user11220527

Вернемся в палату. Конечно, был телевизор — за те деньги, что я заплатил, его просто не могло не быть. За мои шекели, я думаю, можно было бы ожидать, что раз в час в палату будет заходить карлица в халате и объявлять писклявым голосом, что сейчас для вас будет выступать главврач. Причем не с заготовленными номерами, а с любыми, которые ты выберешь: хочешь — он расскажет стендап о бесплатных больницах, надоест — можно смело менять жанр. Прыжки как на скакалке, только вместо эластичной веревки — растянутый фимоз; жонглирование донорскими органами: две почки, печень и сердце летают над головой врача по тугой дуге. А для тех, кто хочет сам поучаствовать в шоу, есть альтернатива: врач дает тебе шприцы, в которые закачаны разные неизвестные болезни, рисует мишень себе на груди и начинает бегать по палате, а вы, как житель джунглей, заряжаете шприцы в трубки и с помощью резкого выдоха отправляете в полет шприц, а врач должен уклониться.

Это, конечно, всё юмор и сюр, я немного отвлекся от истории. Телевизор, был, но его уже заняли двое, и на всю палату через экран и динамики лился контент канала ТВ-3. Я предпочел этим программам стену, потолок и сжатые чулками икры.

Во время моего занятия в палату вошел неизвестный мне человек, по виду доктор: и белый халат, и усталые глаза. Вел он себя уверенно, спросил, все ли у нас хорошо и как мы себя чувствуем. Он был довольно высокий и крупный, он больше походил на бывалого санитара, который частенько успокаивал душевнобольных без препаратов. Для этого в его арсенале были огромные ручища: если бы он сложил их вместе, чтобы набрать воды, то двое мужчин могли смело напиться. В общем, руки были огромные, как и весь доктор.

Он посмотрел на меня и сказал, что нужно провести осмотр. Я сел, уже привычным движением задрал голову вверх и ждал, когда он начнет. Он сказал, что здесь он этим заниматься не будет, ссылаясь на плохой свет. Вежливо попросил меня пройти за ним. Я кивнул головой, и мы отправились в отдельную палату. Она была пустая, и свет там был такой же, как и в моей палате. «Ну ладно, — подумал я, — может, я чего-то не понимаю». Он осмотрел мой нос, но как-то по-другому. Я уже начал что-то подозревать, но его уверенность в движениях и голосе быстро выбивала мои подозрения из головы.

Он попросил меня повернуться и снять штаны. Я спросил: «Зачем? Там точно ничего не резали». Он спокойно ответил, что после наркоза возможны воспаление и покраснения на ягодицах, если у пациента есть аллергия на препараты, и что нужно проверить, не появились ли у меня высыпания. Ведь если они появились, то нужно срочно их устранить, иначе последствия будут не самыми приятными. Он говорил про зуд и кровотечение из тех мест, откуда обычно текут другие жидкости. Я молча повернулся и снял больничные штаны и свои панталоны.

Он присел на корточки так, что его глаза оказались ровно напротив того отверстия, которое мужчина должен оберегать так же серьезно, как жену, семью или друзей. «Интересный метод, — подумал я, — что же будет дальше?» А дальше он начал мять и отверстие, и ворота, которые оберегали это отверстие. Мял он их будто тесто; казалось, вот-вот — и он присыплет их мукой и отправит в духовку. Все продолжалось около 5 минут.

И всё в тишине. Я подумал: всего 7 месяцев я живу в большом городе, а уже какой-то мужик мнет мне булки. И как он этого добился без ресторанов и цветов? даже денег заработает в конце. Я решил пошутить, решил, что юмор может сбить диадему серьезности с этой ситуации. Я сказал пускай и не смешную шутку, но она должна была хотя бы разбавить тишину. Я сказал:

— Вы хоть и доктор, но перетрогали булок больше, чем любой пекарь.

Я ожидал чего угодно, но только не того, что он мне сказал. Я был бы рад легкому смешку или улыбке, да даже молчание было бы куда лучше, чем дальнейшие события. Он хихикнул и, не отвлекаясь от процесса сжатия и разжатия ягодиц, спросил:

— С чего вы взяли?

Я сказал, что видел, сколько людей в палате, и что, примерно посчитав в голове, я пришел к таким выводам. Я было хотел еще поумничать, но он перебил меня вопросом:

— Нет, я хочу узнать: с чего вы взяли, что я врач?

— Что, бл*ть?

Я повернулся и ожидал увидеть улыбку и услышать, что это шутка, но ничего подобного. Он резко встал и громко, будто был на сцене и отыгрывал балагура-весельчака, произнес:

— Вы были разыграны великолепным Алексом !

После он поднял руки к лицу и в одно движение облизал пальцы, затем поднял винтовым движением правую руку, крикнул: «Фантастика!» — и убежал, как убегают коты, если их напугать в самом начале драки. Он убежал, а я остался с мыслью, что какая-то часть моего тела на вкус — «фантастика».