mayiak

Настало время обеда.

В кафе Нургуль выяснив какие столики приготовлены для слушателей, начала рассаживать всех по местам. Организатор лекций, робкий парень, испарился, осознав свою бесполезность. Поэтому администратор кафе обращалась с вопросами по обслуживанию к Нургуль.

Нургуль не халтурила: вставала и выясняла у коллег, что кому требовалось.

Во время обеда неожиданно вернулись к теме лекции. Одна из слушательниц посетовала на то, что не поняла один из пунктов семинара. Нургуль, не сильно вдаваясь в подробности, заверила:

- Сейчас выясним. 

Как только началась лекция Нургуль подняла руку и бодро начала:

-  Извините, а у нас вопрос.

Лекторша, подозрительно покосилась на Нургуль, вздохнула и обреченно спросила:

- Какой?

- Девушка в желтом, какой у вас там вопрос? – невозмутимо обернулась Нургуль к непонятливой слушательнице.

Во время перерыва к Нургуль подошел парень из слушателей и начал что-то тихо спрашивать.

-  А это Адильбек, молодой наш коллега. Хочет задать вопрос по бухгалтерии. Давайте мы ему поможем, - уже по-хозяйски обратилась к нам Нургуль.

Парень смутился, но все-таки повторил свой вопрос. Он стоял рядом со мной, поэтому я вполголоса подсказала ему, как решить проблему. Парень поблагодарил и уже собирался уходить, но Нургуль не унималась.

- Что, Адильбек, помогла тебе Майя? Вот видишь, как хорошо! А Майю я знаю с девяносто четвёртого года, я приходила к ним в компанию на проверку. А ты в девяносто четвертом году был уже? Годик тебе был?

Вся аудитория заинтересованно посмотрела на нас троих. С последнего ряда приподнялась, близоруко щурясь, одна из слушательниц. На всех лицах были калькуляторы.

С годовалым Адильбеком было все понятно. Взгляды сосредоточились на нас с Нургуль.

Мне хотелось крикнуть, что мне в 1994 было двадцать два года, чтобы не прибавляли лишнего, но я сдержалась.

Нургуль же продолжала беспечно вещать о моей первой компании. Память у нее была отменная: она помнила всех моих первых шефов и подробности проверки.

Уходить с лекции я пыталась незамеченной.  Не получилось.

- Пока, Майя, до встречи! – раздался мне вслед бодрый неунывающий голос.

- До свидания, – уныло пробормотала я, закрывая дверь и чувствуя на себе взгляды всей аудитории.

Недавно в рекламе городского развлекательного мероприятия среди участниц увидела на фото Нургуль.

Здорово, что свой бесспорный дар активности, энергичности и инициативности она еще и дальше умело  использует - теперь уже на широкой публике.

Купить собачий корм в начале девяностых было непросто. Объездили весь город – корм как корова…, то есть собака языком слизала. Наконец увидели заветные пачки в витрине, но … магазин был закрыт. Сторож согласился продать их только после душещипательной истории, придуманной Димкой на ходу, о бедной собачке, которую нужно везти во Владивосток, и она не выдержит дороги без «Педи Гри». По пути домой Серега восхищался находчивостью друга, допытываясь, почему именно Владивосток. «А ты предпочел, чтобы я ему объяснил, что пять килограммовых пачек предназначены для трехдневного питания двух здоровых мужиков?» - ехидно спросил Димка.

Собирались поздно вечером, поэтому дегустировать предстоящий рацион времени не было. Уже в автобусе Димка предложил: «А давай попробуем Педи Гри?» Торжественно распаковали пачку. Вытащили по одной звездочке и небрежно закинули в рот. Первое ощущение у Димки было ужасным: безвкусное вещество, смешанное с песком, противно скрипело на зубах. Лицо Сереги не выражало восторга, но и отвращения не наблюдалось. «Наверное, мне бракованная попалась» - подумал Димка и невозмутимо предложил: «Ну что? Еще по одной?». Вторая, да и третья дегустация подтвердила мрачные опасения – это есть нельзя. Автобус тем временем увозил ребят все дальше от города. 

Несмотря ни на что восхождение удалось. За время похода ребята вспомнили все анекдоты и спели все песни с упоминанием четвероногих. Пытались разнообразить меню: размачивали, присаливали и даже варили осточертевшие гранулы. Подходя к турбазе, мечтали об одном – нормально поесть.

У забора их встретила радостная собачонка. Не сговариваясь, достали из рюкзаков недоеденные пачки «Педи Гри». Но псина, обнюхав корм, презрительно отвернула морду….

Позже, за ужином в туристическом кругу, под дружный хохот, выяснилось, что эта дворняжка давно избалована туристами и предпочитает деликатесы двуногих.

С тех пор знакомые туристы, собираясь в поход  неизменно подкалывают Серегу с Димкой - «А как насчет «Чаппи»?

Начались "охи", "ахи". Щенка отмыли, отвезли к ветеринару, пролечили и начали откармливать.

Через пару месяцев стало понятно: это алабай.  Последующий заметный рост нашего нового члена семьи уже не оставлял никаких сомнений.

Мы, конечно, понимали, что городская квартира не для нашего четвероного друга. К тому же, родственники, приходившие в гости, начали коситься и намекать, что мол не по-мусульмански держать в доме собаку, да еще и такую.

И однажды жена предложила:

- А давай купим землю, собака у нас уже есть.

Я согласился и на выходных поехал смотреть участок земли в поселке, по объявлению.

Участок мне понравился, но вот цена не устроила.

Я уже собрался уходить, как вдруг продавец спросил:

-А зачем тебе земля?

Я и рассказал всю историю про нашу собаку.

Хозяин помолчал пару минут и вдруг пригласил меня в гости, в дом недалеко от участка.

Сидели, разговаривали о жизни, семьях, детях. И про собак тоже поговорили.

Я стал собираться домой и неожиданно хозяин объявил, что продает мне участок за ту цену, на которую я рассчитывал, то есть с очень хорошей скидкой.

Я растерялся и спросил, с чего вдруг такая щедрость.

- Да понравился ты мне - ответил он - Люблю людей с правильными понятиями.

Так мы стали обладателями земли.

А дальше - больше. Начали строить дом и тоже сплошное везение – то кто-то отдаст стройматериалы даром, то кирпич нашел по хорошей цене, работяги, которые дом строили попались честные, трудолюбивые.

Вскоре справили новоселье. Взрослые сыновья остались в городской квартире: и им хорошо, мне до работы ближе, чем из города, жена тоже не скучает в частном доме.

Рексу конуру хорошую построили.

Живем, не тужим.

- И вот скажи, Евгеньевич, не за то ли Всевышний послал мне все это, что я когда-то не прошел мимо грязного худого щенка с тоскливыми глазами?

Мальчишки были чем-то сильно озабочены.  Димке в щелку было видно, как Витька достал из портфеля дневник, долго и пристально рассматривал страницу, а потом начал сокрушаться, что «русичка» могла бы поставить хотя бы «тройку». В прошлый раз из «тройки» по математике была успешно «слеплена» «пятерка». Правда, родители засомневались в неожиданных математических способностях сына, но Витька изобразил обиженного таким недоверием, и родители поспешно успокоились.

Идея Ромки - все же исправить «двойку» на «тройку» и сверху, для прикрытия нижнего дефекта, написать домашнее задание - была Витькой отвергнута: коварная «русичка» поставила красный вопросительный знак на пустующее поле для домашнего задания.

Решено было изничтожить «двойку» лезвием. Этим они и занялись. Разложив дневник на полу и старательно высунув языки, осторожно приступили к «операции».

Полюбовавшись на результат, друзья остались довольны и пошли на кухню. Там мальчишки долго гремели посудой, нашли в холодильнике котлеты и, обсуждая школьные дела, неспешно поели.

Димка с тоской подумал, что, кажется, он остался без обеда и в животе предательски заурчало.

Витька с Ромкой опять вернулись в комнату, достали из портфеля альчики и начали выбирать, в какой из них залить свинец. Выбрав потяжелее, пошли на кухню, расплавили свинец в ложке на газу, залили его в кость и с восхищением обсудили получившуюся «свинчатку».  Уже в комнате решили покрасить маминым лаком для ногтей еще несколько альчиков.

Красили долго и тщательно.

Димка вдруг с раздражением отметил, что, обычно по-мальчишески небрежный Витька порой проявлял какую-то занудную аккуратность и скрупулезность в совершенно неважных делах.

Разложив альчики сохнуть на подоконнике, друзья решили сделать «домашку».

Здесь дело пошло гораздо быстрее: «матеша» заняла пятнадцать минут, ненавистный русский - и того меньше. Радостно захлопнув книжки, мальчишки отложили устные уроки на вечер. Еще немного поболтав, они ушли гулять, захватив с собой футбольный мяч.

Димка почувствовал себя глубоко обманутым и вдруг философски осознал бесполезность и пустоту времени, проведённого на антресолях. Коробки с мишурой и елочными игрушками почему-то усилили это разочарование.

Спрыгнув с антресолей, он напугал лишь кота Шурика. Шурик проснулся от стука, равнодушно посмотрел на Димку и начал деловито умываться.

Постепенно мы познакомились и с непростым характером собакена.

Чарлик не переносил ошейников, шлеек и прочих поводков, ограничивающих собачью свободу. Почему-то не любил детей и больших собак. Последние, впрочем, никак не реагировали на его неистовое старческое тявканье – в отличие от хозяев, которые упражнялись в ехидных оценках нашего питомца, чем слегка портили нам настроение.

По дороге домой мы пытались внушить Чарлику, что его выпады против крупных сородичей беспочвенны и глупы. Чарлик вроде бы слушал внимательно, повиливал хвостом в знак понимания, но на следующей прогулке все повторялось снова…

В отличие от кошачьих, пудель не выделял в нашей семье никого - относился ко всем ровно и беспристрастно.

А еще Чарлик был обидчив. Он не терпел никакой критики в свой адрес, а однажды, когда серьезно набедокурил и был отчитан со всей строгостью, просто… исчез. Безуспешно поискав его в окрестностях и немного погоревав, мы уже начали свыкаться с мыслью, что жизнь наша продолжится без кудрявого питомца. Но спустя месяц, Чарлик, как ни в чем не бывало, прибежал домой. Он был ухожен, подстрижен, от него пахло хорошим шампунем.

Наши удивленные и радостные возгласы он принял довольно равнодушно – ну подумаешь пожил у других хозяев, с кем не бывает.

И снова жизнь потекла, как прежде. Но в очередной раз Чарлик «накосячил», и после того, как на него повысили голос, он опять ненадолго покинул наш дом.

Так повторялось несколько раз. Чарлик уходил и неизменно возвращался ухоженным и накормленным, и мы, по запаху шампуня, понимали, что наш впечатлительный пес вполне благополучно справляется с обидами, живя на две семьи.

И все-таки однажды Чарлик не вернулся. Вероятно «осел» навсегда в той первой - или уже в третьей семье, а может отправился «на радугу» и «воспитывает» там какого-нибудь огромного, флегматично-добродушного английского мастифа.

Это тоже боль.

Так тяжело принять, что родители стареют и уходят. Они становятся медлительными, глуховатыми, плохо видящими и медленно соображающими. А в твоих настройках мамы все еще бодры и здоровы. И твое непринятие выплескивается в раздражение на них, а потом - в чувство досады на себя, за то, что ты такая несдержанная сволочь…

Как привыкнуть, что дети уже выросли?

Что ты не будешь читать им книги по вечерам, слушать их рассказы про школу, искать на детских сайтах подарки на Новый год. И первое сентября тебя уже не касается. Совсем.

Дети где-то далеко. Они иногда звонят, посылают «кружочки» и весело хохочут, иногда болеют и ты не можешь «померить температуру» приложившись губами к родному лбу.

Как привыкнуть, что тебя называют «апашка».

Апашка — это же старушка. С изрезанными морщинами лицом, в камзоле и платке.

А тебе только пятьдесят четыре. И в твоих настройках ты еще вполне себе симпатичная женщина с хорошей фигурой.

Я встаю утром, делаю зарядку, крашусь, выбираю одежду и иду в кофейню.

Пью кофе с пирожным.

И неспеша иду к морю.

Море шепчет волнами:

- Не волнуйся, все будет хорошо.

Женька влюбилась. Тело звенело, ноги подкашивались, руки тянулись, глаза блестели. Время то бежало вприпрыжку, то тянулось, как кисель.

Как-то в минуты кисельного ожидания, распечатала ноты и разучила это танго. Сыграла. Получилось хорошо и сразу, хотя к пианино не прикасалась несколько месяцев.

- Что это ты играешь? - спросил он, заходя - С улицы слышно.

- Танго. Либертанго Пьяццоллы.

- Здорово, ну-ка найди в телефоне. Я, между прочим, шикарно танцую.

Танцевал и правда отменно, почти профессионально. Но пружина почему-то начала разжиматься. На безупречном образе вдруг стали проявляться какие-то пятна.

Хвастовство?

Ну он же и правда такой. Умный, решительный, рассудительный.

Жадность?

- Ой, я сегодня карточку оставил, давай закупимся, завтра закину тебе деньги.

Напомнить завтра было, конечно, неловко.

Обидчивость?

Причем не только на нее (Да ты что! Я же пошутила!), но и на весь свет:

- Сегодня “разнесли” мой проект на планерке.  Васильев сказал, что не хватает данных по исследованию спроса, Ковалев, что нет сравнительной информации. Калиева вообще не устроила вся презентация. И после этого они думают, что я пойду с ними на футбол?!!!

Пружина все слабела, а пятна все проявлялись и становилось как-то...все равно.

В машине звучало танго. Либертанго Пьяццоллы. Рядом что-то лепетала перемазанная мороженым внучка. Женька любила. И это было.