Утро Васьки начиналось с проверки территории. Он выходил из подвала, потягивался, зевал так что челюсть хрустела, и шёл по двору. Голуби шастали туда-сюда, и он их разгонял, не потому что они мешали, а потому что так было надо.
После обеда Васька шёл на помойку. Помойка была его любимым местом, там всегда было что-то интересное, то кости от курицы, то сметана в разбитой банке. Он не копался в мусоре как какой-нибудь бродяга, он ждал, потому что уважающий себя кот не роется в отходах, а принимает то, что само идёт в лапы.
Вечером Васька сидел на заборе и смотрел на закат. Он думал о разном. О том, что неплохо было бы занять соседний двор, где живёт толстый наглый Барсик, который считает себя особенным только потому что у него есть дом. О том, что надо бы научить Малыша драться, потому что Малыш растёт и ему это пригодится. О том, что жизнь в общем-то хорошая штука, если знать как её жить.
А ночью Васька ходил по крышам. Это было его время, когда весь двор спал и никто ему не мешал. Он ходил по железным листам и слушал, как они гудят под лапами, и смотрел на звёзды, они ему нравились, потому что были далёкие и непонятные и не имели никакого отношения к помойке,голубям и котам из соседних дворов.Так жил Васька, хорошо жил, потому что знал чего хочет и где это взять.
У Васьки была банда, Рыжий и Малыш.
Рыжий был молодым, глупым и наглым, постоянно лез куда не надо, постоянно получал за это, и постоянно не делал выводов. Васька его бил, не потому что ненавидел, а потому что воспитывал, если не бить молодых, то они сядут на шею, а Васька не хотел, чтобы кто-то сидел на его шее. Но в глубине души он Рыжего любил, потому что свой, и потому что Рыжий всегда бежал на помощь, даже когда помощь не требовалась.
Малыш был другим. Малыш был серым полосатым котёнком, которого Васька нашёл зимой в сугробе, худым и дрожащим, Васька сначала не понял, что это вообще кот. Малыш смотрел на него огромными круглыми глазами, и в этих глазах было что-то такое, от чего у Васьки внутри что-то дрогнуло, хотя он сам не понял, что именно. Он мог бы прогнать Малыша, мог бы зашипеть и уйти, и никто бы его не осудил, зима была холодная, еды было мало, и лишний рот никому не нужен. Но он не прогнал. Он мотнул головой в сторону подвала и пошёл, а Малыш побежал за ним, и с тех пор они были вместе.
Он учил его, где можно спать, а где нельзя, какую еду можно есть, а какую не стоит, учил, как шипеть на собак, чтобы они отстали, и как не шипеть на людей, потому что люди бывают разные и не все из них опасны. Малыш слушал внимательно и запоминал, и Васька видел, что из него выйдет толк.
Однажды Васька сидел на заборе и смотрел на магазин, который был напротив двора через дорогу. Магазин был маленький, продуктовый, с открытой дверью и с продавщицей тётей Зиной, которая всегда смотрела телевизор вместо того, чтобы смотреть за прилавком. Васька знал, что там есть колбаса, докторская, вкусная, и он знал, что тётя Зина не заметит, если кто-то очень тихо и очень быстро возьмёт кусочек.
Он спрыгнул с забора и мяукнул. Рыжий прибежал сразу, Малыш пришёл следом, потому что всегда шёл за Васькой. Васька посмотрел на них, посмотрел на магазин, посмотрел на дорогу.
Рыжий понял. Он побежал через дорогу, вбежал в магазин и начал носиться между полками, сбивать банки, ронять пакеты, создавать шум. Тётя Зина оторвалась от телевизора. Васька вошёл тихо и спокойно, как будто имел право здесь находиться, подошёл к прилавку, посмотрел на колбасу, которая лежала на витрине, и взял её зубами, аккуратно, не торопясь.
Тётя Зина вошла в зал , а Рыжий всё ещё носился как безумный, она закричала, схватила швабру, и погналась за ним. Рыжий выбежал, она за ним, а Васька вышел из магазина спокойно, с колбасой в зубах, и перешёл дорогу обратно, не торопясь, потому что он был не вор, а победитель, а победители не бегают. Рыжий догнал его у подвала, запыхавшийся и счастливый. Васька положил колбасу на землю и разделил её, себе, Рыжему и Малышу, причём Малышу больше, потому что Малыш маленький и должен расти.
Они ели втроём в подвале, в темноте, и это был лучший обед в жизни Васьки, не потому что колбаса была вкусная, хотя она и была вкусная, а потому что они были вместе. Малыш посмотрел на него своими круглыми глазами, и Васька понял, что Малыш запомнит этот день навсегда, как запомнил его сам. Во дворе жил Цезарь, и это была отдельная история. Цезарь был домашним котом, он жил в квартире на втором этаже, но иногда выходил гулять, и когда выходил, то вёл себя так, как будто делал одолжение всему двору. Он был большой, пушистый, серый с серебристым отливом, у него был ошейник с блестящей биркой, которая звенела когда он ходил. У него были длинные усы и надменный взгляд, он смотрел на всех сверху вниз, даже на Ваську, даже на людей.
Васька его не трогал, не потому что боялся, а потому что Цезарь был скучный. Он не дрался, не воровал, он не делал ничего интересного. Он просто сидел на подоконнике или гулял по двору с таким видом, будто делал одолжение, и это Ваську раздражало, но не настолько, чтобы тратить на него время. У Васьки были дела поважнее. Но однажды Цезарь перешёл черту, это было в апреле, когда солнце пригрело и двор ожил. Васька сидел на заборе и смотрел на голубей, Малыш сидел рядом и смотрел на Ваську, и тут вышел Цезарь, медленно и важно, как император. Он прошёл по двору, подошёл к Малышу, посмотрел на него сверху вниз, с презрением, и зашипел.
Малыш сжался, испугался, и это было унизительно не для Малыша, а для Васьки, потому что Малыш был под его защитой, и никто не смеет трогать малыша.
Васька спрыгнул с забора, медленно и спокойно подошёл к Цезарю, близко, очень близко, и Цезарь отступил, на шаг, всего на шаг, но этого было достаточно. Васька не ударил его, не зашипел, не выгнул спину, он просто стоял и смотрел, и Цезарь ушёл, медленно и важно, как будто сам хотел уйти, это была победа, маленькая, но победа.
Малыш смотрел с восхищением, как Васька победил Цезаря не подняв лапы, и понял что-то важное, что-то, что Васька не мог объяснить словами, но что Малыш запомнил навсегда.
Это случилось в мае, когда весна была в разгаре и всё цвело и пахло, двор был полон жизни. В этот день во двор пришла стая собак, бездомные, злые, голодные.
Васька увидел их первым, потому что сидел на теплотрассе и грелся на солнце. Он поднял голову и увидел три тени, три собаки, большие и страшные, они шли к подвалу, туда, где спал Малыш.
Васька вскочил, сердце забилось быстрее, и он мяукнул, громко и тревожно. Малыш проснулся и выглянул из подвала, увидел собак, и замер. Собаки увидели Малыша зарычали, и пошли к нему.
Тогда Васька прыгнул. С теплотрассы, прямо на спину первой собаки, вцепился когтями, и зашипел. Собака взвыла и попыталась сбросить его, но Васька держался. Вторая собака бросилась на помощь, Васька царапал, кусал, и дрался как никогда в жизни. Третья собака попыталась обойти его сбоку, но Васька был быстрее. Он развернулся и бросился на неё, вцепился ей в морду, она взвыла и отскочила. Первая собака, та, что была ближе всех к подвалу, уже пятилась назад, потому что не ожидала такого отпора. Вторая тоже отступила, поджав хвост. Третья скулила и трясла головой.
И тогда Васька сделал то, чего они не ожидали. Он в сторону собак с диким криком , все три устремились прочь, скуля и толкаясь, а Васька гнался за ними, он гнал их через весь двор, мимо гаражей, мимо помойки, они бежали так быстро, как только могли. Собаки выскочили через дыру в заборе и понеслись дальше по улице, а Васька выскочил следом, не думая, не глядя, не замечая ничего вокруг. Он видел только собак, их хвосты, их спины, и он бежал за ними, .
Он выбежал на дорогу. Свет фар, гул мотора, ветер, удар.
Малыш, который выбежал из подвала и смотрел ему вслед, закричал, закричал так громко, как никогда в жизни, бросился к дороге, остановился у бордюра, дальше было нельзя, дальше была дорога. На дороге лежал Васька, рыжий и неподвижный, с открытыми глазами, которые больше ничего не видели.
Малыш лежал у бордюра и не уходил, и когда приехали люди, и когда убрали Ваську, Малыш остался на том месте, на краю дороги, где был его друг, он сидел там долго, очень долго, пока Рыжий не пришёл и не позвал его, и не увёл в подвал, в темноту, в жизнь без Васьки.
Малыш поклялся, что станет таким, как Васька, что будет драться, что будет защищать, что будет жить так, как жил Васька.
