В начале 70-х американский биохимик Лорен Пикарт взял старые клетки печени (от пожилого человека), добавил плазму крови двадцатилетнего, и клетки вспомнили, что такое молодость. Начали синтезировать белки, как будто им снова двадцать.

Что именно в молодой крови переключает старые клетки в режим «погнали чинить всё подряд» было непонятно. Пикарт разбирал белки крови по кусочкам. Проверял каждый фрагмент. И нашёл крошечную молекулу.

Три аминокислоты: глицин, гистидин, лизин. Сокращённо GHK. Пептид — это кусок белка. Полноценный белок — сотни аминокислот. Тут три. Но этих трёх хватило, чтобы развернуть биохимию клеток.

Дальше обнаружилось вот что: у двадцатилетних GHK в крови около 200 нг/мл, к шестидесяти годам остаётся 80 нг/мл. И это падение коррелирует с замедлением заживления ран, потерей упругости кожи и общим увяданием.

Дилемма меди

Когда начали проверять GHK на ранах, результаты вышли непоследовательными. Где-то работал офигенно, где-то вообще никак. Оказалось, что сам по себе GHK почти ничего не делает.

Всё дело в меди.

GHK спрятан внутри белков, из которых состоит соединительная ткань (коллаген и компания). Когда появляется рана, специальные ферменты-ножницы разрезают эти белки. GHK высвобождается, хватает ближайший ион меди. Появляется комплекс GHK-Cu и сигнал: «Погнали чинить!»

Он мигрирует к месту повреждения и запускает каскад восстановления: доставляет медь ферментам, включает гены, регулирует воспаление.

Медь критична для заживления, но проблема в том, что свободная медь токсична.

Получается есть два стула: медь нужна, чтобы ткани заживали и ферменты работали. Но давать её просто так опасно, потому что она генерирует агрессивные свободные радикалы. Организм держит это под контролем: в крови медь переносит белок альбумин, внутри клеток — специальные транспортные белки.

И тут выяснилось: GHK связывает медь сильнее, чем альбумин.

Пять уровней

GHK-Cu работает на пяти уровнях одновременно.

Уровень первый: активация ферментов

Комплекс проникает в рану и активирует медь-зависимые ферменты. Лизилоксидаза сшивает коллаген. Супероксиддисмутаза защищает клетки. Цитохром-с-оксидаза вырабатывает энергию. Плюс медь нужна для синтеза эластина и гликозаминогликанов, чтобы кожа была упругой и влажной.

Уровень второй: регулировка металлопротеиназ (MMP)

Это ферменты-ножницы, которые убирают старый коллаген, чтобы фибробласты построили новый. Если их слишком много, ткань разрушается быстрее, чем успевает восстанавливаться. GHK-Cu настраивает баланс: стимулирует синтез нового коллагена и контролирует распад старого.

Звучит тупо: строить и разрушать одновременно. Но так кожа заживает без рубцов. Если только строить — получится грубый шрам, только разрушать — рана не затянется.

Уровень третий: рост новых сосудов

Новой ткани нужен кислород. GHK-Cu повышает уровень факторов роста (VEGF, bFGF), которые запускают рост новых капилляров.

Уровень четвёртый: противовоспалительный

Воспаление на старте нужно, чтобы очистить рану, но, если оно затягивается, становится проблемой. GHK-Cu снижает провоспалительные цитокины (IL-6, TNF-α) и предотвращает лишнее раздражение .

Уровень пятый: антиоксидантная защита

Свободные радикалы при заживлении полезны в малых дозах, но в избытке убивают клетки. GHK-Cu активирует антиоксидантные ферменты и блокирует выброс железа (которое катализирует окисление).

Главное открытие

Учёные поняли, что все эти уровни должны быть скоординированы. В 2010-х годах они обратились к базе данных Connectivity Map — огромной библиотеке веществ и их влияния на гены. Из 1309 биоактивных соединений два реально «разворачивали» активность генов к здоровому состоянию: GHK и растительный алкалоид секуринин.

Эксперимент с больными лёгкими

Хроническая обструктивная болезнь лёгких (ХОБЛ) — это когда разрушается лёгочная ткань, развивается эмфизема, человек задыхается.

Исследователи сравнили гены больных и здоровых людей и нашли 127 генов, чья активность напрямую связана с тяжестью болезни. Фибробласты больных лёгких не могли сокращать коллагеновый гель и формировать нормальные структуры. Добавили GHK — и клетки начали работать как здоровые: формировать каркас ткани и держаться за него.

Эксперимент с раком кишечника

Другая группа искала генетические маркеры агрессивного метастатического рака толстой кишки. 54 гена агрессивного рака работали на максимум. GHK и секуринин смогли их подавить. Причём GHK справился при концентрации 1 микромоль, а секуринину потребовалось 18 микромоль. Да, это не противораковый препарат, но лабораторно эффект очевиден.

Эксперимент с окислительным стрессом

Учёные посмотрели на гены, которые включаются при окислительном стрессе (когда клетку атакуют свободные радикалы), и сравнили их с действием GHK. GHK включал защитные гены, подавлял провоспалительные. Количество ферментов-антиоксидантов выросло в 3–7 раз, а интерлейкин-17A уменьшился в 11 раз.

То есть GHK работает не как точечный стимулятор. Он перешивает архитектуру управления клетки: включает гены защиты и восстановления, выключает гены воспаления и разрушения.

Важно: эти эксперименты с генами делались с самим GHK, без меди. Но для реального восстановления тканей нужна медь — иначе эффект ограничен.

Где это работает

• Заживление ран: хирургические, диабетические, пролежни, ожоги, постпроцедурные.

• Рубцы и растяжки: перераспределяет коллаген, делает рубцы мягче и светлее.

• Волосы: удлиняет фазу роста, улучшает микроциркуляцию, снижает воспаление.

• Фотостарение: защищает кожу от УФ и свободных радикалов.

• Хроническое воспаление кожи: розацеа, дерматиты — снижает воспаление, восстанавливает барьер.

Цифры

На клетках: фибробласты при концентрации GHK-Cu 0,01–1 наномоль — синтез коллагена вырос, неколлагеновые белки остались на месте. Целевая активация. Без меди эффекта нет.

На людях: 12 недель, женщины около 50 лет, плацебо-контроль: рост коллагена у 70% (витамин C — 50%, ретиноевая кислота — 40%), меньше морщин и дряблости, выше плотность, толщина, упругость кожи. Крем для глаз (41 женщина): GHK-Cu обогнал плацебо и витамин K по всем параметрам.

На животных:

• Крысы — уровень коллагена I и III резко вырос на 3-й день, держался до 14-го. TGF-beta (фактор фиброза) не менялся — нет избыточного рубцевания.

• Диабетические мыши (медные повязки) — через 17 дней раны зажили полностью. Эпидермис, дермис, новые сосуды, волосяные фолликулы. Никаких рубцов.

Подводные камни

С возрастом уровень GHK в крови падает в 2,5 раза. Идея косметики и медицины с GHK-Cu проста: восполнить этот дефицит извне.

Но у ремкомплектов с трипептидом меди есть несколько проблем.

Нестабильность в крови

Ферменты (протеазы) быстро разрушают пептид. Период полураспада — меньше получаса. Внутрь принимать бесполезно — желудок всё съест. Инъекции лучше, но эффект всё равно кратковременный.

Нестабильность комплекса

Медь реактивна. Легко окисляется и отрывается от пептида. Если в креме есть сильные антиоксиданты (витамин C в высоких концентрациях), они конкурируют с GHK за медь. Или если pH смещён — комплекс распадается. Но это можно решить, например, с помощью липосом — микроскопических жировых пузырьков с пептидом внутри.

Поэтому косметика с медными пептидами требует тщательной рецептуры:

• Правильный pH (между слабокислым и нейтральным, около 5,5–6,5).

• Отсутствие сильных хелаторов меди.

• Герметичная упаковка без доступа воздуха.

Недостаточно данных

Пока что нет масштабных рандомизированных контролируемых исследований и данных о долгосрочной безопасности. Большинство экспериментов проведено на мышах, крысах, кроликах или клеточных культурах. Испытаний на людях немного, часто с десятками участников и коротким сроком (8–12 недель).

Что по итогу

Медный трипептид — молекула, которая создаёт внутри клетки условия, при которых ей проще чинить себя.

Вот есть бригада строителей, но они забыли, где лежат инструменты. GHK-Cu — это прораб, который приходит, показывает на чертежи и говорит: «Пацаны, вы же умеете. Вот медь, вот план — работайте».

И они вспоминают.