user12146504

Она меня даже не дослушала.

Перебила и довольно грубо спросила:

— Да что такого страшного у тебя в жизни случилось?

Я растерялся. Не знал, что ответить. Сначала решил, что это просто такой врач — грубый человек. Бывает.

Но позже, уже перед выпиской, я увидел запись в своей карте:

«Не может сформулировать ответы на вопросы».

Меня это очень задело.

Я действительно тогда плохо ответил. Но я растерялся именно из-за разговора. А в карте это уже выглядело как симптом моей болезни.

Тогда я впервые почувствовал, что здесь любое моё поведение могут объяснить психическим состоянием.

## Правила отделения

В самом начале я предупредил персонал, что мне тяжело долго стоять и сидеть. Мне иногда нужно было просто лечь.

Но в отделении были строгие правила.

Днём лежать можно было только во время тихого часа и ночью. Всё остальное время около пятидесяти человек должны были сидеть в столовой под присмотром санитаров.

Я не понимал, почему нельзя просто разрешить человеку полежать, если ему плохо.

Иногда меня всё-таки отпускали в палату. Обычно всё зависело от того, кто был на смене.

Один санитар, например, сам говорил:

— Иди полежи, тебе плохо.

И я был ему за это благодарен. Казалось бы, обычная вещь — просто разрешить человеку лечь. Но там это уже воспринималось как большая помощь.

Другие санитары могли просто отказать.

Я видел, как в таком же положении были пожилые люди и пациенты, которых лекарства делали почти сонными. Но правила всё равно оставались правилами.

Сиди в столовой и не мешай.

## Когда мне стало плохо

Потом начались проблемы с таблетками.

Мне стало настолько плохо, что я не мог нормально ни стоять, ни сидеть, ни лежать.

Я просил помочь мне. Хотя бы разрешить уйти в палату и лечь.

Одна смена медсестёр просто отмахнулась от меня. Другая начала говорить, что я всё выдумываю.

Один санитар вообще послал меня матом.

Я очень хорошо помню то чувство. Ты находишься в закрытом отделении, сам уйти не можешь. Тебе плохо, и ты просишь помощи. А человек, который должен тебе помочь, просто говорит, что ты его достал.

На следующий день это состояние само прошло.

Но потом начались уколы.

Я не знал, какой именно препарат мне кололи. Знал только, что после него мне становилось очень тяжело двигаться.

На пике действия я с трудом мог надеть носки. Руками было трудно двигать, говорить тоже было тяжело.

Я чувствовал себя так, будто моё тело перестало нормально меня слушаться.

И при этом мне всё равно нельзя было лежать днём.

Я сдвигал две деревянные лавки в столовой и ложился на них.

Иногда просто лежал и ждал, когда лекарство отпустит.

Спать на деревянных лавках было ужасно неудобно, но тогда мне было всё равно. Главное было хотя бы лежать.

Однажды меня в таком состоянии увидел другой врач, мужчина.

Он посмотрел на меня и сказал:

— Ты совсем плох. Я что-нибудь сделаю.

После этого уколы отменили.

## Отношение персонала

Постепенно у меня появилось ощущение, что персонал просто не верит жалобам пациентов.

Если человеку плохо — возможно, он симулирует.

Если просит что-то — возможно, просто капризничает.

Если много жалуется — значит, он «беспокойный».

Я начал это замечать и на себе.

Чем больше я пытался объяснить, что мне плохо, тем больше внимания ко мне было.

А лишнее внимание там было совсем не нужно.

Некоторые пациенты старались просто сидеть тихо, не спорить и не привлекать к себе внимания.

При этом были люди, которым явно разрешали больше.

Им позволяли ходить в своей одежде, лежать днём или нарушать правила, за которые другим делали замечания.

Почему так было, я не знаю. Но разница была заметна.

## Я решил уйти

В какой-то момент я понял, что больше не хочу там оставаться.

В прошлый раз, насколько я помнил, для ухода достаточно было написать заявление. Дрцгие пациенты пользовались этим. Поэтому я решил сделать то же самое.

Но здесь меня к заведующей не пускали.

Вместо неё пришёл психолог.

Сначала он пытался уговорить меня остаться. Говорил, что здесь хорошие врачи, что мне нужно продолжать лечение.

Я отказался.

После этого разговор стал намного неприятнее.

Он сказал, что видит у меня начинающийся психоз. Сказал, что если я не останусь ещё примерно на месяц, то он обратится в органы и меня могут оставить уже принудительно на полгода.

Ты уже находишься в закрытой психиатрической больнице и хочешь уйти, а тебе говорят, что если будешь настаивать, всё может стать ещё хуже.

Я продолжал просить принять заявление, но его так и не приняли. Мне просто не дали это сделать, запугивая фиксацией.

## Фиксация

Я был под действием лекарств и еле двигался. Мне было больно сидеть, поэтому я попросил санитара разрешить мне лечь.

Он просто посмеялся.

Другой пациент попытался обратить внимание персонала на то, что мне плохо.

После этого тот же санитар сказал, что я его достал, и привязал меня к кровати.

После этого меня перевели в наблюдательную палату.

Некоторое время меня фиксировали на ночь и во время тихого часа.

Один раз ремни затянули настолько сильно, что мне стало очень больно. Я просил ослабить их. Один санитар сделал вид, что не слышит. Мне казалось, что я могу потерять сознание. Я не знал, сколько ещё это будет продолжаться. К счастью, боль постепенно прошла.

## Столовая

Почти весь день мы проводили в столовой.

Около пятидесяти человек в одном помещении.

Было душно и жарко. Воздуха не хватало.

Окна открывали только ненадолго, а отопление работало очень сильно.

Иногда казалось, что можно просто свариться.

Персонал боялся сквозняков, но, как мне казалось, не очень боялся духоты.

Сами санитары обычно сидели ближе к двери, где был более свежий воздух.

Я иногда смотрел на них и думал: почему им можно дышать свежим воздухом, а нам нельзя?

Там было скучно, ужасно скучно, приходилось смотреть канал который выбирали голосованием. Нечем было занятся, ничто не отвлекало от скуки,говорить с другими не о чем. Время тянулось медленно. Итак изо дня в день, все 80 дней. Ты встаешь,идешь в столовую и сидишь. Способны ли Вы вынести такое пребывание? Уверяю, отвлечься стоит большого труда и только ненадолго. Там нельзя отвлечься, забыться. Ты здесь и сейчас и тебе ужасно скучно.

Н

## То, что я видел

Были и вещи, о которых мне до сих пор неприятно вспоминать.

Я видел, как некоторых пациентов, которые просто сильно надоедали санитарам, уводили туда, где не было камер.

Это не обязательно были агрессивные люди. Иногда они просто были навязчивыми, много говорили или постоянно обращались к персоналу.

Но всем было все видно. Этих людей били,и били сильно. Некотоыре после этого плакали.

Один сотрудник рассказывал, что сидел за избиение человека.

Причём рассказывал он об этом почти с гордостью, будто вспоминал что-то хорошее.

После этого мне стало ещё неприятнее от мысли, насколько сильно здесь пациент зависит от персонала.

## Почему я провёл там 80 дней

Я думал, что пробуду там недолго.

Но в итоге провёл около 80 дней.

Получился какой-то замкнутый круг.

Мне плохо → я жалуюсь → меня считают беспокойным → мои жалобы воспринимают как проявление болезни → я ещё сильнее пытаюсь доказать, что мне действительно плохо.

И всё начинается сначала.

В какой-то момент я просто устал.

Я уже не понимал, что нужно сделать, чтобы меня услышали.

В итоге я вышел примерно с тем же состоянием, с которым туда попал.

Позже я обратился к другим врачам. Невропатолог обнаружил у меня нейропатию, связанную со скрытой анемией.

В итоге мои проблемы со здоровьем удалось решить уже у обычных врачей.

И от этого мне особенно неприятно.

Я провёл почти три месяца в психиатрической больнице, а причина моего плохого самочувствия оказалась совсем в другом.

## Один пациент, которого я помню до сих пор

Больше всего мне запомнился один человек.

Поначалу он был неудобен пермоналу просто из-за частых,вполне любезных вопросов,которые мешади санитарам. Его начали колоть, ему было трудно есть,было трудно говорить,было трудно двигать свободно руками.

Через несколько месяцев после выписки я случайно встретил его на улице.

Он выглядел совсем другим человеком.

Мне показалось, что он так и не вернулся к прежнему состоянию. Он перестал радоваться и интересоваться другими вещами. Он остался пустым,и наверное останется таким.

## После выписки

Я вышел из больницы.

Но ощущение, что всё закончилось, почему-то не пришло.

Даже спустя год я иногда вспоминаю эти 80 дней, и мне становится обидно и больно.

Я не говорю, что все психиатрические больницы такие.

Я сам лежал в другом отделении и знаю, что всё может быть совершенно иначе.

Но вы можете попасть в то место, о пребывании в котором вы пожалеете и эьо может быть худшим местом в вашей жизни.