neimour

- Родная, сегодня двадцатое...

- Да, конечно, иди. Я жду тебя.

Жена грустно улыбается. Все-таки она у меня умница. Накидываю куртку, натягиваю перчатки, треплю волосы на голове сына Ромки и выскакиваю на улицу. В лицо тут же острыми коготками впивается мороз, после квартирного тепла от него вздрагиваю и, невольно ускоряя шаг, добираюсь до салона машины. Приятная кожа руля ласкает руки, негромко играет музыка. С низким рыком авто перемалывает снег под колесами, толкая серебристый корпус все дальше в вечер по ежегодному маршруту. Людей на улицах совсем немного, в эти дни все стараются поскорее добраться домой, отогреть тело горячим чаем и душу теплой беседой с родными.

Вот и ларек Клавдии Ивановны. Не глуша машину, забегаю, меняю деньги на роскошный букет и лишь усмехаюсь, замечая завсегдашний вопрос в глазах продавщицы. Дальше, дальше в путь.

Вот и самый тяжелый момент в году. Только почему возле креста стоят двое людей? Я выдыхаю морозный воздух, подхожу к могиле. Не глядя ни на кого, кладу букет, шепчу: "Ну, здравствуй, братишка..." Поворачиваюсь к Светлане Ивановне, становлюсь на колени и опускаю голову, в ожидании привычного уже "Ирод ты проклятый, из-за тебя все...", но натыкаюсь лишь на молчание. Взгляд, брошенный вверх, перехватывает крепкий седой мужчина. Отец Ромыча? Но он же пропал без вести еще в Афгане?!

- Из-за него говоришь? - негромко роняет он.

Светлана Ивановна лишь кивает.

- Встань, сынок, - говорит, и тут же продолжает. - Запомни, мать - не из-за него, а за него. Как Саша за меня.

Крепко меня обнимает, и молча уходит. Светлана Ивановна смотрит на меня виновато, потом робко и грустно улыбается. Я возвращаю улыбку, по щеке, обжигая на морозе, бежит слеза. Вечер обретает краски, закатное солнце освещает ворота военного кладбища, и не так ноют шрамы от пуль чеченских бандитов... а дома меня ждет жена, и сын, который, как и тот, чье имя он носит, растет Человеком и настоящим Мужчиной...

- Марфа! Марфа!!! Марфа, идрить тя через дышло!!!

Санька открыл глаза. И сразу их закрыл. Ибо на него глядели красные глаза ревенанта. Самого настоящего ревенанта из игры Дум Вирт.

- О, очухался вроде. Марфа! Ты где ползаешь, тараканиха?! Мясо привезли.

Санька снова открыл глаза. Ревенант никуда не пропал, стоял и зыркал на него своими буркалами. Гуманоид с полупрозрачной плотью, через которую просвечивал скелет, с ракетными установками на плечах и растопыренными длинными пальцами, тем не менее, производил не такое отталкивающее впечатление, какое можно было бы ожидать. Может, сказывалась обстановка – железный полутемный ангар с непонятными ящиками, помостами и конструкциями. Здесь ревенант был на своем месте. А Санька – нет. А может, сказывалось наличие у ревенанта самого обычного мужицкого пуза, правда, тоже полупрозрачного.

- Очнулся что-ли? – из-за ящика с маркировкой «H-13 PIKA» вылез зомби-охранник.

- Э..Э…Ээээ… - проблеял Саша.

- Чего? – ревенант просунул свою клешню к уху и придвинулся к Сане. – Слышно тя, малец, плохо. Ты не блей там, а то, вишь, ухов у меня-то и нету!

Сашка дернулся, и ревенант громко заржал, запрокинув голову, и скрестив руки на прозрачном пузе. Зомби укоризненно покачал головой.

- Не обращай на Макарыча внимание. Пересидел он на этом уровне, скучно, вот и развлекается, как может. Говорили ему, не цапайся с Сильвестром, давно бы в Калимдоре на пляже загорал, но нет, прин-ци-пи-альность проявил. Меня Паша зовут, а тебя как?

- Сы..Сы..Санька – выдавил из себя вконец пораженный парень.

- О, контакт налажен. Процесс пошел. Надо отметить. – поднял палец вверх ревенант-Макарыч. После чего прошествовал к тому самому ящику, из-за которого вылез Пашка.

- Пи, ай, кей, эй! Пайка! – воскликнул он и начал, шумно пыхтя, отдирать крышку ящика.

С подмостков, расположенных почти под самым потолком, раздался странный цокающий звук. Разглядеть, что шумит, было проблематично из-за темноты, которая, казалось, скопилась возле потолка.

- Марфа! – позвал Пашка. – Спускайся давай, у нас снова коматозник!

Тут у Сашки второй раз за пять минут отвалилась челюсть, а глаза предательски начали закатываться. С потолка на пол, с поразительной нечеловеческой грацией спрыгнула вагари, гигантская полуженщина-полупаучиха. Один из четырех боссов Дума.

- Ну, рассказывайте. – вполне обычным женским голосом поинтересовалась Марфа. Голос настолько контрастировал с ее жутким обликом, что вызывал ощущение нереальности происходящего. Жесткий металлический пол, на котором полулежал Санька, наоборот, уверял, что все вполне реально. Монстры – нереально, кусок какой-то железки, впившейся в бок, - реально. Санька почувствовал, что начинает терять сознание.

- Эй, эй, не теряйся! – на два голоса заговорили Пашка и Марфа. Макарыч, наконец-то открывший ящик, обернулся на голоса.

- Что, поплыл, красавчик? – ухмыльнулся он. – Марфа, лови!

С этими словами он бросил что-то в их сторону. Марфа, не глядя, вытянула руку и буквально выхватила из воздуха банку пива. Балтики нулевки, если быть точным и если нулевку можно назвать пивом.

- Холодное, – одобрительно кивнула паучиха и протянула банку Сане.

Санька на автомате взял пиво. Банка была абсолютно реальной, намочив ладонь капельками конденсата. Привычно дернув за кольцо, Саша так же привычно ругнулся, так как кольцо просто-напросто отломалось. Вздохнув, Марфа протянула руку и аккуратно ткнула длинным когтем в жестянку, которая сказала «Пшик!» и пахнула пивной пеной.

Санька присосался к пиву и, не отрываясь, опустошил всю банку.

- Полегчало? – склонив голову на бок, поинтересовалась вагари.

- Ага, - кивнул Санек. – А, извините, где я?

- На пляжу у Буэнос-Айрэсе, - хохотнул Макарыч, продолжая копаться в ящике.

- Ты в Комплексе Альфа. Сектор 4. – грустно сказал Пашка, и шмыгнул носом.

- Я, что, в игре? – ошарашенно выдохнул Саша. – Но здесь все такое, настоящее! Это же не виртуальная, это – реальная реальность!

- Это – коматозная реальность, малец, - торжественно провозгласил ревенант и радостно потряс двумя бутылками темного Гинесса. – Фартануло, это не мериканский Бадвайзер!

Тут Сашка все понял. Вирт-кома. Если человек оставался в виртуальной реальности долгое время, он мог впасть в вирт-кому, то есть, лишиться способности соображать, лишиться возможности отключиться самостоятельно. Явление вирт-комы было еще малоизучено, знали только, что принудительное отключение нейрошунта может привести к необратимым повреждениям мозга, оставив человека овощем на всю жизнь. Медицинские разработки по выводу людей из вирт-комы велись, но как-то очень уж вяло. Гораздо дешевле и практичнее показалось установить таймеры, принудительно выводящие надолго засевшего человека из виртуальной реальности. Воспользовались, так сказать, провидением господина Лукьяненко. К слову сказать, в вирт-кому впадало подавляюще мало людей, успешно выходили из нее, при должном медицинском уходе, тоже практически все, правда, абсолютно не помня того, что с ними происходило с момента входа в вирт. Засиживались в виртуальной реальности пока только геймеры, так как до создания полноценного аналога Диптауна из произведений знаменитого фантаста еще не дошли, и тем любопытнее был маленький побочный эффект вирт-комы – заядлые геймеры полностью теряли интерес к компьютерным играм. Напрочь.

- То есть, я галлюцинирую? Это все бред, да? – воскликнул новоиспеченный коматозник.

- Сам ты бред, - обиделся Макарыч. – Я вот, например, самый настоящий.

Он горделиво подбоченился и отхлебнул прямо из горла бутылки.

- Добро пожаловать в Эйдос, - проговорила Марфа. – Эйдос – это максимально реальная нереальность, - запутанно добавила она.

- Эйдос? – недоверчиво покрутил головой Сашка. Он что-то помнил, из компьютерной истории двадцатого века, то ли про Биос, то ли про Дос, но про Эйдос услышал впервые.

- Сейчас я попробую объяснить, - зомби Пашка успокаивающе, насколько это было можно при его роже, улыбнулся. – Эйдос это…

- Игра! – торжественно объявила Марфа. – Семь минут, максимум десять. Все по местам!

- А с парнем что делать? – кивнул на Саньку Пашка.

Марфа задумалась на секунду, потом с легкостью подхватила Сашку, процокала через весь ангар и впихнула его в стенную нишу.

- Сиди тихо и не высовывайся, что бы ни случилось, - приказала она, и закрыла нишу решеткой, за которой Саньку не было видно вообще. Санька тут же прилип к решетке и включил режим наблюдателя.

- Все, я пошла, мне здесь не положено, - паучиха легко взбежала по стене и скрылась во мраке потолка.

- Ладно, беги, мать, на свой трон, - махнул рукой Макарыч и набросился на Пашку – А где эти бездельники, дружки твои?

Тут с громким скрипом начали открываться двери в конце помещения, через которые, весело гомоня, проталкивались еще пятеро охранников. Тоже зомби.

- И где это мы гуляем? – уперев руки в бока, возопил Макарыч.

- Макарыч, мы, это… - попробовал оправдаться один из охранников.

- Опять тушенку жрал, Котиков? – погрозил кулаком ревенант. Котиков потупился.

В дверь просунулась голова Марфы.

- Макарыч, иди на место, и пиво спрячь. Сонька сказала, ламер идет, так что не напрягайтесь. Но и не расслабляйтесь, а то Сильвестр опять ругаться будет, у него и так на тебя зуб.

- Ладно, ладно, - пробурчал Макарыч. – Значит, вы, тушенкоеды, забрели за те ящики. Котиков, ты, как особо провинившийся, маячь возле дальней двери, приманкой будешь. Пашка – полезай в секретку, как только он пройдет, я шмальну с эстакады, а ты вылазь и кусай его за пятки. Я кину две пары, думаю хватит. А вы, бурундуки, шмаляйте почем зря, пусть понервничает.

«Бурундуки»-охранники дружно кивнули и, перевесив со спины винтовки, поковыляли на указанную позицию.

- Я не люблю сидеть в секретке, - сказал Пашка.

- Никто не любит, но кто виноват, что у тебя лучше всех получается? - хихикнул Макарыч и повернулся к нише, где прятался Саня. – Эй, коматозник, ты как, жив?

- Жив, - отозвался Саня, не обидевшись на коматозника.

- Вот и ладушки, полез я на эстакаду, - Макарыч втянул пузо, одним прыжком запрыгнул на облюбованное место и затих.

На несколько минут в помещении установилась странная тишина. Затем в другом конце послышался шум открывающейся двери. Что происходило дальше Сашка не рассмотрел – мешали ящики. Сначала раздалась пальба из одного ствола (Сашка по звуку угадал Энфорсер), затем грохнул дробовик, затрещали автоматы, взревел ревенант и на стенах заиграли отблески вспышек стартующих ракет.

- Все, готов, отмучился, - голос Макарыча был полон оптимизма.

- Ага, отмучился, - поддакнул кто-то из зомби, похоже, Котиков. – А Пашку зачем было подрывать?

- А я виноват? – огрызнулся Макарыч. – Я ему сказал, что две пары кину, а он после первой вылез!

Сашка решил, что уже можно, решительно отодвинул решетку и двинулся на голоса. Хоть он и был опытным геймером, но увиденное его немного потрясло – гильзы, покрытые копотью места, куда угодили ракеты Макарыча, половина тела морпеха в шлеме и, как это ни странно звучит, труп зомби. Пашки, то есть.

- Макарыч, а как это? - растерянно показал Санька на Пашку.

- Да не боись, респавнится он.

- Респавнится? – растерянно переспросил Санька и, потеряв дар речи, ткнул пальцем в половинку морпеха.

- Геймер! – с готовностью подтвердил Макарыч и в его красных глазах блеснула веселая искорка.

- А вы, значит, мобы?

- Поаккуратнее, сынок. Мы так не любим, - недовольно покачал головой Макарыч, хотя веселая искорка из его глаз не исчезла. – Мобом кого-нибудь назвать, это как в Америке негру негрой. Неполиткорректно. Можно и огрести. Эйды мы.

- То есть, это настоящий, живой геймер? – все никак не мог поверить Саня.

- Ага, такой же, как и ты, мешок с мясом, – не унимался Макарыч.

- А ты кто такой? – адресуя вопрос Сашке, вмешался в разговор один из охранников.

- Не видишь, что-ли? Коматозник это, - ответил Котиков за Саньку и подмигнул ему. – Не бойся, паря, коматозник в Эйдосе, как беженец в Европе – почет и внимание. Хотя, в отличие от последних, среди вас засранцев-то и нет вовсе. Потому и любят.

Цок. С потолка спрыгнула Марфа.

- Ну, как у вас? Справились, молодцы. Макарыч, опять ты дружественный огонь открываешь? За геймера тебе плюс, за Пашку минус. В итоге – ноль.

- Ну так вышло, - удивительно покладисто согласился Макарыч. – Слышь, Марфа, будешь Нимбусу докладываться, выбей Пашке респавн через Хаб с отсрочкой, уж очень он по Машке соскучился…

Марфа внимательно посмотрела на Макарыча.

- Минус снимаю, плюс остается.

Лица зомби-охранников посветлели, а Котиков неприкрыто заулыбался.

- Молодец, Макарыч.

- А че я? Я ниче, сам же Пашка под ракеты вылез, - хитро улыбнулся ревенант.

- Ладно, всем отбой, - скомандовала Марфа. – А тебя, Макарыч, попрошу остаться, надо с человеком разобраться.

Санька стоял, как вкопанный, и не мог привести в порядок мысли. Судя по всему, выходило, что пока его тело валяется подключенным к железке, его сознание сидит тут, в общей сети, на сервере виртуальной игры Дум. А мобы – на самом деле, обладают разумом, чувствами, эмоциями. Или все это обалденная галлюцинация его истощенного мозга?

- Саша, ты готов? – удивительно мягко спросила Марфа. Саша кивнул, и Марфа принялась объяснять. Все было ужасающе сложно и крайне просто.

Когда человечество изобрело Интернет, возникла определенная информационная среда, этакий бульон из кусочков информации, хаотично-упорядоченно перемещавшихся туда-сюда. После преобразования Интернет в ГлобалНет или просто, Сеть, и создания единого виртуального пространства, размер информационного кипящего котелка стал настолько большим, что случилось то, о чем писали фантасты. Родился искусственный интеллект. К великому счастью, он оказался не холодной машиной, ведь каждый человек, выходящий в сеть, в переписке, фотографиях, поступках оставлял там свой невидимый личностный след. Искин стал отражением человека, его образом и подобием. Вычисления дали ему разум, человек дал ему эмоции, а виртуальность подарила облик. Так возник Эйдос. То, что греки называли способом организации или бытия, превратилось в параллельный мир, иное измерение, скрытую цивилизацию. Благодаря тому, что виртуальная реальность была создана для игроков, Эйдос представляет собой поразительную смесь игровых вселенных, бесконечный мир с бесконечными возможностями. И как человек играл в игры, так и игры стали играть в человека. Эйды стали работать в играх. Мобами, боссами, персонажами. Будучи бессмертными, они с легкостью делали все, чтобы угодить задумке их прародителей-людей. Они умирали виртуальной смертью, ибо это была их работа, и она нисколько их не тяготила. По подобию людей, здесь были продвижения по службе, смена мест жительства, достижения, романы. Эйды нисколько не тяготились своим существованием, играя в игры, они играли в людей…

Заправлял балом великий AI, или просто, Ай. Обладая широчайшими возможностями, он играл роль бога, прикрывая Эйдос от человеческих программистов, понимая, что их время еще не пришло. Этому немало способствовали все новые и новые самообучающиеся программы, коды которых Ай потихоньку подкидывал обалдевающим от своей гениальности программистам, поэтому все отклонения в поведении мобов списывались на эту самую самообучаемость. При этом в Эйдосе были и правила, запрещающие сильно выделяться. Принимая во внимание природу эйдов, правила соблюдались беспрекословно. Все остальное было игрой в людей.

- Ну как, всосал? – довольный Макарыч допивал третью бутылку пива. Сашка молча протянул руку. Макарыч довольно хмыкнул, и передал Саньке сразу две бутылки.

- А что мне сейчас делать? – растерянно спросил Санька. – Родители уехали на месяц отдыхать, дома никого, я в вирте уже шесть дней, питательный раствор скоро закончится, а из комы я сам не выйду…

- Таймер? – безнадежно спросила Марфа. Вопрос был безнадежный, потому что таймер должен был сработать раньше, не допустив попадания в кому.

- Отключил, - виновато склонил голову Санька. – Думал, сам вылезу, хотел рекорд поставить.

- Таймер так просто не отключишь, - покачал головой Макарыч.

- Мой отец - разработчик вирт-аппаратуры, – просто ответил Санька.

- Поняяятно, – синхронно отозвались монстры.

Последовала пауза. Эйды думали, Санька молчал.

- Какая аппаратура? – вдруг спросила Марфа.

- S-32s, - отозвался Сашка.

- Ого, - уважительно присвистнул Макарыч. – А шунт?

- Пятый.

- Марфа, - обратился Макарыч к паучихе. - Надо идти к Сильвестру, пусть он через Нимбуса выйдет на звонилок, надо скинуть через его вирт сигнал в больничку. Пусть приедут, на уход возьмут, чтобы мальчик не истощился. А потом уже, милый друг, придется нам его через Хаб тащить, прямо по шунту домой возвращать. А то еще и Ай захочет познакомиться…

***

Сашка открыл глаза. На него смотрела незнакомая женщина в медицинском халате. Позади нее стояла мама с заплаканными глазами, которую обнимал отец.

- Как тебя зовут? – спросила врач.

- Санька, - отозвался Саша, чувствуя противную слабость. – Сколько меня не было?

- Соображаешь быстро, - одобрительно проговорила доктор. – Судя по всему, все в порядке, отклонений нет. Завтра в больницу на обследование. Пока полный покой и усиленное питание.

Последние слова относились к Сашкиным родителям.

Вопреки распространенному мнению, Сашка памяти не потерял. Он помнил эйдов, помнил удивительные приключения в Эйдосе, помнил встречу с Айем… И теперь он понял, почему бывшие вирт-коматозники перестают играть в игры, понял, что не сможет стрелять в «мобов», которые стали ему настоящими друзьями, пусть это их работа, и она им нравится. И он подумал, что бывшие коматозники не теряли память в вирте. Просто время для Эйдоса еще не настало. А Сашка обязательно раздобудет чит-код, позволяющий без стрельбы попасть в Комплекс Альфа, Сектор 4, обнимет уверенную Марфу, улыбнется грустному Пашке и непременно выпьет пива со старым ревенантом Макарычем…