Вот это повезло. Мне когда аппендицит вырезали, повезло куда меньше с наркозом - он просто в середине процесса начал отходить. Ужасное чувство, будто находишься спеленутый, как в дурке, в темной комнате, и выбраться не можешь. В какой-то момент появился свет (не который в конце тоннеля, а который над операционным столом). Все слышно, больно - они искали мой хитро спрятавшийся аппендицит. Пытаешься промычать что-то, пошевелиться, подать любой знак - по нулям.

Когда рассказала об этом своему хирургу на следующий день, он вывернул все так, что мне причудилось, не мог отойти наркоз. Рассказала ему содержание разговора, как они про перчатки говорили, что нужных размеров нет, хоть без них работай, как мой спрятавшийся аппендицит и спайки обсуждали. Так в лице поменялся, сразу стало понятно: не причудилось. Но все равно настаивал на своем, наверное, у них там такое за ЧП считается (есть тут хирурги?).

Мне делали операцию на глазах, что-то там пришивали. После операции заходят в палату начмед, хирург и зав отделением, чуть не плачут от смеха, спрашивают: Alex, ты откуда столько песен знаешь? Я уточняю: товарищи полковники, каких песен? Говорят, ну тех, что ты под наркозом пел. Хирург сначала просил тебя помолчать, говорил, «у меня руки от смеха дрожат, перестань уже», а потом послал санитара за коллегами, чтоб тоже впечатлились. Говорят, я чуть больше часа операции пел про Щорса (кто под красным знаменем раненый идёт), Песню красных конников (мы красная кавалерия и про нас...), песню про Первую конную (не реви баба тёмная, много нас у Будённого), Три танкиста, Орлёнок, ещё что-то. Интересовались, почему репертуар довоенный. А я не знаю, это где-то глубоко с детских лет, видимо, прабабушка мне пела. Ну кроме первой конной, это я слышал в исполнении хора Турецкого.