kotkuznechik

В школе я не любила уроки труда. Ну не моё это. Я была готова даже на лишний урок физкультуры, лишь бы не мучаться с этим вот всем.
Сначала мы шили. Учили стежки, учились шить руками и пользоваться швейной машинкой, заправляли нитки, делали выкройки. Шили косынки, распашонки и чепчики, халаты и юбки. От простого к сложному. Для меня сложным было всё. Страшные слова «На следующий урок приносим ткань» означали что эту ткань ещё нужно было найти. Проклятая ткань находилась, приносилась и портилась моими руками, которые до сих пор не могут нормально зашить носок. Одноклассницы приносили журналы мод, брали выкройки восхитительных нарядов и эти наряды у них получались. А что я? А у меня прекрасная кривая юбка не по размеру, сшитый с помощью мамы халат и недоделанный костюм песочного цвета, который несколько лет валялся в шкафу напоминанием о собственной криворукости.
Потом мы вязали. Вязали мы недолго, видимо кройка и шитьё были важнее для карьеры будущей жены и домохозяйки. Вязание мне не давалось-петли слетали, пряжа путалась, я нервничала, расстраивалась и расписывалась в том, что никогда мне не быть благолепной рукодельницей с картин великих художников. Но тем не менее у меня получилось что-то похожее на шарф. Дома я пыталась вязать ещё и ещё- моё воображение рисовало великолепный свитер в косичку и тёплые носки, но попытки хотя бы научиться делать нормально ни к чему не привели. Больше я не вязала.
Далее мы вышивали. А вот в этом я оказалась хороша. На урок я появилась во всей красе- пакет бабушкиного мулине, пяльцы, канва и схема. Я вышивала как в последний раз. Нитки складывались в аккуратные крестики, крестики в картину. Моя вышивка оказалась на доске почета кабинета труда средней школы. Конечно, так себе достижение.
Ещё мы готовили. Краткий курс кулинарии- салаты, закуски, выпечка, горячие блюда. Это были самые ужасные уроки- шум, гам, крики, грязь на столах и важные дамы «мы печём бисквит». Готовили мы в паре. Я и моя одноклассница пошли по лёгкому пути- наши блюда не отличались замысловатостью и были приготовлены из минимума продуктов. Блюда других девочек, по их мнению, были приготовлены по рецептам Гордона Рамзи, которого в России тогда ещё никто не знал. Все как одна пекли бисквиты и шарлотки, делали салат «Мимоза», фаршировали помидоры и яйца, короче стол стандартный новогодний. Мы с одноклассницей жарили картошку с салом, резали винегрет, пекли рогалики с яблоками и получали пятёрки. Приготовленное полагалось отведать. Столы отмывались, накрывались и блюда пробовались с видом великих кулинарных критиков.
Но самое ужасное было то, что нам разрешали слушать музыку. В кабинете был магнитофон. Девочки приносили кассеты и с удовольствием слушали произведения классической попсы. Алсу, Жасмин и другие дамы пели нам о неразделенной любви, а мои одноклассницы им подпевали, параллельно вышивая картины Шишкина. Потом одноклассницы начинали петь без магнитофона- хиты Русского Радио, Михаил Круг и другие народные песни лились из них нескончаемым потоком. Но два урока труда непременно заканчивались и уже дома я включала магнитофон и слушала как Вилле Вало, наверное, тоже страдает от неразделенной любви, но на английском.

Вы помните искусственные дублёнки из девяностых?
Однажды мне купили такую. После невнятного пуховика серо-буро-малинового цвета, коричневая дублёнка казалась мне верхом стиля. Дублёнка была тяжела, немного велика и её длина доходила до середины голени- старались взять на вырост.
В один прекрасный день выпало много снега. Я сидела на уроке, смотрела в окно и думала как важно я пройду свои сто метров от школы до дома. Уроки закончились, все оделись, девочки подверглись обстрелу снежками и потом разошлись по домам. Дубленка была тяжёлая, идти по свежему снегу было трудно и в моей голове возникла гениальная мысль «а не срезать ли мне дорогу?»
Я поддалась порыву. Срезание пути предполагало обойти мусорку, дойти до турников и по дорожке дойти до подъезда. И вот ученица 8-го «Б» класса героически пошла сквозь снег, забыв об опасности. Опасность заключалась в том, что летом разобрали песочницу которая раньше находилась на моём пути. Грибок песочницы спилили, а пенёк остался. И вот мы встретились. Внезапно я упала. Снег, конечно, смягчил падение, но легче мне от этого не стало. Я попыталась встать и снова упала. Я снова пыталась встать и снова падала. Шапка съехала набок, варежки промокли, сумка с учебниками валялась в одной стороне, а я валялась в другой. Редкие прохожие глядя на меня улыбались и, наверное, думали что ребёнок радуется снегу. Может быть, со стороны так и казалось. Предательская дубленка не давала мне встать- я в ней путалась, спотыкалась, падала и снова пыталась встать, я почти превратилась в сугроб. И вот у меня получилось! Раздался треск ткани и я встала на ноги. Подобрав сумку я поняла что чего-то не хватает. А не хватало двух нижних пуговиц и я начала их искать. Барахтаясь в снегу в поисках злосчастных пуговиц, я замёрзла и решила идти домой.
На пятый этаж я поднималась долго. Дверь открыла мама. Какое-то время она стояла молча, потом со смехом принесла веник и стала счищать с меня налипший снег. Она смеялась, а я плакала- дубленка, дубленка! испорчена. Для меня это была целая трагедия, ведь на следующий день в школу пришлось идти в дурацком пуховике, благо он был ещё в пору.