beaverbolivia

— обращайтесь — подтвердил ему я.

— а вы знаете? Дядя Степа милиционер всегда был для меня героем и примером для подражания. Ну да, не сложилось, не вышло. Но я обязательно исправлюсь! Обязательно! Вы мне верите? Верите мне, товарищ капитан? — отчеканил он.

— верю — ответил ему я.

— а если верите, так скажите, где здесь психушка?

— везде — ответил ему я, бросил тлеющий окурок на асфальт и проснулся.

Спросонья я не сразу услышал, что в дверь моей квартиры настойчиво и истерично стучат. Сильно хотелось в туалет по-маленькому. Открыв входную дверь, соседка, проживающая этажом ниже деловито сообщила мне о том, что её зять проснулся с сильного похмелья, не обнаружил дома водки и теперь дерется. Примите меры, товарищ милиционер.

В этот момент я достал из трусов свое хозяйство и принялся справлять естественную нужду. Прямо на пол лестничной клетки. Так сильно мне хотелось в туалет по-маленькому.

— ну дурак! Ты посмотри! Стоит и порит. Как конь порит — сквозь смех кричала убегающая на свой этаж соседка.

Вечером того же дня мне на работу дозвонился отец.

— совсем мозги пропил? — кричал он в трубку. — ты что там устроил, придурок? — не унимался отец.

Я бросил трубку, выдернул вилку из телефонной розетки и попросил сослуживца временно телефон не включать.

Направляясь с тренировки по легкой атлетике домой, в небольшом сквере, находящемся за остановкой общественного транспорта я заменил двигающегося мне на встречу местного наркомана ко кличке «Лягушонок», получившего её за характерную манеру ходьбы на полусогнутых ногах.

На деле «Лягушонок», перенесший не один инфаркт и инсульт и уже как несколько лет назад признанный недееспособным инвалидом употреблять наркотические вещества не перестал. Наоборот, пользуясь своей недееспособностью принялся еще и за распространение, о чем были осведомлены все жители района, включая районного участкового.

Как то раз я позвонил на служебный номер районного участкового и поинтересовался, какие меры он принимает, либо собирается предпринять в отношении гражданина Пивикова А. Л., он же «Лягушонок». На что мною был получен конкретный ответ: гражданин Пивикова А. Л. неоднократно доставлялся в РОВД для проведения с ним профилактической беседы, после чего отпускался, поскольку допрашивать лицо, признанное недееспособным, недопустимо. Гражданин Пивикова А. Л. стоит на учете врача-нарколога и психиатра, при этом, изоляции и применения к нему принудительных мер медицинского характера не требуется. Таков закон.

Поравнявшись с «Лягушонком» я непроизвольно, того не желая, нанёс ему удар кулаком в лицо, после чего он упал на спину а из его пятака хлынула кровь. Поскольку к тому моменту, в силу приобретенных заболеваний, «Лягушонок» не имел возможности разговаривать, перебиваясь некоторыми подобиями звуков и слов, он ожидаемо попытался закричать и позвать на помощь, но не смог. При этом, в глазах «Лягушонка» не было признаков испуга, либо непонимания. Наоборот, его глаза выражали открытую неприязнь и злость. Так же как и мои.

Я взял «Лягушонка» за руки, поднял, отряхнул куртку в месте падения, после чего он самостоятельно направился к остановке. Все расстояние до остановки я следовал за ним, приговаривая вслух «ква-ква», «ква-ква», «ква-ква». «Лягушонок» постарался ускорить шаг, запнулся, не удержался и снова упал на землю. Заметив группу людей, направляющуюся в нашу сторону от остановки общественного транспорта, я расстегнул молнию куртки и нащупал свое табельное оружие, находящийся в оперативной кобуре.  

Продолжение следует…

— немедленно пригласите к телефону курсанта Величко! — командным голосом сообщил я дежурному.

— по какому поводу? Кто говорит? – ответил мне дежурный.

— вы говно! Полное! — сообщил я дежурному и положил трубку телефонного аппарата.

В тот самый момент в общем зале находились администратор и еще несколько человек, ожидавших своей очереди на стрижку. Каждый из них тактично промолчал и как бы не заметил совершенного мной акта хулиганства.

Сергей Величко, мой однокурсник и товарищ, доложивший подробности нашей с ним беседы на полосе препятствий, по моему мнению, поступил как предатель и сволочь. Уже на территории школы милиции, находясь в помещении учебного класса я нанес ему удар кулаком в область груди. Сергей отвечать не стал, хотя был на голову выше меня и владел приемами боевого самбо.

В начале ноября, спустя полгода с момента произошедшего между нами конфликта, курсант Величко совершил кражу у водителя такси и был отчислен из школы милиции. По доступной информации, в этот вечер курсант Величко находился на дискотеке, по окончанию которой сел в личный автомобиль гражданина Байрамова М. А, пообещав тому вознаграждение за поездку от здания клуба до КПП школы милиции. Оказавшись у КПП, Величко сообщил Байрамову М. А о том, что не имеет при себе необходимую сумму денежных средств и для оплаты услуги ему необходимо взять недостающую сумму у своего товарища, после чего он вернется обратно, оплатит услугу и даже «накинет» сверху. В момент покидания салона автомобиля, курсант Величко незаметно похитил принадлежавшую Байрамову М. А норковую шапку. Заметив пропажу, гражданин Байрамова М. А обратился к дежурному КПП, громко ругался, обещал позвонить знакомым сотрудникам милиции и наказать наглеца.

И не обманул! Еще до утреннего построения курсант Величко в сопровождении сотрудников милиции был доставлен в РОВД. Больше мы ним не виделись и не общались. В 2015 году, в ходе поисков бывшего однокурсника я обнаружил страницу Сергея в социальной сети «Одноклассники». По информации, содержащейся на странице стало понятно, что Сергей постоянно проживает в Мурманске, женат, имеет двух сыновей и работает в сфере строительства. Писать ему я так и не стал. Смалодушничал.

Несмотря на то, что готовили нас как специалистов экономической безопасности, для дальнейшего прохождения службы в подразделениях УБЭП, по распределению я попал в органы собственной безопасности, переименованные в последствии в Департамент собственной безопасности (ДСБ). На дворе шел 2001 год, первый год моей службы в МВД.

Продолжение следует...

В школьные годы я часто вспоминал свое девство. Как проводил время в деревне, вместе со своими бабушкой и дедушкой. Вспоминал, как ложился на стог сена и наблюдал изумительные закаты. Солнце как бы приближалось ко мне. Или наоборот, я приближался к нему. Оно было теплым, уютным и умиротворяющим, мне очень хотелось войти прямо в него и остаться там навсегда.

Сидя за школьной партой я часто прибегал к этому фокусу – концентрировал взгляд на каком-нибудь объекте за окном, медленно приближался к нему и как бы заходил внутрь, где мне было тепло и комфортно, поэтому даже самое скучное занятие в школе по моим ощущениям длилось не дольше пяти минут.

Не испытывая ни малейшей тяги к знаниям и кое-как закончив общеобразовательную школу за мою дальнейшую судьбу всерьез взялся отец. Его армейский товарищ не без корыстного умысла согласился пристроить меня в Высшую школу милиции. Таким образом, сослуживец отца заимел видеомагнитофон Samsung с четырьмя головками, а я был зачислен в Высшую школу милиции, где и провел пять увлекательных лет своей жизни.

Вопреки внутренним сомнениям, учеба в школе милиции давалась мне легко, а жизнь в общежитии казарменного типа оказалась не такой невыносимой, какой я её себе представлял. К тому же, за время учебы я всерьез увлёкся спортом – легкой атлетикой и лыжами.

Одним майским днем, во время уборки территории я вместе со своим товарищем обнаружил советскую рублевую монету образца 1988 года. Медную монету я установил на одном из элементов полосы препятствий, по моему носившем обозначение «стена с проломами», и стал описывать товарищу старый школьный фокус с заходом в объект. В качестве объекта мной, конечно же, была выбрана та самая советская монета.

Не знаю, что именно подумал товарищ в тот момент, кому, когда и при каких обстоятельствах доложил о нашем разговоре и пересказал его, но уже на следующей неделе я был направлен на прохождение повторного психологического тестирования с дальнейшим прохождением осмотра у профильного специалиста в поликлинике МВД.

Сказано – сделано. Отправившись на повторное тестирование я понимал с чем буду иметь дело, поскольку уже проходил его в момент поступления. Специфика такого тестирования заключалась в огромном количестве вопросов и периодическом их повторении, но уже с измененными трактовками. Особенно запомнился один и тот же по смыслу вопрос об увлечении рыбной ловлей. «Любите ли вы рыбалку?», «Вы любите рыбачить?», «Меня раздражает рыбалка». Говоря коротко – сомнения у ответственных по тестирование должны были вызывать противоречащие, либо диаметрально противоположные ответы курсантов на одни и те же вопросы. К счастью, таким курсантом я не был и, как мне кажется, достойно прошел повторный тест.

Куда сложнее по моим ощущениям прошел осмотр у психиатра в поликлинике МВД. Врач-психиатр – молодой мужчина, 40 – 45 лет на вид оказался на редкость хитрым и подкованным специалистом. Задав несколько дежурных вопросов о моих увлечениях, вредных привычках, наличию или отсутствию черепно-мозговых травм, он перешёл к любопытной психологической провокации.

В манере дружеской беседы врач рассказал мне историю своего коллеги – опытного психиатра из городской психиатрической больницы №2. Еще при Союзе, придя домой в обеденный перерыв и не застав дома супругу, врач спустился этажом ниже, силой загнал на кухню открывшую ему дверь соседку и заставил готовить обед. Точнее сказать – борщ. Сам же разулся, присел на диван и задремал за просмотром телевизора. Приехавший по вызову наряд милиции передал хулигана бригаде скорой помощи, после чего психиатр благополучно вернулся к себе на работу, но уже в качестве пациента.

— будь вы на его месте, как бы объяснили такой поступок? — обратился ко мне с вопросом психиатр.

Я честно признался, что никак не ассоциирую себя с героем его рассказа. Более того, предположил, что и сам рассказ от начала и до конца может являться вымыслом, и по этой причине никаких оценочных суждений озвучивать не собираюсь. И вообще, мне не совсем приятен сам факт постановки такого вопроса. У любого человека есть или могут быть странности в поведении, но если они не причиняют вред ни окружающим ни ему самому, какие к этому человеку могут быть вопросы?

— Пока не причиняют — констатировал психиатр.

Тогда, сидя в кабинете психиатра и испытывая казалось бы всю возможную палитру эмоций, я впервые услышал ранее неизвестный мне термин — «профессиональная деформация».

Продолжение следует.