user11816737

Итак, перед нами Екатеринбург в середине сентября. Пахнет прелой листвой, бензином с перекрестка Ленина-Московская и чьими-то несбывшимися надеждами. Наша цель: найти портсигар, спасти репутацию Вики, не дать Лиске сесть в тюрьму за хулиганство, и заодно устроить личную жизнь Жени, потому что та уже два года ходит исключительно на работу и в магазин за кормом для своего сфинкса Цицерона.

📜 Глава 1. В которой Лиска рисует осьминога, а Женя находит жениха в архиве

Утро началось не с кофе. Утро началось с телефонного звонка от мамы Вики. Мама, Римма Марковна, женщина-гром-баба, проживающая в Сысерти и разводящая георгины размером с таз, сообщила, что через три дня приезжает «посмотреть, чего ты там, доча, наворотила в городе, и почему от тебя внуками не пахнет». Вика мысленно похоронила свои нервные клетки, заварила чай с чабрецом и пообещала себе, что наймет Женю представлять ее интересы в семейном суде.

Но мама — это цветочки. Ягодки ждали Вику на пороге квартиры Лиски в районе Ботаники.

Дверь открылась не сразу. Сначала послышался грохот, кошачий мяв (у Лиски жил кот по кличке Банкомат, рыжий наглец, умеющий открывать холодильник лапой), и виноватый голос:
— Викусик, я не одета! То есть одета, но это не то, что ты подумала!

Лиска предстала в заляпанной краской футболке с надписью «Я художник, я так вижу» и в старомодном пенсне на цепочке (она вчера нашла его в комиссионке и решила, что так она «острее чувствует линию»). В руках у нее дымилась кружка с растворимым кофе, куда она, кажется, макнула кисточку.

— Смотри! — заговорщицки прошептала Лиска, утягивая Вику в глубь квартиры, где на мольберте стоял подрамник. — Это наш главный козырь!
На холсте было изображено нечто. Зеленое, с присосками и очень знакомым выражением глаз. Это был портрет заказчика Лиски — Вадима Сергеевича Перепелкина, владельца строительной компании «Урал-Девелопмент».
— Лиска... — у Вики сел голос. — Ты зачем нарисовала главного спонсора мэрского бала в виде осьминога, опутавшего щупальцами Белую башню?
— А как я должна была его рисовать?! — возмутилась Лиска. — У него аура осьминога! Женя подтвердит. И вообще, пока я его рисовала, мы разговорились. Он, оказывается, коллекционирует клейма. Ему плевать на живопись, он просто хотел поддержать местную богему. И знаешь, что он сказал про вензель «П.Щ.»?

Вика почувствовала, как пол уходит из-под ног. Лиска, это ходячее бедствие, только что выудила из заказчика инфу, пока малевала его в виде головоногого моллюска.

— Он сказал: «А, "П.Щ.", это же Поликарп Щепетильников. Был такой скупщик краденого на Урале в девяностые, скупал антиквариат за бесценок и перепродавал в Москву. Говорят, он где-то здесь, на Уралмаше, в девяностые целый вагон серебра спрятал. Ищите вагон!»

В этот момент в коридоре раздался третий звонок. На пороге стояла Женя Логинова. Вид у нее был такой, будто она выиграла дело против правительства, но потеряла любимую ручку «Паркер».
— Девочки, — сухо произнесла адвокат, стряхивая капли дождя с твидового пиджака. — Я подняла архивы по улице Чапаева. Особняк, где ты работала, Вика, в девяностые принадлежал некоему Поликарпу Щепетильникову. Он выкупил его за три копейки, а потом продал городу. И угадайте, кто сейчас хочет выкупить его обратно под элитный клуб?
— Перепелкин, — выдохнула Вика.
— Он самый. Но есть нюанс. Если в особняке будет найдена историческая ценность, любая сделка купли-продажи замораживается на время экспертизы. А экспертизу можно затянуть на годы.

Лиска подпрыгнула на месте, чуть не опрокинув кота Банкомата.
— Так вот зачем кому-то понадобилось подставлять тебя с портсигаром! Не чтобы украсть серебро, а чтобы спровоцировать скандал и отвлечь внимание от настоящей находки! Вика, что еще ты видела в том подвале, кроме коробки с утюгом?

Вика закрыла глаза. Перед внутренним взором встал тот злополучный вечер бала. Суета, крики тамады, запах гладиолусов... и щель в полу под ковром. Она тогда заметила, что одна доска паркета приподнята, но Жена мэра, Инга Альбертовна, дернула ее за рукав с криком: «Милочка, у нас фуршетная линия простаивает!».
— Там была бумага, — медленно произнесла Вика. — Старый конверт.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь урчанием Банкомата, который стащил со стола кусок колбасы докторской.

— Значит так, — Женя взяла бразды правления в свои холеные руки с безупречным маникюром. — Едем на Чапаева. Прямо сейчас. Лиска, смой с лица этот боевой раскрас «а-ля туземец с Уралмаша». Вика, вызывай такси. А я позвоню... одному человеку.

Щеки Жени чуть порозовели, что при ее профессии было сродни извержению вулкана.
— Какому человеку? — подозрительно прищурилась Лиска. — Уж не тому ли мрачному типу из Музея истории, который в свитере с оленями?
— Это не олени, а жаккардовый узор! — отрезала Женя. — И это Данила Берг, главный хранитель фондов. У него есть ключи от всех старых подвалов в городе. И доступ к планам БТИ. Без него мы даже в подъезд не войдем, не говоря уж о тайнике под паркетом.

Вика улыбнулась. Кажется, у нашей Железной Леди намечается что-то большее, чем просто деловое сотрудничество с «мрачным типом в свитере». А Лиска уже рылась в шкафу в поисках «более приличного берета для взлома исторического здания».

Уральский детектив вступал в активную фазу. Впереди их ждал особняк с привидениями, мама из Сысерти с пирожками и тайна серебряного поезда Поликарпа Щепетильникова.