первой половине дня. Кто-то неопытный. Кто-то, спугнутый, судя по всему, ребёнком и недостаточно жестокий, чтобы ребёнку навредить.

Таинственная бабайка.

— Есть идеи? — спросил Вова с тихим смешком.

Данияр медленно кивнул.

— Есть. И если моя самонадеянность меня подведёт, можешь смело позорить на весь отдел.

***
— До двух работает? Что ж, спасибо.

Парень отбил вызов. Отхлебнул кофе, наблюдая издалека за подъездом. Время полвторого. Ждать осталось недолго. И если всё пройдёт, как рассчитано, то дело закрыто.

У дома бегали дети. Один, остановившись, уставился на следователя.

— Чего щуритесь, солнца же нет, — бросил он и, хохоча над собственной шуткой, побежал дальше.

Поганец.

13:42. Прошла Маша. Данияр окликнул девочку, приветливо помахал рукой.

— Привет, малютка. Я твою маму жду. Посидишь со мной?

— Мама на работе, — с опаской ответила Маша. — Нескоро вернётся.

— А я не тороплюсь, — улыбнулся Данияр. — Смотри, день-то какой!

Маша с сомнением взглянула на серое небо. Парень приглашающе указал на скамейку.

— Садись, милая. Разрешает тебе мама одной из школы ходить?

— Так два шага, — ответила девочка, указывая туда, где виднелось здание школы.

— Ну да, действительно.

Потянуть время. Маша должна быть здесь, когда он вернётся с работы.

— Я тебе ещё вопросы хотел задать, на самом деле. Расскажи про ваших соседей? В общих чертах.

Маша вздохнула. Опустила взгляд на туфельки.

— Баба Таня добрая очень, но одинокая. Любит уличных котят, постоянно их кормит.

Данияр вспомнил бабулю с пакетами. Не она ли?

— Коля вредный, — продолжила девочка, глядя на недавнего шутника. — Всех обижает. Но спорить не стоит — побьёт.

— Хорошо, — кивнул следователь.

Без интереса Маша познакомила взрослого с другими жильцами. Замолчала, глядя на небо. Время едва перевалило за два. Рано закончили.

— Нравится мне наш город, — заговорил Данияр, пользуясь вежливостью ребёнка. — Я когда только поступать приехал, сначала не мог привыкнуть к масштабу. Казалось, огромный. Сейчас уже в плечах жмёт — девять лет местный как-никак.

Маша слушала вполуха. Данияр болтал вполмысли. Ждал. Смех детворы сталкивался с их говорливым молчанием, и от этого контраста становилось грустно.

14:23. К дому подошёл Геннадий Игоревич. Врач. Наконец-то. Данияр нарочито залез в телефон, прерывая бессмысленный монолог. Наклонившись к пустому экрану, следил за Машенькой.

Та напряглась.

Дети во дворе оживились. Шутник Коля оставил мяч, выступил навстречу соседу.

— Эй, рогоносец! — крикнул он. — Как дела, рога не натирают?

Поднялся смех — нет, ржач. Шпана бежала за мужчиной, который старательно их игнорировал. Зрелище напоминала травлю собаками уставшего зверя, беспомощного, но не сломленного.

— Она тебе звонит хоть? Или счастлива, что сбежала? — продолжил зубоскал.

Градус накалялся. Данияр не вмешивался. Добро всегда вступится, и сегодня это будет не он.

— Ра-азведёнка, ра-азведёнка, — пел Коля, пока врач искал ключи дрожащими руками.

И тогда сбоку послышалось долгожданное:

— Оставьте его в покое!

Данияр замер. Не сдержавшись, улыбнулся. Девочка рядом втянула голову в плечи и, вскочив, побежала к подъезду. Пулей влетела в дом. Геннадий Игоревич замер, растерянно глядя то на дверь, то на полицейского.

Всё-таки вступилась. Даже Колю не побоялась.

Взяв телефон, Данияр нажал "вызов".

— Зови криминалиста, — сказал сухо в трубку. — Берём отпечатки врача.

***
Пальцы жильца двадцать девятой совпали со следами на обнесённых ящиках. То ли от неумелости, то ли от самонадеянности тот даже не догадался надеть перчатки. Хаос в квартире подозреваемого, гора грязной посуды, мусора и бутылок лишь подтвердили мотив.

— Я поднимался по лестнице, когда увидел ключ в замке, — рассказывал врач Геннадий Игоревич. — Пью уже три месяца. Когда трезвый, всё время о Любе думаю. Спасают работа и алкоголь. Денег не хватает, а тут этот ключ… Воспользовался от отчаяния. Девочку вот не учёл только, заметил уже внутри. А она меня пожалела.

Данияр кивал, без суровости фиксируя признание. Машеньку он уже выслушал — та слёзно просила "не наказывать дядю". Врач был человеком приятным. Тихим. Смотрел печально, но открыто. И было во всей этой истории что-то житейско-трагичное.

— Не лучший Вы путь избрали, — заметил Данияр.

Геннадий Игоревич вздохнул.

— Не лучший…

У врача слабо тряслись руки — и это, пожалуй, единственное выдавало его болезнь.

Потерпевшие ждали в коридоре. При виде следователя мать нерешительно выступила вперёд.

— Мы Геннадия Игоревича давно знаем, — тихо сказала она. — И разводу его сочувствовали. Давайте… — женщина просительно улыбнулась, — он вернёт деньги и вещи, а мы заберём заявление?

Парень взглянул ей в глаза. Посмотрел на девочку, вцепившуюся в руку Нины Алексеевны. Такие моменты в работе он терпеть не мог. Тяжело это — выбирать между правильным и человечным. А вечно склоняться к второму ещё и рискованно.

— Если в реабилитационный центр согласится пойти, хорошо, — сказал он. — Но вы уверены?

Родители один за другим кивнули. Вздохнув, Данияр повернулся. И отправился служить гуманизму.

***
— Как догадался-то?

Данияр хмыкнул. Они шли по Сеченова в сторону перекрёстка. Моросил дождик. Парень пожал плечами.

— Коньяк. Раз увели алкоголь, подозревай алкаша. Девочка соврала, значит, не мерзкий, симпатию вызывает. А тут врач в разводе, который внезапно завязал со здоровым образом жизни. Это не книга, тут всё легко.

Вова присвистнул. Остановившись у перекрёстка, протянул руку.

— И всё равно респект, красиво провернул. До завтра, Дань.

— Бывай.

Они разошлись: друг направо, Данияр через дорогу. Побрёл домой, молча глядя под ноги. Стоило ли соглашаться? Украл раз, может и повторить. Жизнь, она любит бить тех, кто даёт второй шанс, по щекам.

Не дойдя до дома, Данияр остановился. По левую руку замерла гимназия, которую он проходил каждый день по два раза. Красное здание бравировало своей парадностью. Обитель невинности. Общая колыбель для преступников и порядочных граждан. Парень скользнул взглядом по глобусам с двух сторон от крыльца. Усмехнулся.

Ладно уж.

Рискнёт поверить в лучшее.

©Алёна Лайкова
Источник: https://vk.com/wall-183463244_3433