Все написанное ниже относится к вымышленной стране с вымышленной историей. Совпадения случайны.
Итак, мы уже выяснили, что социализма в СССР не было (Был ли социализм в СССР), что его погубила бюрократия и что не занять господствующую роль бюрократия в конфигурации партии-авангарда не могла (Возможен ли был социализм в СССР?, Контрреволюция 1953 года). Но как же быть? Неужели социализм как путь к коммунизму невозможен?
Карл Каутский и Роза Люксембург критиковали Советскую Россию ещё на самой заре её существования за подавление демократии. Возможно, это тот важный элемент, который непременно должен присутствовать для зарождения социализма. Давайте рассмотрим, какая именно форма демократии могла бы стать барьером для бюрократии — и как её развить в обществе. (Подробный разбор форм демократии был ранее здесь: Выдаю базу демократии)
Во-первых, если мы говорим о том, что общество должно само принимать ключевые решения о своей жизни и своём развитии, то форма демократии может быть только прямой. Только так не сформируется олигархического — в строго научном понимании слова — аппарата, осуществляющего господство над обществом.
Во-вторых, прямая демократия — это слишком большая нагрузка на общество, поскольку требует компетентности сразу по многим вопросам. Решить эту проблему призвана ликвидная демократия — форма прямой, при которой свой голос по каждому вопросу или группе вопросов можно доверить более компетентному лицу, которое выбираешь сам.
В-третьих, необходима платформа для всеобщего обсуждения инициатив. Формат принятия решений, каким бы он ни был, сам по себе не обеспечивает качества этих решений: он работает только на этапе голосования, но никак не на этапе подготовки того, за что голосуют.
Итак, формат понятен. Но как его внедрить? Ввести сверху не выйдет. Это слишком ресурсозатратная система, чтобы всё общество включилось в неё одновременно и сразу заработало. Кроме того — и здесь уместна аналогия с теорией развития экономики Шумпетера — каждый хозяйствующий субъект принимает решения, опираясь на прежний опыт, и меняет свои практики лишь под давлением обстоятельств. В государственной системе всё точно так же, попытка одномоментно наделить всё население новым качеством привела бы к слому системы: мы оказались бы в ситуации большевиков после 1917 года, когда старые институты уже не работают, а новые ещё не сложились. Именно этот вакуум и заполняет бюрократия — то, чего мы с самого начала хотели избежать.
Поэтому такая система может внедряться только под давлением обстоятельств и не на уровне всего общества сразу, а на уровне мелких очагов — там, где иначе просто невозможно добиться своих целей.
И вот здесь мы переходим к противоречиям капитализма. Капитализм — это классовая система, а разность классовых интересов порождает конфликты в самых разных областях: экология, градостроение, трудовые отношения и так далее. В каждом таком конфликте с одной стороны стоит капитал под защитой государства, а с другой — назовём это очагом общества, чтобы была понятна связь с предыдущим. Такой очаг может действовать как угодно, пока добивается своей цели. Но стоит ему её достичь, у него не остаётся вариантов, кроме как выстроить у себя эгалитарные отношения: в любом другом случае внутри очага выделится элита, интересы которой рано или поздно разойдутся с интересами остальных его участников.
Количество, как известно, переходит в качество. При повсеместном становлении таких очагов происходит неизбежный транзит функций власти к ним. Это и есть революция без революции.
Экономический вопрос я намеренно оставляю за бортом — хотел бы ещё провести какое-то время на свободе. Но в целом это один из более вероятных путей к социализму, чем, например, диктатура пролетариата. Есть, скорее всего, и другие — но их ещё никто не придумал.
