Отвал
Все началось с кофе. Вернее, с его отсутствия. Я пятый раз за утро потянулся к кружке, понимая, что она пуста уже как полчаса, и мне лень встать и сделать новую порцию. Мозг, лишенный кофеиновой подпитки, работал на каких-то жалких парах, и мир вокруг казался слегка заторможенным, вялым.
Я сидел в своем кресле, уставившись в монитор, где буквы давно уже слились в серую бессмысленную массу. Веки были тяжелыми, как свинцовые шторы. Мне нужно было моргнуть. Не просто рефлекторно, а именно с чувством, с толком, с расстановкой. Глубоко, смачно, чтобы хоть как-то увлажнить эти засохшие песчинки, которые когда-то были моими глазами.
Я собрался. Вдохнул. И моргнул.
Это был не морг. Это было событие. Глаза сомкнулись с легким, едва слышным хлюпком, а в теле что-то… щёлкнуло.
Тишина. Я открыл глаза. Мир не изменился. Монитор тускло светился, часы тикали на стене. Но что-то было не так. Очень не так. Ощущение было такое, будто я забыл что-то архиважное, но не мог вспомнуть что именно. Глубоко внутри, на уровне подсознания, зародилась тревога.
Я решил встать за кофе. Перенес вес вперед, привычным движением оттолкнулся от подлокотников и… ничего не произошло. Ни знакомого напряжения в мышцах бедер, ни даже слабого усилия в области таза. Просто вакуум. Пустота в самом центре моего существа.
Медленно, с леденящим душу предчувствием, я обернулся и посмотрел на кресло.
Она лежала там. Будто всегда там и лежала. Мягко обтекающая форму сиденья, абсолютно безмятежная и самостоятельная. Моя собственная задница. Отвалившаяся. Аккуратно, словно по шву, проведенному самой природой (но явно с браком).
Первая мысль была идиотской: «Вот чёрт, а на джинсах, наверное, теперь мешковато сзади». Вторая мысль была уже панической: «КАК ЖЕ Я СЕЙЧАС СЯДУ?!»
Паника, впрочем, быстро сменилась странной отстраненностью. Я уставился на отвалившуюся часть себя. Она не выглядела больной или несчастной. Скорее… довольной. Освободившейся. Я попытался мысленно скомандовать ей, сжать несуществующую мышцу. Никакой ответной связи. Полный радиомолчание на частоте «пятой точки».
Дальше началась суета. Я осторожно, как бомбу, обошел кресло, боясь чихнуть или кашлянуть – вдруг отвалится что-то еще? Позвонил в скорую. Голос у меня дрожал.
— Алло, у меня… несчастный случай. Отвал.
— Травма? Перелом? Поясните, — устало спросил диспетчер.
— Нет, не перелом… Сорвало. Ну, жопу. Отвалилась. На той стороне повисло молчание, прерванное лишь клацаньем клавиатуры.
— Медицинское название? — спросил диспетчер уже другим тоном.
— Я ж не врач! Она просто… тут лежит! Отдельно!
— Симптомы? Болевые ощущения?
— Да нет боли! Просто пусто! И она… она смотрит на меня!
— Кто?
— ЖОПА! — выкрикнул я, и в трубке раздался звук смены кассеты в диктофоне.
Через полчаса ко мне ворвались два фельдшера, молодые ребята. Один сразу же, увидев «пациента» на кресле, схватился за живот от смеха и сполз по косяку. Второй, более стойкий, пытался сохранить профессионализм.
— Моргнули, говорите?
— Да.
— Сильно?
— Очень.
Он покрутил пальцем у виска, глядя на своего коллегу, который уже бился в тихом истерическом припадке. Потом вздохнул, достал большой пластиковый пакет с застежкой и несколько пар перчаток.
— Что делаем? — спросил я жалобно.
— Упаковываем. Поедем в институт нестандартной проктологии. Там разберутся. Главное — не паникуйте. И… — он с трудом сдержал усмешку, — постарайтесь пока не моргать.
Меня погрузили в машину, велев лежать на боку. «Отсоединенный актив» повезли в отдельном специальном контейнере. Лежа на каталке по дороге в процедурную, я слышал, как мимо пробегали врачи и шептались: «Это тот самый, с амбулаторным отвалом?», «Да, слышал, от моргания!».
Выяснилось, что это крайне редкая форма рефлекторной дестабилизации тазового каркаса, или в просторечии — «синдром неосторожного моргания». Стресс, недосып и кофеиновое голодание ослабили нейромышечные связи, а то самое мощное, осознанное моргание стало спусковым крючком, крошечным импульсом, который нарушил шаткое равновесие. Как кнопка «Выброс» у космонавтов в кресле.
Пришили. Обещали, что при должной осторожности и регулярной профилактической гимнастике все приживется. Но теперь я живу в новом режиме. Я моргаю часто, мелкими, дробными морганиями, никогда не сосредотачиваясь на процессе. Я панически боюсь зевков, чихания и неожиданных сюрпризов. А когда прохожу мимо своего кресла, то невольно бросаю на него тревожный взгляд.
Оно пусто. Пока что. Но я-то теперь знаю правду: наше тело — хрупкая и абсурдная конструкция, а самая страшная кнопка «выключения» может скрываться в самом простом, самом естественном движении.
Просто в одном неосторожном моргании.
