Байки из чайханы

Навои — город не туристический. Промышленный. Золото, уран, химия. Озеро осушили. Видел проект, что хотят сделать там, — вообще круто получится.

Город очень, очень жаркий. Юг пустыни Кызылкум. Днём неимоверно жарко сейчас. Вечером город в дыму от жарящихся шашлыков. Вообще у нас люди любят пожрать. Очень много ресторанов, кафе, чайхан много. Короче, с голоду не умрёшь. В чайхане шашлык вдвоём поесть с водкой стоит 200 тысяч сум, плюс-минус. Курс — 1 доллар 12000 сум.

Автобус модный, с кондиционером, по городу — 2000 сум. Такси — 5000 сум. Сейчас сезон пива: 1 кружка стоит 10000 сум. Лепёшки — от 5000 сум. Арбуз пока по килограммам продают, по 2-3 тысячи за килограмм, но все большие. В июле поштучно будут возить. Черешня на улице, не на базаре, — 15000 сум. Жёлтая, красная, крупная, сладкая.

Но сейчас на базарах цены такие же, как в магазинах рядом с домом. Кроме дехканского базара — там в разы дешевле, но ехать надо рано, в 4-5 утра.

Подстричься — от 30000 сум. Но в последнее время появилось прям очень много пафосных мест, где всё дорого, богато. Короче, на любой кошелёк место найдётся, где посидеть.

Заводов очень много. Китайцы строят разные производства. Навои не отключают ни воду, ни электричество. Всё облагораживают, перестраивают, улучшают.

Пенсии у всех разные. У кого есть стаж — нормальная пенсия. У кого нет — маленькая. Но от государства есть плюшки для всех пенсионеров: лекарства какие-то бесплатные, операции бесплатно им делают. Короче, если все бонусы свои знать, с голоду не умрёшь, даже если пенсия маленькая. Хлеб им привозят бесплатный каждое утро. Да, короче, как везде. Проезд в автобусе им, по-моему, бесплатный. Если нет — то 1600 сум для них.

Помидоры сейчас вкусные пошли.

Если солнечные панели ставишь, избыток электричества покупает государство.

Но очень, очень жарко.

Сейчас ставят везде мониторы — сборная Узбекистана на чемпионате мира. Не знаю, что будет 18 июня. Когда Чагаев выиграл у Валуева — пиздец праздник был. Стадиона два стало в городе.

Город очень разросся. Уже есть автомобильные пробки.

Но для нас всё дорого. Но так везде — даже там, где всё дёшево, местным дорого.Нигде в мире людям не хватает денег,всегда нужно больше

Короче, промышленный город, который возник на юге пустыни Кызылкум благодаря гонке вооружений между СССР и США. Строило его министерство среднего машиностроения. СССР нужен был уран — здесь его столько и было.
https://t.me/djugi_bogi

Я очень устал, но я продолжаю идти. Я не успешный, я не сильный, я не удачливый, но я всё равно заставляю себя встать и идти, хотя мне и больно.

Я выжил, но иду уже по выжженной пустыне. Лет дохуя позади. Песок, пыль, кости тех, кто не дошёл. Иногда даже не грустно — просто устал.

Иду с двумя тяжёлыми мешками: в одном — все мои болезни, в другом — всё, что я проебал за эти 30 лет. Спину ломит, глаз плохо видит, внутри пусто. Но я всё равно переставляю ноги. Потому что где-то впереди должна быть река. Я её не вижу, но верю, что она есть. Зелёная трава, холодная вода, место, где можно просто лечь и не думать ни о чём.

Иногда кажется, что это мираж. Иду месяц, второй, третий — а вокруг всё та же пустыня. Жара, сушь, ветер в лицо. Иногда страх накрывает: а вдруг реки нет? Вдруг я просто иду до самой смерти по этому песку? Тогда страшно. А иногда становится похуй. Иду как упрямый ишак — потому что остановиться ещё страшнее.

Рядом никого. Иногда это радует, иногда раздражает, иногда хочется завыть. Но я иду. Потому что если остановлюсь — точно сдохну здесь.

Чего и вам желаю: не останавливаться. Даже когда пустыня кажется бесконечной. Даже когда уже не верится. Даже когда ноги еле идут. Где-то там, за горизонтом, у каждого своя река. Главное — не лечь посреди песка.

Вам всем желаю — дойти до своей реки и устроить там шикарный пикник.

А я пока иду. Медленно, хромая, матерясь, но иду.
https://t.me/djugi_bogi

Тебе с детства вдалбливали: будь сильным. Не плачь. Не ной. Мужчина должен. Должен обеспечивать, защищать, решать, тащить, не жаловаться, не просить помощи. И ты в это поверил.

Ты вырос и стал тем, кого все хотят видеть: надёжным, стабильным, каменной стеной. Только вот каменные стены не чувствуют. А ты чувствуешь.

Ты тоже хочешь, чтобы тебя пожалели. Чтобы спросили: «Как ты, держишься?». Чтобы сказали: «Я с тобой, мы справимся». Но ты молчишь. Потому что «мужчина не нытик».

И ты несёшь этот груз. Год за годом. Копить. Тянуть. Отвечать. Решать. А внутри копится усталость, превращаясь в апатию, в злость, в алкоголь, в желание просто сбежать в лес и никого не видеть.

Потому что если ты не будешь сильным — кто тогда? Если ты упадешь — на кого упадут они? Жена, дети, родители, команда. Ты держишь всех, но держать самого себя уже нечем.

Самая страшная мужская правда в том, что нам тоже больно. Мы тоже боимся. Мы тоже иногда хотим, чтобы кто-то пришёл и сказал: «Ложись, я всё сделаю». Но мы не просим.

И умираем тихо, по капле, в своих машинах по дороге с работы, в гаражах, на рыбалке — в местах, где можно побыть одному и не играть роль. А потом близкие удивляются: «Как же так, он всегда был таким крепким».

Бухали как-то в молодости на крыше пятиэтажного дома. А там люки на крышу — в первом и последнем подъездах. Сидим, бухаем винчик разливной, чашму. Человек десять, вечер, на середине крыши. Орём, шумим. Крыша без ограждения.

Вдруг вылезает голова в ментовской шляпе из люка. Начинается кипишь. В другой люк одновременно запрыгивают человека три-четыре. Застряли — пробка.

А с нами бухал один старшак, не один раз сиделый. Заметался туда-сюда и с крыши вниз прыгает. Треск веток — сзади дома деревьев много было. Мы короче кто убежал, кто нет.

Через час пошли в летний кинотеатр. Тот, кто спрыгнул, сидит как ни в чём не бывало, кино смотрит, смеётся.

А зимой поскользнулся, упал, ногу сломал.

Так же одноклассник мой допился до белочки. Жил на пятом. Показалось ему, что кто-то из дома напротив ему угрожает. Спрыгнул вниз, пробил виноградник и поднялся домой сам.

Он мелкого роста и мелкого веса. Я потом шкрябничал над ним: говорил, что он планировал как лист, называл его дельтапланерист. А виноградник тогда был молодой, ветки как сетка — его поймали. Не повредился почти.

Алкаши живучие люди.