dimiddrol93

В серых коридорах гестапо, разбавленных лишь скучными дубовыми дверьми кабинетов и пыточных, да кровавыми знаменами НСДАП, царила непривычная тишина. Шел апрель тысяча девятьсот сорок пятого года, и по этим самым коридорам бродила уже весть о том, что в Аненербе были расшифрованы записки Нострадамуса, в которых он предсказал появление Мессинга, который пророчит появлении Ванги, которая, в свою очередь, прочитав будущие учебники истории, предскажет поражение Третьего Рейха в войне с союзниками. И именно по этим коридорам шел сейчас штандартенфюрер СС Отто фон Карлсберг, бывший сельский учитель русского языка и литературы Изя Карлсон. После того, как в 39м году его расстреляли по личному распоряжению Сталина за орфографическую ошибку в доносе, он был отправлен в одну из множества «шарашкиных контор», где ему был успешно вживлен в задний проход пропеллер с моторчиком от истребителя И-16. Но из-за самопроизвольного запуска двигателя, Изя пролетел несколько тысяч километров над работающей советской, а потом и немецкой зенитной артиллерией, десантировавшись целым и невредимым прямо в центр советской резидентуры в Германии. К слову, именно благодаря этому вживленному ему приспособлению, мало кто и из чистокровных арийцев в Третьем Рейхе мог похвастаться такой идеальной осанкой, каковая была у штандартенфюрера.
Сейчас нордический характер Карлсберга претерпевал штурм подбирающейся к самому горлу тревоги – его радист, Малыш, провалил явку, и если он заговорит – до конца войны штандартенфюреру не дожить! Он как раз остановился возле двери с позолоченной табличкой с надписью «Начальник тайной государственной полиции, группенфюрер СС Фрекен Бок», украшенные размашистым и гордым орлом. По обе стороны от двери печально косились на посетителя два молодца в парадных мундирах. Что ж, Карлсберг выбил эту аудиенцию по телефону, поэтому мог себе позволить не предъявлять свои документы охране – она знала его в лицо, да и была уже предупреждена о его визите. На удивление, в приемной оказалось пусто. Секретарь в невысоком чине офицерской табели о рангах СС тут же посеменил к Отто фон Карлсбергу, приговаривая:
- Госпожа Бок приказала пустить вас непременно же по появлению, сюда, проходите… - что ж, войдем!
В просторном кабинете, в противовес коридору уставленном большим количеством мебели и картин, за широким дубовым столом восседала колоритнейшая дама в черном мундире.
- Проходите, Отто, садитесь! – что-то зловеще сверкнуло в ее глазах. – Сегодня есть отличный повод поговорить!
- К сожалению, теперешнее положение на фронте не благоволит к пустословиям, - холодно ответил Карлсберг.
- Что вы, дорогой Отто, как можно! – наигранно испугалась Бок. Эта целеустремленная и обычно не терпящая нарушений субординации проявляла актерские данные лишь перед тем, как всадить собеседнику нож в спину. – Как ваши дети, жена?
- Вас, верно, неправильно информировали, но я неженат.
- А вот это вы зря! Кто будет оплакивать вас, когда вам придется стать последней преградой на пути захватчиков нашего многострадального отечества? Ведь вы — умный, красивый, в меру упитанный мужчина в полном расцвете сил.
- Уверен, до этого не дойдет и германские войска возьмут реванш в самом скором времени. Мы должны надеяться. Изо всех сил! – пафосно закончил Карлсберг, позволив себе немного пошутить лишь теперь: - Вообще-то мне больше хотелось бы иметь собаку, чем жену…
- Пуделя? – с угрозой спросила Бок. «Она думает, что я работаю на французское Сопротивление» - подумал штандартенфюрер и ответил:
- Овчарку.
- Это похвально, но я хотела поговорить с вами немного о других вещах. Буквально на днях ко мне в руки попали очень интересные бумаги, - Фрекен Бок достала из стола невзрачную папку, туго перетянутую поперек веревкой. – В них тщательно проанализирована ваша деятельность в качестве офицера СС за последние несколько лет. В частности, что вы скажете о перелете Рудольфа Гесса в стан врага в 41м? Как следует из рапорта сотрудников гестапо – вы были последним, кто видел его на германской земле!
- Да, я сам лично провожал его до трапа самолета – он был весьма любезен и хоть и улетел, но обещал вернуться!
- И как же вы допустили такой побег?
- При всем моем уважении… - Карлсберг слегка наклонился вперед. – Но люди из руководства партии и сейчас не особенно распространяются перед остальными, пусть даже офицерами СС, о своих планах, в том числе и о планируемых полетах – конспирация, знаете ли, не повредит…
- Хорошо, - сквозь зубы процедила Бок. – Тогда вопросов к вам больше нет! – она громко хлопнула папкой и убрала ее обратно. – Вот только хотелось спросить совета у вас, как у человека, преданному делу великой Германии… Сейчас, в подвале этого здания, в карцере №404, наши умельцы вытаскивают информацию из русского радиста под псевдонимом «Малыш» - вам это ни о чем не говорит?
- Совершенно! – уклончиво ответил Карлсберг. Предчувствие провала овладело им. – Так что за совет вы хотели спросить?
- Ах да! – как бы опомнилась Бок. – Так вот – возле этого карцера есть свободная камера. Попридержать ее до вечера?
- С чего вы взяли, что я смогу дать верный совет профессионалу, коим в данном вопросе я не являюсь?
- Ох уж мне эти жидовские штучки, - уже в открытую играла Бок. – Вот, полюбуйтесь, - она бросила на стол фотокарточку. Штандартенфюрер приблизился к столу и увидел то, что дало прямые основания так беспардонно с собой обращаться – это был его старый пропуск, сфотографированный в квартире Малыша. Нет, Карлсберг не мог его там оставить, это была достаточно грубо сфальсифицированная подделка, но и она сдавала его с потрохами по вине самого Карлсберга – негоже разбрасываться такими документами, негоже. В голове рефлекторно сформировался небольшой план.
- Вглядитесь, это не мой пропуск. Фотография не моя, - ему удалось сказать это так убедительно, что Бок из любопытства тоже нависла над фотокарточкой. И тут штандартенфюрер схватил со стола металлический бюст фюрера и саданул им по макушке начальника гестапо. Вот теперь было время, чтобы обдумать план дальнейших действий. От трупа нужно было избавляться – как, каким образом? Два охранника и секретарь видели, как штандартенфюрер последним входил в кабинет. Карлсберг на всякий случай бесшумно закрыл дверь на ключ, который он нащупал в карманах мундира Бок. Убрать свидетелей? На выстрелы сбежится все гестапо, да еще и Малыша нужно выручать. В том, что он не расколется, сомнений не было, но совесть все равно не давало советскому разведчику покоя. Выбросить труп из окна и подстроить самоубийство? Нет, эти лампасники скорее пускают себе пули в лоб, да и обычно это происходит не на глазах у посторонних.
Что ж, теперь не оставалось ничего, кроме как пуститься в бега, вызволив из узилища Малыша. Карлсберг выглянул в окно – третий этаж, дверь заперта, а значит, побег возможен. Он устроил беглый обыск в кабинете, засунул пару интересных бумаг во внутренние карманы и, чуть свесившись с карниза, спрыгнул в изумрудную траву возле здания гестапо.
Через 15 минут он вез Малыша к линии фронта на черном мерседесе с символикой СС по бортам. Из застенков гестапо удалось смыться достаточно расторопно – заключенного еще не начали пытать, поэтому никого, кроме охранников в допросной не было. Блестящие нашивки СС на мундире штандартенфюрера внушили им правоту его слов о том, что Карлсберг проведет допрос ценного свидетеля в своем кабинете.
- Ну ничего, наши прорвали фронт в районе Эльбы, - сам себя утешал Карлсберг, ведь приказа возвращаться на родину у него не было. Да и Малыш всю дорогу сидел какой-то смурной. Глянув в зеркало заднего вида, штандартенфюрер резко дал по тормозам – в его затылок уставилось холодное дуло пистолета.
- Фух, малыш, малыш....Как же ты меня напугал… - отдышался Карлсберг, но радист не собирался опускать заряженный ствол. – Что происходит? – как можно более грозно спросил он.
- Перед тем, как меня схватили, мною была расшифрована радиограмма из центра – вам дали «Героя Советского Союза».
- И что – теперь расстреливают и за это? – ехидно усмехнулся Карлсберг, что есть силы сжимая баранку руля, чтобы не попытаться сбежать – иначе это было бы последним поступком в его жизни.
- Нет, что вы. Просто кто-то в штабе что-то перепутал и выписал ее вам посмертно. Не нарушать же отчетность… - грянул выстрел, и вороны встрепенулись с ближайших телеграфных столбов. Из залитой кровью машины уже улепетывала в сторону фронта одинокая фигура Малыша. Весна обещала быть жаркой…

В прокуренной комнате отчетливо ощущалась сырость типовых подвалов. Картина не радовала разнообразием – такие же изуродованные трупы, такое же полное отсутствие улик. Каждый раз, как получалось выйти на след торговцев контрафактным медом, им всегда удавалось улизнуть. Вот и сейчас – ни продавцов, ни меда, ни денег.
- Это пчелы, - эксперт-криминалист Сова вонзила еще один гвоздь в крышку гроба несбывшихся ожиданий от налета на этот притон. Эти пчелы уже в который раз оставляли в дураках такого известного в узких кругах детектива, Винни Пуха. – Эта банда уже успела надоесть мне за эти несколько недель, - «И не говори», - подумал про себя Винни, но вслух произнес совершенно иное:
- Это какие-то неправильные пчелы, - и отброшенный со злости стул в щепы разлетелся о стену с уже облупившейся краской. И вот тут его ждала первая за долгое время удача – нацепив на мягкие лапы резиновые перчатки, он присел на корточки и поддел с пола какую-то вязкую и липкую смесь. Принюхавшись к ней, Винни, к отвращению многих, попробовал янтарное варево на вкус. Это, определенно, был мед, но… какой-то странный, холодящий кончик языка и замогильным льдом проникающий под кожу. – Неправильные пчелы… - повторился Винни. – И делают они какой-то неправильный мед. На экспертизу! – скомандовал он Сове и, отдав образец, отвлекся на чей-то странный силуэт в дверях. Там стоял невысокого роста в сером плаще паренек с щегольски закрученным хвостиком. – А это кто? Увести посторонних с места происшествия!
- Позвольте, меня прислали из Департамента Управления по Борьбе с Преступностью! – заверещал он, вырываясь из лап полицейских, которые уже вопросительно посмотрели на Винни Пуха. Тот нехотя поманил новичка к себе. Тот же, слегка оправившись, бодрым шагом направился к Винни, едва по пути на поскользнувшись в луже крови. – Меня зовут Пятачок, и для меня большая честь – быть вашим напарником! – представился он. Винни же рез посмурнел и нервно закурил папиросу.
- А кто тебе сказал, что ты будешь моим напарником, а? – как-то с угрозой протянул он.
- Ой, простите, - сразу стушевался Пятачок. – Просто я должен пройти трехмесячную стажировку вместе с вами, вот я и дал волю фантазии.
- Засунь себе свою фантазию в то место, откуда пчелы добывают мед, сынок, - наставительно Винни тыкнул кулаком в грудь с зажженной сигаретой в грудь Пятачку. – А вот насчет стажировки меня предупреждали. А еще мне сказали, что я должен буду написать тебе характеристику, без которой тебе никогда не стать детективом.
- Так точно, сэр! – браво отозвался стажер.
- Вот только что мне за это будет?
- Ну, поскольку от меня вам не отвертеться, то я просто не буду задавать глупых вопросов, - он постарался бодро улыбнуться, но Винни это не проняло.
- Хорошо. Но вот еще один мой тебе совет – никогда не называй себя моим напарником, - и Винни Пух, слегка толкнув Пятачка плечом, отчего тот чуть не повалился на пол, взял с перевернутого горшочка для меда свою шляпу и вышел на улицу, под проливной дождь.
Винни Пух уже заводил автомобиль, когда в боковое стекло постучали. Это снова был Пятачок, безнадежно укрывающийся от разбушевавшихся небес вчерашней газетой.
- Что тебе? Только быстрее, а то машину зальет к чертовой матери, - опустил стекло Винни.
- Сова просила кое-что передать для вас…
- И что же?
- Может, вы все-таки впустите меня вовнутрь, а то снаружи говорить о чем-то серьезном мне не позволяет вера! – с раздражением переходил на визг стажер.
- Видно, ты еврей, раз твоя вера позволяет портить обивку моей машины вместо того, чтобы смиренно и кратко все объяснить, - парировал Винни, но дверцу все же открыл. – Давай быстрее, а то сейчас с тебя вода натечет и мне придется снова драить сиденья.
- В общем, - собрался Пятачок. – Сова просила передать, что нашла какие-то добавки в меде, причем добавки местные – без лабораторных исследований она конкретно сказать ничего не может, но в том, что такого рода раствор она уже видела – ручается!
- Я так и думал, - пробурчал себе под нос Винни. – Спасибо, стажер, теперь я получил первую зацепку, а ты можешь идти – свободен! – но Пятачок не шевелился. – Видимо, я сказал что-то некошерное или ты вдруг перестал понимать гоев?
- Я же пошутил тогда, - разочарованно развел руки в стороны Пятачок.
- Ты пошутил, я тоже посмеялся, а теперь – на выход их моей машины, или я позову копов! Это частная собственность!
- Во-первых, на улице, кажется, дождь собирается, а в такую погоду и собаку на двор не выкинешь, не то что собственного стажера, - Пятачок начал мужественно выдерживать тяжелый взгляд собственного наставника. – Во-вторых, глава Департамента, господин Кролик, сам просил меня проследить за вами, чтобы вы не натворили бед из-за ситуации с вашим бывшим напарником, и в-третьих, - Пятачок уставился в лобовое стекло перед собой. – Вам лучше сейчас рассказать все, как есть, чем потом давать мне повод узнать все самому из третьих уст.
В машине повисло угрюмое молчание. Водопад стекал с крыши автомобиля и полностью застилал серость окружающего мира. Наконец, Винни Пух решился:
- Хорошо, но только при одном условии – как только закончится твой испытательный срок, ты сделаешь так, что больше я тебя никогда не увижу. Я работаю один, понял?
- Понял, - как можно спокойнее кивнул Пятачок.
- Так вот, - Винни завел машину и включил дворники. – Его звали Кристофер Робин. Он долгое время был моим напарником, пока не внедрился в одну из банд. Когда появились эти «неправильные пчелы», мы договорились, что он постарается как можно больше узнать о них. И вот он назвал место, где они собирались нанести очередной удар. Но кто-то в Департаменте предал нас – просто ли проболтался, или воспользовался случаем разбогатеть, не важно… - Винни снова закурил. Опустить стекла было невозможно, а дворники почти не успевали разгонять потоки воды, поэтому видимость была нулевой. Машина мчалась по опустевшим улицам, перемалывая попадающиеся реки луж в брызги. – Важно другое – мы пришли слишком поздно, и Робина превратили в одного из тех, кого мы только что видели.
- И вы хотите за него отомстить?
- И я хочу за него отомстить… - неизвестно чему улыбнулся Винни. Так, в тишине, они проехали еще несколько кварталов.
- Можно еще один вопрос?
- Дерзай, гасконец! – ни к селу, ни к городу воскликнул детектив.
- А куда мы направляемся?
- Ты знаешь, я просто подумал, а не пойти ли нам в гости?
- К кому? – ошарашенно вперился в него взглядом Пятачок. Но перед ним снова был прожженный службой в Департаменте знаменитый сыщик:
- К тому сукиному сыну, который мешает сгущенку с какой-то наркотой. Не удивляйся, - пояснил он. – Я тоже почувствовал знакомые примеси в том меде. Дело в том, что мы уже накрывали одного торчка, который баловался такими игрушками, только разводил он их не в меде, а в сгущенке.
- И кто же это? – забыл свое обещание не задавать глупых вопросов Пятачок. Впрочем, вопрос был весьма уместен, и Пух не стал к нему придираться:
- Иа, Осел из трущоб!...
Этот город давно прогнил до основания – подпольные ульи с путанами, незаконный оборот меда, оборотни в погонах. Никому нельзя верить. В эти темные времена лишь месть, да частое общение с барной стойкой спасали Винни Пуха от попыток прекратить все это и перестрелять без суда и следствия каких-нибудь головорезов, а потом отправиться на Страшный суд с ними по одному этапу.
- За нами хвост, - дождь чуть стих и в зеркало заднего вида отчетливо было видно пристроившийся на небольшом расстоянии автомобиль с несколькими мохнатыми субъектами в больших фетровых шляпах. Несмотря на тонировку стекол, их легко было различить. – Понаехали, блин, - выругался Винни.
- С чего вы взяли, что за нами кто-то следит? – начал оглядываться и заметно нервничать Пятачок.
- Хвост или есть, или его нет. По-моему, тут нельзя ошибиться, - снова закурил Винни, не отрывая левой лапы от баранки. – И вот сейчас тот случай, когда хвост есть, - он было уже затормозил на перекрестке, но вдруг резко вдавил педаль газа в пол и проскочил на красный свет мимо визжащих от торможения жестянок.
- Кажется, оторвались, - с облегчением констатировал Пятачок.
- Чует мое сердце, это еще не конец… Приехали! – он не стал выбрасывать бычок на улице, а придавил его в пепельнице и резко выскочил из машины.
Они остановились возле одиноко стоящего старинного особняка в готическом стиле. Когтистые горгульи в виде пчел цеплялись за омертвело серое небо. Недалеко располагался некогда красивый пруд правильной формы, теперь представлявший собой лишь жутко пахучее болото.
- У тебя есть с собой ружье? – вовремя осведомился Пух.
- Нет, я оставил его дома, я не предполагал… - затараторил Пятачок, но Винни уже все понял и стал доставать что-то из багажника.
- Вот, изъял буквально вчера у одного барыги, так что ты им сильно не разбрасывайся и отпечатков лучше после сдачи его в Департамент не оставляй, - он протянул Пятачку старенький Кольт. – И еще… Мне выдали на нас обоих одну штуку интересную, - он всучил стажеру два воздушных шара – синий и зеленый. – У пчел преимущество в воздухе, так что если придется куда-то лететь – незаменимая штука!
- А вам? – неуверенно запротестовал Пятачок.
- А у меня даже душа в рай не взлетит, - не оборачиваясь бросил Пух и побрел к веранде, где уже стояли наизготовку два громилы.
- Мистер Иа ждет вас, легавые, - смачно плюнул под ноги один из них. «Китаезы, мать их» - прошипел Винни, но вслух сказал нечто иное:
- Не нравится это мне, - прошептал он на ухо Пятачку. На удивление, их никто не стал провожать внутрь дома – а там, казалось, не было ни одного адекватного существа – даже кактусы на подоконниках словно вдыхали пары наркотической смеси на основе сгущенки. Детектив и его стажер уже почти поднялись в небольшой флигелек на третьем этаже по винтовой лестнице, как…
- Тсссс! – Винни вытащил из кобуры блестящий даже в темноте этого дома «Дезерт Игл» и, стараясь не скрипеть, осторожно зашагал по ступеням дальше, знаками показывая Пятачку делать то же самое. Постепенно и до того стал доноситься неясный шум из-за двери Иа. – Эт