Слушайте, а вы задумывались, что «Собачье сердце» 1988 года — это, пожалуй, единственный случай в нашем кино, когда экранизация ничем ну уступает первоисточнику? Я вот пересмотрел его на днях и понял: мы же Булгакова сейчас воспринимаем именно через призму Бортко. Этот фильм стал настоящим культурным взрывом в конце восьмидесятых, и, честно говоря, до сих пор смотрится на одном дыхании.

Конечно, в первую очередь всё держится на актерах. Евстигнеев и Толоконников — это же просто космос. А ведь Толоконникова нашли буквально по одной фотографии? Это же реально чудо какое-то. Он в роли Шарикова настолько органичен в своем «собачьем» прошлом, что иногда становится даже не по себе. Ну а Евстигнеев... это Евстигнеев. Его Преображенский — это такая глыба, хотя, если вдуматься, в фильме он получился куда приятнее, чем в самой повести.

Почему фильм получился выше всяких похвал

Во-первых, визуальный стиль. Бортко решил снимать в сепии, и это было гениальное решение. Фильм выглядит как ожившая кинохроника 1920-х. Ты буквально чувствуешь этот московский туман, запах сырости в подворотнях и, наоборот, какой-то стерильный уют в квартире профессора. Кстати, про квартиру — там же каждая вилка, каждый скальпель на своем месте. Атмосфера быта проработана так, что веришь безоговорочно.

Во-вторых, музыка Владимира Дашкевича. Эти тревожные марши... они прямо в подкорку впиваются. Музыка здесь не просто фон, она создает какое-то ощущение нависшей катастрофы, даже когда на экране вроде бы ничего страшного не происходит.

И ещё один момент, который меня всегда поражал — это грим. Представьте, 1988 год, никакой компьютерной графики, а превращение Шарика в человека выглядит пугающе натурально. Сейчас такое не всегда с миллионными бюджетами сделают.

Но есть и пара «но»

Не подумайте, я обожаю этот фильм, но если смотреть трезвым взглядом, кое-какие нюансы бросаются в глаза.

• Театральность. Иногда кажется, что ты смотришь не кино, а телеспектакль. Некоторые мизансцены поставлены уж слишком «в лоб», что немного выбивает из общего реализма.

• Темп. Вторая серия, где начинаются бесконечные философские споры, честно говоря, местами затянута. После бодрого начала динамика проседает.

• Трактовка Преображенского. В книге профессор — персонаж довольно жесткий, высокомерный и местами даже пугающий тип. В фильме же он — такой благородный «рыцарь науки». Это упрощает конфликт, делает его более черно-белым, что ли.

Кстати, забавно, что из-за бешеной популярности фильма мы теперь не можем читать Булгакова и представлять кого-то другого. Видишь строчку — и в голове сразу голос Евстигнеева. Это, конечно, круто, но немного лишает нас оригинального взгляда на произведение.

Итог

«Собачье сердце» — это эталон. История о том, что можно вытащить собаку из подворотни, но вытравить «собачье сердце» из человека, который решил, что ему теперь всё дозволено — задача почти невыполнимая. Если вдруг давно не пересматривали — сделайте это. Это реально помогает лучше понять, что происходит вокруг нас даже сейчас.