- Расскажите о событиях 12-летней давности. Что происходило в Донецке в те дни?
- 6 апреля 2014 года было воскресенье. На площади Ленина проходили многолюдные митинги. Мы готовили проведение Донецкого съезда представителей политических партий, общественных организаций и территориальных громад (общин – М.П.). Люди с мест приносили протоколы выборов делегатов на этот съезд. Но где-то к середине дня шестого апреля среди людей заметно началось какое-то волнение. Они говорили: «Давайте, давайте делать быстро, что такое, почему так тянется?» В общем, народ требовал решительных действий. В конце концов люди собрались и пошли к облисполкому, хотя он не работал, потому что было воскресенье, чтобы вручить органам власти резолюцию (очередную, потому что их было много, этих резолюций), чтобы власть наконец услышала народ. Вот так они пошли к этому зданию.
- Вопрос об отделении от Украины уже тогда стоял?
- Речь сначала не шла о создании Донецкой Народной Республики. Речь шла о том, чтобы Донецкая область стала частью федерации, звучали требования преобразовать Украину в федеративное государство. Конечно, это в один момент нельзя было сделать, но требовали, чтобы местная власть хотя бы поставила вопрос о создании федеративной республики на территории Украины. Ну, конечно, русский язык требовали, требовали сохранить культуру, обучение на русском в школах, чтобы не навязывали украинский язык повсеместно. Вот такие были основные требования народа шестого числа. Когда люди пришли к зданию обладминистрации, то охрана этого здания не очень долго сопротивлялась, хотя её там было очень много. Где-то в течение часа люди, которые пришли к зданию, зашли уже в само здание. Это произошло вечером, где-то часов в 16 - 17. Светло ещё было на улице.
- Что люди делали внутри здания?
- Люди пришли в зал заседаний областного совета, чтобы кому-то вручить эту резолюцию. Но понятно, что в воскресенье там только дежурные были. Однако люди приняли решение не выходить из зала, пока утром, в понедельник, наша очередная петиция не будет вручена представителям областного совета и областной администрации. Хотя до этого уже несколько раз такие попытки были, но только не через вхождение в административное здание, а непосредственно путём вручения. Прошло некоторое время,
и к вечеру, где-то часов в семь-восемь, собралась группа людей, которые занимались организацией этого будущего съезда представителей территориальных громад, политических и общественных организаций. Я тоже входил в число людей, которые занимались этим вопросом.
- Кто еще входил в эту группу? Какие решения она приняла?
- Туда и Пушилин входил, также туда входили Андрей Пургин, Кофман Александр и другие, сейчас не буду всех перечислять. Но встал вопрос: а если власть нас опять не услышит, если нас опять проигнорируют, что тогда? Ведь раньше такое происходило уже многократно. Тогда я сказал: «Уважаемые друзья, если так, то у нас путь в один конец. Есть всего два варианта. Мы предлагаем - власть соглашается. Если они не соглашаются, то нас могут, собственно говоря, арестовать. Надо понимать, что мы заложники ситуации. Но дело не в нас. Дело в том, что если нас власть не услышит, то мы должны брать власть в свои руки». Эти мои слова вызвали там настоящий переполох:
- Я говорю: надо провозглашать создание собственного государства. Раз Киевская власть нас не слышит, раз Донецкая местная власть тоже нас не хочет слышать, то есть пятая статья Украинской Конституции, той Конституции, которая действовала в тот период: «Источником власти является народ». Народ может реализовать своё право на выборах, на референдумах, ну и непосредственно.
Через референдум. Нам надо принять, во-первых, Акт о том, что мы создаём государство. Во-вторых, декларацию, которая задаст общее направление будущего государства. И сам взялся написать эти документы
В итоге в 11 часов вечера меня отправили домой писать документы. Пришел, сел за компьютер. Дома у меня большая библиотека, в том числе и по международному праву. Я пересмотрел все образцы, которые нашел, начиная от Великой Французской революции, Американской Конституции, документы о прекращении существования Советского Союза и т.д. Нужна была какая-то международно-правовая основа под всё это дело. После некоторых поисков я нашёл два аргумента. Первый аргумент – это, если мне память не изменяет, Декларация прав человека и Устав ООН. В международных документах зафиксировано, что если правительство не хочет удовлетворять справедливые требования народа, то у народа есть право на восстание. Второй аргумент состоял в том, что одним из основных принципов международного права является право народов на самоопределение. Эти два принципа и легли в основу наших документов.
- Вы их написали за одну ночь?
- Наутро эти документы у меня были готовы. Я пошел в одну из ксерокопировальных мастерских, заплатил, попросил распечатать 200 экземпляров. Сначала они боялись печатать такие документы. Я им говорю: «Я заплатил - вы печатайте, какая вам разница?» Затем с документами пришёл в зал заседаний. Это был уже понедельник, 7 апреля. Областной совет на своё заседание, о котором мы просили, не собрался. Тогда мы сформировали президиум и решили провозглашать собственное государство.
- А что за люди были в зале?
- Прошла регистрация. Там были представители практически от всех городов Донецкой области. Где-то человек 300, наверное, в зале было. Было важно, чтобы провозглашение Донецкой республики произошло именно в зале заседаний областного совета, потому что документы, которые были бы приняты в каком-то другом месте, считались бы не совсем легитимными. Надо было, чтобы документы принимались в этом зале. И мы это сделали.
Я зачитал решение нашего форума, проголосовали. Эйфория, «Ура!». Мы вышли на крыльцо областного совета. Тогда около него было 3-4 тысячи человек, люди всю ночь просидели на площади. Мы объявили, что провозглашена Донецкая Народная Республика. Попросили людей донести эту весть до всей области. Тогда же мы приняли решение, оно было записано у меня в проекте решения съезда, что необходимо провести референдум. Потому что просто провозгласить республику, не имея поддержки всего народа, было бы неправильно. Было принято решение провести референдум 11 мая. Также нами было сформировано временное правительство.
- То есть вы взяли власть в свои руки? А чем занимались в это время прежние органы власти?
- В это время на соседней улице ещё заседал городской совет. В других городах свои заседали советы, ещё те, проукраинские. А тут уже творилась совсем другая история. Был сформирован временный совет из восьми человек, такое временное правительство. Каждому поручили свой участок работы. Был назначен первый министр обороны, который занимал пост всего около месяца. Сопредседатели отвечали за направления, а были еще люди, которые отвечали за города, за работу с администрацией. Кто-то за охрану отвечал, кто-то за питание людей, которые находились в этом здании. Там до 3 000 человек одновременно находилось, месяца два они жили прямо в кабинетах, каждый выполнял какую-то свою функцию. Мне досталась организация референдума. Я собрал команду юристов, специалистов, и, собственно, мы начали готовить референдум.
- Какие политические силы Украины вас поддержали?
- К тому времени не осталось ни одной политической партии, которая поддерживала бы нас. Кроме Коммунистической партии. И то внутри Коммунистической партии тоже разные мнения были. Внутри обкома партии тоже произошел раскол по отношению к происходящим событиям. Но здоровая ее часть, мои друзья, со мной были вместе. Большинство секретарей городских,
районных комитетов всё-таки приняли нашу позицию. И при подготовке референдума мы опирались на наши партийные структуры в городах и в районах, они продолжали работать.
А мощнейшая в тот момент на Украине Партия регионов, правящая партия во главе с президентом, растворилась в течение одного-двух дней.
- Вы проводили съезд прямо в зале заседаний областного совета?
- Да, для нас это был очень важный момент. Этим придавалась легитимность всему происходящему.
- А потом, как я помню, заседали на одиннадцатом этаже, это что был за зал?
- На одиннадцатый этаж мы перешли позже. Ведь в момент провозглашения ДНР мы держали в своих руках только первый и второй этаж. А остальные этажи мы сначала не занимали. Где-то уже через неделю после провозглашения ДНР мы начали занимать все этажи и помещения этого здания. А на одиннадцатом этаже просто было удобнее, там было два зала достаточно больших,
где можно было проводить всевозможные совещания, которые происходили ежедневно. Каждый день принимались какие-то решения, каждый информировал, в каком состоянии порученное ему направление. Это уже практическая работа пошла.
- А представители официальной, бывшей, так сказать, власти, они как-то с вами взаимодействовали?
- Бывшие власти нам не давали провести объявленный нами референдум. Была проблема с печатанием материалов.
Надо было 3 200 000 бюллетеней напечатать, где-то 50 000 различных инструкций, протоколов, информационных листов. Ни одна типография не согласилась нам это сделать. Мы тогда организовали прямо рядом со зданием областного совета, в его филиальчике, собственную типографию. И в этой типографии напечатали 3 200 000 бюллетеней и всё, что было необходимо для референдума. Развезли все это по всем городам. Мы сформировали 1850 избирательных участков. Привлекли к работе 25 000 членов комиссий и агитаторов, при этом все это практически бесплатно. Люди не требовали денег, они работали потому, что это были их убеждения.
- Как вы думаете, почему только две области вот таким образом восстали и сумели отстоять свою независимость от Украины?
- Я много на эту тему думал. Моё мнение такое. У нас в Донецкой, в Луганской области 94% населения — это население городов. И только 6% — это сельское население. У нас городское население -это шахты, заводы, фабрики, это крупные предприятия. Это коллективизм, это колоссальная связь с Россией. Это теснейшие экономические связи. Я сам в одно время работал на двух российских предприятиях. Моя задача была — не дать разорвать экономические отношения между Украиной и Россией. Я с 1992-го года по 2014-й год работал на таких российских предприятиях, причём крупнейшие предприятиях, как Братский алюминиевый завод и Великолукский завод электротехнического оборудования. Я понимал, что разорвать эти связи — это значит уничтожить Украину окончательно. Потому что стояла альтернатива – идти в Европу, но это означало конец нашей промышленности, потому что требовалось изменить более 10 тысяч технических параметров нашей продукции. А с Россией мы исторически всегда были вместе.
Перед нами был маяк Донецко-Криворожской Республики, которая в 1918 году была создана на территории Донецкой, Луганской, Харьковской, Днепропетровской, Запорожской и Херсонской областей. Это был пример для нас. Мы, по сути, повторяли события 1918 года. Могу сказать, что даже по датам совпадали события Донецко-Криворожской Республики и наши события. Украинские власти в Киеве, незаконно пришедшие после отречения царя, сразу позвали на помощь немецкие кайзеровские войска, которые вошли сюда, на Донбасс, и к Дону подошли. То же самое и у нас. Пришла киевская власть, и они себе европейцев на помощь позвали. И до сих пор ещё требуют помощь от всего мира, больше, конечно, в денежной форме. Поэтому мы повторяем в какой-то степени опыт наших предшественников в 1918 году. Напомню, что в 1918 году Донецко-Криворожская Республика входила в состав РСФСР. Но потом повернулась история несколько по-другому. Тот, кто с Россией, у того есть будущее. Это наш лозунг. И сегодня мы вместе с Россией, несмотря на все трудности.
- Вдохновлял ли вас пример Крыма? Какие были ожидания у людей? Что будет, как в Крыму?
- Да, конечно, Крым нас вдохновил, безусловно. Но у Крыма была чуть-чуть другая ситуация. У них было правительство своё, у них был парламент готовый, у них была готовая структура управления. В Крыму стояла российская армия. Но как только Крым случился, на Россию были наложены санкции. И мы не хотели ставить Россию в неудобное положение, чтобы из-за нас ещё новые санкции были. Поэтому старались показывать свою самостоятельность. Что это не российское изобретение - ДНР, ЛНР. Что наши государства созданы волей народа. Собственно, так оно и было. Да, мы стремились к России. В 1991 году центробежные силы разорвали российское государство. Но к 2014 году уже проявились контуры союзного государства России и Белоруссии, уже образовалась Приднестровская Республика, уже была Абхазия, уже была Осетия.
И нам казалось, что если и мы как самостоятельное государство,
не подставляя Россию под санкции, призовём к возрождению Союза братских народов — это станет началом центростремительного процесса. Мы опять будем объединяться все вместе. Нам казалось на тот момент, что и некоторые другие области Украины тоже возьмут с нас пример и захотят быть в составе нового союзного государства. Но немножко по-другому пошло. Начались Минские переговоры, и процесс политического объединения затянулся, к сожалению.
