anikcik

Одним замечательным, прям по-Пушкински (мороз и солнце), зимним днем я сидела на скамеечке в тусовочном месте и горевала. Большинство тус глобально собираются по определенным дням недели, к примеру, на Нейлит все ездили полупить друг друга оружием по субботам, нажираться и сигать в Москву-реку на Эгладор ездили по четвергам и так далее. А вот я ошиблась днем недели и припесдовала в очередное Хуево-Кукуево не в тот день, так что увидела только сугробы, ярко переливающиеся на солнце, и погребенные под ними лавочки.
Масштаб трагедии был велик - на тусовке был шанс к кому-то вписаться, вымыть башку, синие пакли с которой свисали унылыми сосульками и, возможно, даже чего-нибудь пожрать. А в идеале - так опросить народ на тусе на тему кому-нибудь не нужных штиблет - у моих отваливалась подошва и держалась только на хуевом клее и честном слове. Но все это - если б я угадала с днем. А пока мне предстоял только путь назад, в тот райончик Москвы, где мне давал приют сравнительно теплый подъезд, домофон от которого легко открывался пьезой с зажигалки.
К слову сказать, в круговороте одежды и обуви в тусовках было что-то мистичное. Однажды мне презентовали ботинки взамен окончательно развалившихся в очередной раз. Как только я нашла способ купить себе неубиваемую обувь, я снова запустила их в круговорот, отдав девушке, страдавшей той же бедой. Она взглянула на ботинки и расхохоталась - оказывается, еще с полгода назад она их отдала одному мальчику, чтобы тот передал потом своей девушке, потом ботинки прошли длинный путь, сменив по пути (мы считали!) девять хозяев, и в конце концов, вернулись к первоисточнику. Закон бумеранга в действии, мать его ети. Делай добро и бросай его в воду, как говорится!
Усадив свою жопу на тот сугроб, который казался лавочкой, я нашарила в кармане пачку "Пегаса" и закурила, пытаясь вернуть мысли в позитивное русло.
Как-то не позитивилось - жопе было холодно и мокро, денег в кармане не было ни гроша, жрать хотелось неимоверно, а от недосыпа мое хлебальце периодически дергал судорожный нервный тик. В башку стали заползать крамольные мыли о замерзании в сугробе всем недругам назло, Святому Петру на радость.
И тут явилась она. Откель выползло это диво дивное, я до сих пор не вдупляю. Просто в один момент я принялась разглядывать дырявый штиблет, а как только подняла взгляд, увидела перед собой нечто.
Нечто было ростом примерно с меня, имело грязные волосы невнятно-блондинистого с остатком зеленого цвету и глаза, полные самой настоящей еврейской печали. В довесок к глазам прилагался длинный курносый нос, пухленькие губки и бледная, как у упыря кожа. На нарисовавшемся нечто были драные клешеные джинсы, подметавшие за этим снег, летние сандалики и футболка со смайликом. В руках оно держало ушанку и зябко поеживалось.
- Закурить есть? - Нарушила молчание пришелица, пока я осознавала, глюк она или нет. Примерно на этом моменте я записала ее в живые существа - от привидений и глюков ТАК перегарищем разить не может. Я молча и в охуении протянула ей сигарету.
- Спасибо, - девица прикурила и поинтересовалась. - Ты, часом, не знаешь, где я и какого хуя я тут делаю?
- Не-а, - честно призналась я. Сама я ни разу не доходила до такого состояния, чтоб не помнить, куда это меня занесло, но помочь девице отчего-то хотелось. Это была карма Саньки, явно наработанная в прошлой жизни - ей помогали все. - А где ты последнее помнишь?
Лицо девицы омрачилось думой.
- А хуй его знает! - Философски выдала она и упала лицом вперед. Сначала я перепугалась, но потом услышала весьма характерные звуки. Так засыпать, как Санька, тоже не умел никто - впадать в спячку в одну секунду и тут же приниматься храпеть. Это я сейчас думаю, что у нее все далеко не в порядке с головой и нервной системой было, а тогда я ей жутко завидовала. Хотя нет, вру. Я и сейчас завидую.
В общем, я водрузила девицу в прямоходящий вид и поинтересовалась, не проводить ли ее до метро. В ответ на этот незамысловатый вопрос девица залилась слезами и сообщила, что ей холодно.
- Хрен с тобой, горе мое... - Я потащила девицу к метро, раздумывая посадить в вагон и этим отделаться. Совесть не позволяла оставить ее в настолько нетрезвом виде и в такой одежде на морозе.
Далее был просто очешуенный номер - как я пыталась протащить нестоящее на ногах тело через турникеты, а оно сопротивлялось и говорило, что больше пить не хочет. Через некоторое время вопросов, которые всегда сильно волнуют пьяных типа: "А ты меня уважаешь/ не оставишь / любишь?" я таки вызнала, где живет это тело, попутно выяснив, что зовут мою новую знакомую Саней.
Вызнав, я присвистнула. В карте Москвы я разбиралась изрядно, поэтому знала, что метро - это полбеды. А вот иначе, чем как получасом на троллике до этих ебеней не доедешь, а денег у меня не было. Санька к тому моменту уже успела в метро пригреться, и ее развезло окончательно. Она принялась посвящать меня в тайны своих отношений, ясное дело, неудачных, потому что, что у нее ни мужик - то непременно козел, а что ни баба - бревно, и никаких чуйств у нее нет, и все перегорело, откуковала кукушечка и отцвела роща золотая.
Короче, из метро Саню я выволокла уже посиневшую от рева и судорожно икающую, и тут меня пробила мысля, которая потом неоднократно спасала меня, когда не было денег на проезд, а пешком идти не хотелось. В середине дня в троллике было почти пусто, только кондукторша размером сто на сто, в собачьей шубе и мохеровой кепке бдила пассажиров оком недреманной ондатры.
Заприметив меня, она было кинулась ко мне, чтоб законно потребовать билетик, но в этот момент я впихнула в двери истерично всхлипывающую Саню, и кондукторша уставилась уже на нее...
- Какой козел, какой пидорас... - Причитала Саня с подвываниями. - Ну что мне теперь делать?!
- Теть, тут такое дело! - Доверительно обратилась я к кондукторше. - Вот эту девицу муж выпер из дома! Только ушанку из одежды и успела прихватить! Ну дайте я ее до мамы доволоку, пожалуйста, не тащить же ее по морозу!
Тетка оттаяла и даж усадила синюшную от холода и истерии Саню на теплое место, поддавшись извечному женскому инстинкту под название: "Все мужики козлы, а бабы дуры". Еще и советов ей там давала, а Саня, почуяв благодатного слушателя, так проехалась тетке по ушам, что ей, походу, никаких сериалов еще год не надо было - Санины любовные похождения были покруче всякого романа.

В общем, долго ли, коротко ли - мы добрались до многоэтажки, в которой обитала Санька уже пару лет. В теплом лифте ее разморило окончательно, и я еле вытрясла из вырубающейся девицы ключи от двери. Втащив Саню в коридор, я стянула с нее обувь и дотащила до ближайшего лежачего места, т.е. до дивана, краешек которого виднелся из кухни. Но не приняла тело матушка-Волга - диван сложился пополам, втянув в сея тощие Санькины телеса, аки дивный монстр.
- Ебаная колокольня! - Вяло прокомментировала это дело Саня, ворочаясь внутри дивана и посапывая, как обожравшийся бурундук. Вскоре это сопение переросло в богатырский храп. Ну а хули вы хотели-то? Принцессы и в туалет ходят, и храпят, бывает, как лошади, особенно с гайморитом.
Я прикинула хрен к носу и поняла, что за окном почти минус тридцать, я нормально не спала уже хрен знает сколько, а здесь тепло, тихо, и пару часов точно не выгонят, и пристроилась дрыхнуть сидя у стены.
Когда я проснулась, за окном уже было темно, а хозяйка квартиры, потягиваясь, сидела на диване и взглядом сомнамбулы пялилась на закипающий чайник.
- С добрым утром,- поздоровалась я, поднимаясь на ноги и разминая затекшую от сна в сидячем состоянии спину.
- Привет-привет, - хрипло отозвалась Саня. – А ты вообще кто и что тут делаешь?
Судя по тону, этот вопрос она задавала в прошлом довольно регулярно, да и вообще в тусовках наших он был достаточно обычным – не всегда мы помнили, кого и когда приглашали к себе, бывало, что к тебе приезжает человек, которого ты год назад позвал заходить, если что и оставил адрес. Всякое бывает.
Я, как могла, пересказала ей обстоятельства нашего знакомства, и, судя по тому, как постепенно округлялись глаза Саньки, она была в немалом охерении. Потом мы даже устраивали брейншторм на тему – как Саня с нетрезвом и неодетом виде оказалась на другом конце Москвы, и почему на календаре была среда, если последнее, что она помнит – как засыпала дома в воскресенье.
- Надо бы бросать либо жрать, либо дуть… - Задумчиво прокомментировала мой рассказ Саня. - А то и до беды, блин, недалеко. Я, как напьюсь, себе вообще отчета не отдаю.
А сносило Саню в иные реальности со ста грамм водки, даже понюхав бутылку, она уже заплеталась, как пьяная. За чайком с нихерком (нихера – это наша самая распространенная закуска в то время) она мне поведала историю своей грустной жизни.
На тот момент ей еще не было восемнадцати полных лет, но имелся уже богатый опыт выживания в одиночку, заметно упрощенный наличием квартиры. Родители Саню выставили из дома еще когда ей не было четырнадцати лет, отселив в хату, оставшуюся от тетки, которая сначала отъехала с белочкой и шизой в дурдом, а там и вовсе скончалась. Денег любимая родня не давала Сане ни копейки, а та, в свою очередь, справедливо обозлившись на родичей, сменила замки на двери и на все визиты родителей и дядьев (смысл которых сводился либо к «переноевать здесь с девушкой» в случае дядек и братьев, либо к дележу Саниных мизерных заработков в случае родителей и сестер) баррикадировалась в хате и громко посылала всех нахуй. Восемнадцати лет она ждала, как праздника – тогда она полноправно бы заняла квартиру, завещанную теткой, а на все визиты родни могла бы вызывать ментов, а пока ей все-таки порой приходилось платить родной маме мзду, чтоб та не слишком часто ее тревожила.
Причиной такого отношения к Сане со стороны семьи крылось в двух вещах – в том, что ее тетка еще до своего переезда в другую реальность завещала ей квартиру, и в том, что у самой Сани с крышей было не очень хорошо с головой. Не знаю уж, какой диагноз ей поставили бы психиатры, но вот факты о Саньке – она могла мгновенно отключиться на п

Итак, самые психотные годы моей жизни миновали. Мне стукнуло 17 лет, я работала в понтовой госорганизации, но ебанутости не растеряла. Потому как синий хаер, кожаные наручи с шипами и ободранные джинсы вкупе со стремными футболками вызывали среди коллег (большинству которых было крепко за 40) исключительно приступы умиления.
И у меня появился постоянный бойфренд. Поскольку подробностей своей личной жизни я никогда не утаивала, скажу и теперь - первым он не был, он был первым, кто задержался дольше, чем на месяц. Я никогда не страдала синдромом поиска истинной любви на всю жизнь, а трахаться хотела и любила, поэтому девушки и юноши около меня менялись регулярно и были посылаемы в жопу, как только начинали заговаривать о моем личном пространстве и покушаться на мою свободу. Заранее скажу - к блядству я не призываю, как и к хранению девственности до свадьбы. Как по мне, с этой хуйней каждый разбирается самостоятельно, по возможностям и потребностям.
Так вот, о бойфренде. Звали его Коля. Ему стукнуло 20 лет, он был малчегом из приличной семьи, не посещавшим тусовок, а потому обо мне знал преступно мало. Может, поэтому и продержался дольше остальных. Сейчас, когда я уж пять лет как в гражданском браке, я понимаю, что страшен был Коленька как весь ебаный пиздец, а его привычки явно выдавали нездоровую шизу. Но тогда, много ли мне надо было в 17 лет? Свободная квартира, где я могла бы жить (у Коли была в наличии), комп (имелся какой-никакой), отсутствие у партнера наркозависимости (Коля даже травку не употреблял) и желание трахаться 3-4 часа в сутки (иногда получалось).
Познакомились мы с Колей весной, трахались как кролики - у него дома, у меня на работе, в парках, в пустом общественном транспорте, в общем, везде, где позволяла акробатика и не было наблюдателей. На общение времени оставалось не сильно много, но меня это особо и не тревожило - влюбленность же.
Первый раз я в Колиной адекватности усомнилась, когда известная вам по предыдущим историям Санька заехала в наше семейное жилище, провела там пару часов, а потом вызвала меня на серьезный разговор.
- Машка, он еблан. Бросай его нахуй, у меня обои доклеились, давай обратно, - серьезно сообщила мне Санька.
- Ну тя нахуй с твоими обоями! - Санькины обои заебали половину тусовки. Клеили мы их раз восемь, и то они отваливались, то вздувались, то вообще начинали по ночам издавать пердящие звуки. - Нормальный он, просто тебя в первый раз в жизни видит и смущается.
Санька покивала и свалила. Нет бы мне задуматься, что если нимфоманка не обращает на твоего мужика внимания, это нихуя не к добру!

Ладно, не буду вас томить. В общем, у Коли была дача, куда он и собрался меня летом повезти. С нашим общим другом. Я хотела взять с собой Саньку, и позвонила ей.
- Ничего личного, подруга, но быть запертой вдали от цивилизации с твоим уебищем я и врагу бы не пожелала, - паскудно ржанула моя подруга, а потом серьезно добавила. - Вита с собой тащи, его баба бросила, один хер в запой уйдет, так хоть под присмотром будет.

Поскольку в предыдущих историях было нас с Санькой в основном двое, то здесь я сделаю лирическое отступление и опишу всех участников апофигея под названием "Колина дача".

Сам Коля. Рост два метра, вес в районе 50 кило. Представили? Охуели? Ах, как от Коленьки отмахивался военкомат, когда он пришел туда с благим намерением отдать два года жизни Родине... У Коли был длинный римский шнобель, печальные еврейские глаза и маникюр, французский, блять, ярко-алый маникюр. А также сальные пакли черного цвета длиной до жопы, которые меня первые три часа после помытия радовали, а остальное время угнетали. Коля любил пожрать, выпить, иногда любил меня, но чаще всего любил советы своего отца, которых слушался досконально. Где бы ты ни был, Колин папочка, шлю тебе лучи поноса за то что ты своему сыну сказал, что трахаться можно только в трех позах, а все остальное - разврат, порок и блядство.
Действующее лицо номер два - Филин, наш общий с Колей друг. Филин был среднего роста, белобрыс, пухляв и обладал типичной рязанской ряхой, широченной лыбой и неуемным оптимизмом. Больше всего любил выпить, чинить свой Запорожец и уверять всех в том, что его средство передвижения - самое охуенное.
И участник номер три - Вит. Он относился как раз к тем паренькам, про которых особо ничего не скажешь. Как выглядит - помню смутно даже. Обычный такой русый чувачок, каких море. И отсюда росла его главная проблема - девушки его не замечали. А заметив, довольно быстро разочаровывались и сваливали. Вит любил в основном свой древний ноут и жаловаться на жизнь.
Ну, а четвертой в этой компании была я, и кому хочется описания - добро пожаловать в историю первую, да прибавьте мне пару см роста и +1 размер сисек.

Дача... У меня аж в печенках свербело от предвкушения! Дачу нашу мы продали, когда мне было лет 10, но воспоминания я сохранила самые радужные. А хуле мне, ребенку, было не любить дачу? Весь день сама по себе - хочешь, пиздуй в лес, хочешь, пиздуй на озеро, а хочешь, в песчаный карьер. Короче, весь спектр развлечений. Это взрослые там въебывали, как нигры в Америке, а детишкам было самый ништяк. Короче, до возраста сбора колорадских жуков и подкючения меня к дачным работам маман таки исхитрилась продать дачу в обход бабушки, поэтому меня это извести огорчило. И вот тогда, перед поездкой на Колину дачу, у меня прям детство в жопе заиграло.
Утром в прихожей стояли два рюкзака размером с меня.
- Это что за нафига? - Спросила я у своего бойфренда.
- Вещи! - Лаконично ответил он и пихнул ко мне рюкзак побольше. Я пихнула его ногой назад.
- От тебе надо, ты и при. А я не лошадь Пржевальского, - Не то чтоб мне было лениво переть рюкзак. Просто я подозревала, что если перерыть рюкзак, то там окажется дохуя ненужных и тяжелых вещей, типа радио, домашней библиотеки или ебаных банок с тушенкой. Если в первые полгода побега из дома тушенка мне казалась сказочным лакомством, то спустя два года, поимев работу и деньги, я поняла, что никогда, НИ-КОГ-ДА в своей жизни больше не притронусь к псевдомясным консервам.
В общем, выехали мы таки с двумя рюкзаками, один из которых попер Коля, а второй - Филин. Теперь коротко расскажу вам о местоположении дачи. Коротко - потому что есть песня такая: "Нужно ехать много дней, чтоб достигнуть ебеней!" Вот это про Колину дачу. Располагалась она промеж Москвой и Питером в унылом поселке с номерным названием. На весь поселок из народу было три старых бабульки-божьих одуванчика, один полусумасшедший дедок, гулявший по деревне голым и с советским флагом, семейство упрямых полудиких коз и одна старая корова, серевшая на проезжей части за целое стадо.
В десятке километров от дачи, около станции располагался магазин, словно вынырнувший из совка. Там имелись резиновые сапоги, водка, Беломор и минимум продуктов, из тех, что не портятся веками. А еще почему-то соски и валокордин.
Сам участок зарос травой чуть более, чем полностью, а еще нас поджидала подстава.

Я человек до определенной степени брезгливый и стеснительный. В бытность житья на улице, пока я еще не узнала о таких полезных местах, как вписки, ванно-унитазные проблемы для меня были первичней проблем мороза и голода. С тех пор я знаю, где по всей Москве есть бесплатные сортиры приличного вида без вони и бабушек-вахтерш, которые не дают честным беспризорникам помыть башку под краном. Потом я уже знала адреса едва ли не всех вписочных мест Москвы, и эти проблемы перестали меня волновать.

Закинув рюкзаки, мы стали получать инструкции по пользованию дачей от Коли. Инструкция была проста:
1. Ничего не разъебать, а то Колю убьет батя.
2. Ничего не менять местами, а то Колю убьет батя.
3. Кухню не трогать, потому как при неумелом обращении газовый баллон рванет, и Колю, если он выживет, убьет батя.
В довершении краткого инструктажа нам показали на больше алюминиевое ведро, стоящее в углу кухни и торжественно нарекли его сортиром.
- Щито? - недопоняла я гнусный Колин намек. - То есть, ты нам намекаешь, что мы в четыре рыла ссать будем в ведерко, как пионЭры?
Если в качестве экстренной меры я еще была согласна такое потерпеть (ну, песдовать через огромный участок ночью к деревенскому сортиру а-ля будка с сердечком на двери малоприятно же), то меня не устраивала алюминиевость ведра. Недаром же есть соответствующая поговорка. Мне категорически не нравилось то, что громкость звуков отлива переполнит весь дом.
- Не покатит, - Сурово заявил Филин, снимая с Вита третий рюкзак и доставая оттуда такое количество баллонов с пивом, что мне начало казаться, что он овладел техникой пространственных карманов. - С таким количеством пива и мне-то ведра на один поход хватит. Ты хуле, дурака кусок, не сказал, что у тебя нет будки?
Коля пожал плечами и сказал, что их с папой все устраивает. На тот момент я Колиного папу видела пару раз, но он успел меня нечеловечески заебать.


О Колином папе. Колин батяня дрюкал сынулю по-армейски, за малейшие провинности пиздил, а свои ЦУ заставил сына заучить, как мантры. Для того, чтоб понять, какое пространство моска занимал Колин батя в его моске, приведу пару примеров. Жральню Коля оценивал исключительно батиными критериями. Т.е. собственные вкусы он ныкал намертво, он жрал только то, что батя полагал вкусным. При этом Коля обладал дичайшей аллергией на цитрусовые, но их ЖРАЛ, от чего к нему регулярно ездила скорая, которая тоже Колиного батю терпеть не могла, потому как пару раз увозила цитрусно обогащенного Колю с полноценным отеком.
Колин батя принимал участие в процессе нашей с ним (Колей) половой ебли - во время секса я слышала, чего батя посоветовал, и что мне, по мнению его бати, должно нравиться. Слава Богу, он хоть имя мое помнил, у меня самый кошмар был, что он меня папиным именем как-нибудь в постели обзовет.


Вит философски вздохнул и предложил:
- А че тут хитрого, пойдем да выроем себе яму, огородим, а по отъезду закопаем.
Так мы и решили поступить. Оставив Колю кашеварить и пообещав ему пиздянок, если мы сортир выкопаем, а он нихуя к т

- Убью, *№"%*!!! - Ругательство это "запикано" не просто так. Оно вмещало в себя минут десять беспрерывного мата, за который мне, по-хорошему, следовало бы зашить рот. Но любой, услышавший бы мою историю, мне бы только посочувствовал.
Санька сидела напротив меня на своем облюбованном колченогом табурете и смотрела на меня полными скорби глазами, ненатурально шмыгая носом.

Для того, чтобы понять причину моего гнева, нужно залезть в мое прошлое. Я была домашним ребенком вплоть до переходного возраста. Очень милым, домашним, параноидально чистоплотным ребенком, который привык принимать душ три раза в день, чистить зубки перед едой и каждый день стирать вещи. С началом моей кочевой жизни мне для начала пришлось забыть про ежедневную стирку - ушла я из дома в одном комплекте одежды, два ну никак не налезало. Потом я поняла, что один раз в день одноклассники помыться меня еще пустят, но после того, как я перевалила в Москву, одноклассники кончились. С зубами тоже была засада - первоначально я просто жрала зубную пасту пополам со снегом и полоскала рот водой с зубной пастой. Это все меня повергало в пиздец какую печаль и уныние. Поэтому, как только я обосновалась у подобравшей меня Саньки, я сутки плескалась в ванной, отдраив с себя кожу чуть ли не до мяса, а зубы в порыве чистоплотности чуть не убила нахуй Санькиным зубным порошком.

Все началось этим утром. Я проснулась от того, что моя башка чесалась так, как будто ее отдраили железным унитазным ершиком. Вконец осатанев, потому как от зуда я заснуть не могла, я направилась в ванную. Плюхнувшись в ванну, я взяла хозяйственное мыло (ага, а вы думаете, у нас шампунь был?) и принялась надраивать свою башку. Не помогло. Вымытая и просушенная башка начала мстительно чесаться еще больше.
В дверь позвонили. Я напялила чистую футболку размера ХХХХХL, хрен знает как затесавшуюся в наш с Санькой общий гардероб, и вся из себя напоминающая доброе привидение без моторчика, почапала открывать.
Вот кстати, не приучилась я никогда спрашивать ни "Кто там?", ни просто смотреть в глазок. За порогом стоял Воробей с последнего этажа, чуть старше нас с Санькой по возрасту. По похмелу Воробею было лениво тащиться в мороз за сигаретами, поэтому он приходил к нам одалживаться и выжрать чаю. Мы занимались этим благодетельством только потом, что Воробей имел привычку добро помнить и, будучи при деньгах, обязательно закидывал нам блок сигарет, как он говорил, "на расплод".
А, да. Перед долгожданной второй частью маленькое вступление. После того, как я начала писать рассказы о моей буйной молодости, меня стали комментировать и (о, БОЖЕ!) даже комментировать в личке. Поскольку я откровенно заебалась отвечать одно и то же, напишу один раз.
НЕТ, поменьше мата не будет. Мои истории, хотите - присылайте нам в паблик свои, с цензурой и одобренные к прочтению Министерством Культуры.
НЕТ, порно-рассказы я не пишу. Максимум - комментирую.
НЕТ, я не скажу конкретно адрес тараканьей хатки Саньки. Она уже давно взрослый человек, съипавший из этой страны.
ДА, история про астрал правдивая. И все истории, которые я буду выкладывать, будут правдивыми.
ДА, я сейчас остепенилась, живу в уюте, кушаю минимум один раз в день, отъела жопу, попортила печень уже качественным бухлом и прокурила легкие хорошими сигаретами, а еще у меня шиншилла живая есть. Нет, продолжать подвиги не тянет, все это весело было 10 лет назад, а щас старовата я стала.

А тем, кто меня комментировал с добром и подгонял, требуя продолжения - ОГРОМНОЕ СПАСИБО. Приятно обрести широкую известность в узких кругах, хуле.

История вторая. Как мы с Санькой облысели (часть вторая)
Итак, моему взору был явлен пошатывающийся с похмелья Воробей, который приперся с обычным намерением покурить в обществе в меру прекрасных и не в меру долбанутых дам. Угнездившись на кухне, Воробей зябко поводил плечами и демонстрировал все признаки того, что вчера ему было ой как хорошо, а сейчас стало ой как плохо. Я заварила страдальцу чайку и тоже плюхнулась на диван.
Свербение в районе черепушки никуда не делось. Рассудив, что уж Воробью-то точно похуй на мою чесотку, я принялась остервенело почесывать башку, при этом издавая звуки удовлетворения. Воробей поднял на меня помутневший взгляд.
- Хуле ты перхотью трясешь? - Вежливо поинтересовался он помирающим голосом.
- Тебе-то какое дело? - Еврейски ответила вопросом на вопрос я. - Чешется, вот и чешу, блин.
- Моется тот, кому лень чесаться, - философски выдал наш приятель, оторвав жопу с поверхности и переместив ее на диван ко мне. - Дело-то есть, мало ли ты мустангов нам привела, а я у вас и ночую иногда.
Кто не в курсе, мустангами вежливо именуются вши, и на тот момент я это уже знала. Меня пробрал ледяной ужас. Для меня вши были аналогом ебанной чумы, апокалипсисом, тьмой и помрачением, меня ими в детстве пугали примерно столько же, сколько нормальных детей бабайкой. Плюс ко всему, насекомых любого толка я боялась и нихуя не любила.
- Воробеюшка... - Враз севшим нахуй голосом прохрипела я. - Ебаный ты накаркал, БЫСТРО СМОТРИ МОЮ БАШКУ!
Воробей принялся копошиться в моих жидковатых синих патлах. Пару минут спустя, когда он обдергал мне половину скальпа, он торжественно сунул мне под нос ладонь и заявил.
- Любуйся, мать!
Любоваться я не стала. Меня вытошнило на пол. Воробей понял, что щас либо я кончусь, либо приду в себя и начну ненавидеть все живое. Оба варианта его не устроили, потому он свалил, прихватив пару сигарет. А я принялась ждать Саньку и отмывать кухню от своей бурной реакции.
- Санька... сука, только явись... убью нахуй! - Со всхлипываниями шептала я себе под нос. Башка тем временем начала чесаться вообще неистово. Я село на жопу и заплакала - как избавляться от вшей я в душе не знала.
Санька явилась под вечер, когда слезы у меня высохли, зато пришло в голову идеальное решение - убить Саньку нахуй, а ее блядской кровью вытравить вшей. Шучу, конечно, но не так уж я была далека и от подобного решения. Поэтому зашедшую в коридор Саньку встретил дружеский подсрачник, как только она наклонилась развязать шнурки.
Я не буду вам описывать подробности всего кэт-файта, оглашу результаты. Моя и Санькина поцарапанные рожи, по шишке во лбу, синяки различной формы по телу и отчетливый отпечаток моей голой пятки у Саньки на жопе. А потом собственно, настало то, с чего и начался мой рассказ.Щас, конечно, знатные гугловеды только хмыкнут - всего и делов-то, мол, пойти к врачу, али на форум полезть да советов почитать. Но десять (почти одиннадцать, мать моя женщина, как же я стара!) лет назад у нас с Санькой был комп. 286, если кто понимает, о чем я. Нынче разве только за половое извращение сойдет, да и тогда уже примерно в ту же оперу относился. Инет? Упаси боже, у нас там только Прехисторик и Кингз Баунти (тот, который самый самый первый) стояли.
- Че делать будем, ты, зараза?
- А хули это я сразу? Может, это ты их сюда принесла?
Я прикинула хуй к носу и поняла, что Санька, в принципе, могла быть и права. Но, с другой стороны, если б я их принесла изначально в эту квартиру, то и чесаться бы мы начали месяц назад. По крайней мере, я так считала, что и привела в виде обеляющего меня аргумента. Санька поверила и стала вспоминать.
- Ну, это либо у Лешеньки на квартирнике, либо у Сашеньки... - Моя боевая подруга принялась перечислять стремные флэты, на которых ей довелось побывать за последнюю неделю, но я ее перебила.
- Да какая, нахуй, разница, где? Они пусть своих мустангов выводят, а нам со своими бы справиться!
Мы с Санькой наморщили хлебальца, и тут нас осенило! Мы достали из-под дивана подпиравшую его книгу, посвященную народной медицине. Это щас я взрослая и умная шопесдец тетка, и понимаю, что книге, в которой говорилось, что от онанизма заводятся глисты и рекомендовалось связывать ребенку руки за спиной на ночь, НИХУЯ ХОРОШЕГО ЖДАТЬ БЫЛО НЕЛЬЗЯ!
По прочтении этого ебанутого талмуда нами был составлен план, как избавиться от вшей... Но тут случилось непредвиденное. Пока я в перерывах между чтением и вопросами типа: "Ну и где мы это, блять, спиздим?" начесывала башку, Санька переминалась с ноги на ногу, как будто очень сильно хотела в сортир.

***
Кстати, наш сортир заслуживает отдельной оды. Какой-то гений строительного дела решил, что унитаз должен быть настоящим троном. В результате ноги до земли у человека меньше двух метров ростом не дотягивались в принципе. Но это полбеды. Ступеньками у нас служила книга о вкусной и здоровой пище для детей до трех лет, поэтому так-то усидеть на троне было можно. Если бы он не был закреплен как говно. Унитаз ходил из стороны в сторону, как штурвал у истребителя, и иногда невинное желание отлить превращалось в натуральное родео. Не раз норовистый унитаз сбрасывал с себя пьяных гостей лобешником вниз прямо в в коридор. Но это лирика, к делу.

- Машка... - Задумчиво протянула Санька. - Кажется, нам пиздец... Походу... Походу у меня не только башка чешется...
Кажется, в тот момент, у меня поседели волосы. Хотя, может, поседели они и позже, но на тот момент явственно встали дыбом. Если обычных вшей я снести еще как-то могла, и даже решила относиться к их выведению юморно, то весть об кхм... интимного рода вшах меня доконала нахуй. Мы с Санькой долго плакали, обнявшись, кто чьей истерии поддался первым, так до сих пор и неизвестно.
После рева, выпивания заначенной водки и воскурения не менее заначенного косяка было решено плану действовать и незваных гостей вывести.
План включал в себя следующие пункты.
1. Обработать постельное белье, мой диваношалаш и прочие околоспальные места.
2. Обработать одежду (уже легче, шмоток у нас было не в пример меньше, чем околоспальных мест).
3. В процессе обработки местности, не забыть и себя обработать. ВЕЗДЕ!

От вшей, согласно книге, было три верных средства - уксус, краска для волос и побриться наголо.
Про уксус. Им должны были обрабатываться все поверхности, по мнению автора умной книженции. Окаааай. Вам, посаны, надо ли говорить, что уксус разной концентрации бывает? Ага, а нам НАДО

Предыстория пиздеца
Самым эпохальным событием в моей жизни, положившим начало моим приключением было то, что меня выперли нахрен из дому. Ну, как это обычно случается у подростков, повздорить с маман, пошвырять тарелки, объявить, что тебя никто нихуя не любит, акромя жаб в болоте, и пойти в оное болото топиццо.
Топиццо был не сезон, потому как на улице стоял суровый, как товарищ Берия, декабрь, и все болота закрылись до лета. И жабы там тоже заперлись в свои жабячьи домики и не квакали. Поэтому я приняла стратегически важное, мать его, решение, за которое себя прокляла потом неоднократно - упиздовать от родни в Москву. Не, не покорять столицу, неее... Таких планов у меня не было. Мной двигала только тупиздень 15-летнего подростка - "потеряюсь, убьюсь, умру, ВОТ ВАМ ВСЕМ ХУЕВО БУДЕТ!"
Справедливости ради надо отметить, что моя маман к этому порыву отнеслась похуистично. В плане, меня никто не ловил, домой не тащил, а мобильника 11 лет назад у меня не было и в помине, поэтому я внезапно разом лишилась любого родительского контроля, чему рада была до выпрыгивания из штанов.
Вот так и началась моя жизнь по разнообразным тусовкам и сборищам. Первая зима ознаменовалась приобретением мною второй семьи, но об этом позже, когда я получу с них разрешение на разглашение сведений. А пока лучше для начала расскажу историю про астрал.

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ. АСТРАЛ

Ебанутых людей, в принципе, много. Да по-хорошему, копните у себя в голове - а нет ли у вас шизы, которая отличает вас от стопроцентно психически здорового человека? У меня таки есть. Я бабочек до обморока боюсь, а гусениц и того хуже. Но речь не о моей шизе.
Во всякую неведомую ебаную хуйню я всю дорогу верила со скрипом. В плане, большинство водяных, домовый, слендерменов и прочей мистической еболы мерещится людям с укура или с белки, и на этом я стою и не могу иначе.
Та зима на шизу в неформальных тусовках выдалась особо урожайной - все массово ходили в астрал, желая свалить туда на ПМЖ. Я же на ниве этой была созданием на редкость бездарным - на сраке в позе лотоса сидела, чай травяной хлестала, мантры повторяла, на рисунок пялилась, но нихуя! В астрал так и не вышла, решив для себя раз и навсегда, что все это поебень на постном масле и дурь редкостная.
В общем, возвращаясь в очередной раз домой (т.е. в убогое пристанище на краю мира, где обитала я, моя подруга и еще какие-то деятели, постоянно менявшиеся, но уже две недели мы жили вдвоем, пытаясь отчистить эту тараканью халупу от говна и пустых бутылок), я и не думала, что меня там ждет пиздец.
Дом встретил меня тишиной и убранностью. Это уже было подозрительно. Скинув в прихожей ботинки, я заорала:
- Все ли подохли?
Мне ответил дружелюбный голос мое душевной подруги Саньки:
- Сюда вали, чучело, я тебя с гуру познакомлю!
Означенная гуру сидела на почетном, незасранном грязной посудой и тетрадями с обрывками приходного бреда, диване. И представляла из себя зрелище преизрядное - тощая, как жердь бабенка с короткими пережженными перекисью волосами, сильно заветренным таблом, прищуренными глазками, выдававшими презрение к предметному миру и отсутствием половых признаков. Замотана она было в какие-то хуй пойми занавески с кучей самодельных амулетов. Один больше всего напоминал цельноспизженную с болота килограммовую корягу и неторопливо раскачивался там, где у нормальных баб есть сиськи.
Охуев с такого зрелища, я усадила жопу на неработающую посудомойку.
- Детей не будет! - Грозно зыркнула на меня гуру.
- И хуй с ними, мне не надо! - Не затормозила с ответом я. Новая постоялица мне нихуя не нравилась, каким-то жопным чувством я чуяла, что проблем с нее будет дохрена и больше. И мои предчувствия меня не подвели.
Вопщем, вывела я под благовидным предлогом переворошить старые шмотки Саньку на балкон.
- Ты кого привела, дурында? - Ласково поинтересовалась я у подруги. - Что это за хтоническое уебище в занавесках?
Санька наморщила табло и задрала кверху и так курносый нос.
- Много ты понимаешь, темная баба! Это ж ниибацо гуру, она всех учит в астрал выходить. За деньги, причем.
Ох, ебануццо аргумент. Да каждая вторая бабка-шептунья живет богаче, чем мы уж явно.
- Санькаааа... - протянула я ласковым голосом, каким обычно говорят с умалишенными или детьми. - Ты ебнулась в край? Откуда у нас бабки? Мы ж нищие шопесдец!
И была я не так уж далека от правды. В те годы я могла подрабатывать только промоутером или корчить у метро жалобную моську, выклянчивая пятачок на проезд. И, ёб же ж мать, последнее приносило мне больше бабла, чем официальный труд. Плюс ко всему, когда мне покупали злосчастный билетик, я не отказывалась, а скопив их у себя штук 10, поутру песдовала к метро. Чтоб там, в час пик с сотенными очередями впарить добрым людям халявой доставшийся билетик по двойному, а то и тройному тарифу. Чем дохуя злила уже прикормившихся там барыг, но бегала я быстро и наглость имела неимоверную, съебывая по заборам и посылая всех нахуй. Как только не опиздюлилась ни разу - секрет.
Но это лирическое отступление, такой вот из меня сбивчивый повествователь. А Санькино табло озарилось внеземным светом.
- А мы ей дадим у себя пожить, а она вместо оплаты нас всему научит!
Хлебальце Саньки так светилось, что послать ее нахуй и вытолкать стремотную гуру у меня не поднялась рука. К тому же хата была не моя.


О Саньке. Санька была тощеватой, похожей на птичку блондинкой мышастого колёру, с зелеными блядскими глазищами и настолько детски-невинным личиком, что возраст ее не читался в принципе. Че-то около 19 на тот момент ей было, не спрашивайте, точнее не скажу. Сраная хата ей досталась толь в наследсво, толь еще по какой подобной причине, хотя подъездные бабки были свято уверены, что наторговала хату себе Санька песдой, и не иначе. Совсем уж нимфоманкой, Санька, конечно не была. Если не давать ей пить. А поутру своим подвигам ужасалась. Поэтому ей до жути понравилась некосеющая с любого количества бухла я, которая, прикинув хер к носу, могла отличить прЫнца от коня и стащить Саньку с последнего и пинками загнать домой. Вот так и зародился наш союз. Санька нихуя не работала, как и я, перебиваясь подработками и гнусавыми из-за гайморита песнями в переходе под гитару. А еще Санька в те годы была доверчивой шо песдец. Именно такие люди, как она по сотом разу вкладывают бабки во всякие МММы, даже если их уже 99 раз наебали. Верила она в любую хуету, лишь бы умели красочно ее подать. И это был наш общий геморрой, потому как бросить Саньку на произвол судьбы мне не позволяла совесть.


Теперь вам понятно, какой холод взял меня за чисто гипотетические яйца. Я поняла, что оставлять Саньку тут один на один с этой гуру нихуя нельзя, если я не хочу, шоб она тут жила вечно. И потому мужественно решила еще разок попробовать выйти в астрал.
Но для начала гуру потребовала жрать. В ультимативной форме. Я паскудно ржанула и сказала, что из хавки у нас только клейстер для обоев и моя пачка чипсов, но она моя, поэтому два оставшиеся рыла в квартире могут идти в пень. Саня такому единоличию не обрадовалась, хотя обычно меня понимала и принимала такой, какая я есть.
Поэтому меня срочно отпнули до магазина, купить жратвы, при этом запустив руки в ту заначку, которую я оставляла на оплату этой тараканьей хатки.
В магазинчике, где скучала единственная продавщица, я долго пырилась на полку со съедобными штуками, после чего честно спросила у тетеньки есть ли у нее что-нибудь дешевое и в меру отвратное. Тетенька, глянув на меня и признав постоянного клиента, выставила на прилавок двухлитровый баллон с пивом. Я грустно вздохнула.
- Теть Тань, мне жратва нужна. Причем такая, от которой гости съебывают, забывая тапочки.
Теть Таня уставилась на меня глазами невыспавшейся совы, потом перевела взгляд на полку.
- Держи, - Теть Таня флегматично поставила на прилавок пачку хер знает как оказавшейся в этой палатке смеси риса с горохом и специями. - Если будешь варить точно по инструкции, редкостное говно выйдет.
Поблагодарив тетеньку, я вщемила обратно до дому до хаты, где Санька уже в комнате занималась медитациями со своей гуру.
"Ну, щас отведаете у меня фирменного блюда!" - мстительно подумала я.
Мои умения в готовке всегда были весьма специфичны. Вы, к примеру, часто видали баб, которые варят суп в сковороде? Короче, готовить я умею. Вот только жрать это могут не все. А еще у меня нездоровая любовь к определенным специям. Не к травочкам для запаху, а к всем-всем-всем перцам.
Короче, схема приготовки мной риса такова - еще на процессе варки вхуярить в кастрюлю столько перца, чтоб вода казалась красной в черную крапинку. А в процессе жарки добавить еще чуть-чуть. Ну как чуть-чуть... Полпакетика где-то. Или больше.
Короче, через час я вломилась в комнату, где на диване восседала Гуру (как ее звали, запамятовала, поэтому буду звать ее только так) и вещала какую-то поебень раскрывшей хлебальце Саньке.
- Кушать подано, идите жрать, пжалста! - громко заорала я и чихнула. Потому как на перец не реагировали только мой рот и желудок, а вот в носу у меня в процессе готовки свербело и не раз. И угадайте, в сторону чьей тарелки я чихала?
Короче, собрались мы на кухне. Я опять угнездилась на посудомойке, на диване расселась Гуру, а Санька оккупировала старый табурет, в котором было три ножки вместо шести изначальных, причем все разной длины.
К извратам моей готовки Санька была непривередлива, а в силу природной дистрофичности и желания жрать все в любых количествах по этому поводу, на количества перца плевала. Как и вообще на вкусовые качества еды. Это про нее ходила знаменитая байка в наших кругах, что с голодухи Санька, найдя в холодильнике только бинты и горчицу, полила первое последним и схомячила.
А вот Гуру стойкости не хватило.
- АААААААААААЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫББЛЛЛЛЛЛЛЛЪЪЪЪЪЪ!!!!!! - Исторгла Гуру во всю мощь своих легких и раненым сусликом щеманулась к крану. Лучше б она этого не делала. Посуду мы с Санькой на тот момент не мыли - нас пугало семейство тараканов, жившее в раковине и охранявшее свою территорию. А шоб вода не с