С севера дул холодный, пронизывающий ветер. Облака беспрекословно подчинялись его сильным порывам. И уже через полчаса из множества маленьких, немощных облачков сформировался огромный грозовой фронт, закрывший собой весь небосвод. Через несколько секунд этот грозовой титан обрушился сильнейшим ливнем на близлежащие окрестности.
Стихия начала набирать обороты. Ветер выгибал деревья, как ему вздумается. Словно поставил себе цель проверить на прочность сей вековой лес. Несмотря на то, что он был посажен сотни веков назад руками величайших королей древности, в нём не сохранилась и малая толика стойкости и выдержки основателей. Деревья, не выдерживая натиска стихии, с хрустом ломались и падали в стремительный водяной поток. Уровень которого, из-за ливня небывалой силы, достиг уже около полуметра.
Этот поток с обломками деревьев и прочего мусора неотвратимо приближался к деревне, находящейся у подножия каменистого холма, на вершине которого обосновался величественный, ста вековой замок. Он гордо возвышался над деревней и лесом, окружавшем её. Свет его факелов пробивается сквозь водную пелену. И каким бы сильным не был дождь, и как бы остервенело не завывал ветер. Не погаснут огни замка, и не рухнут стены крепости под напором ужасной стихии.
Жители деревни, схватив свои нехитрые пожитки, бегут на холм, стараясь обогнать смертоносный поток. Над замком, заглушив шум бури, раздаётся приказ:
В этот же миг, под монотонный лязг цепей, ворота замка распахиваются и закроются лишь после того, как последний житель поселения скроется за могучими стенами.
Время густеет, растягивается, словно остывающая смола. Проходит минута, пять, десять. Кажется, людская река некогда не закончит своё течение. Проходит ещё пара минут, и последний старожил поселения пересекает границы крепости.
И вновь заглушая раскаты грома, с вершины башни раздаётся очередной, не многословный приказ:
Приказы отдаёт старый, потрёпанный в кровопролитных боях рыцарь. Впрочем, стар ли он? Ведь сознание его также многогранно и ясно, как молния, отражённая в дождевой капле. Грудь его мерно вздымается под тяжёлыми латами - дыхание спокойное, ровное. Взгляд степенно оценивает происходящее. Вдруг до его слуха доносится душераздирающий вопль , переходящий в громкий рык. Доля секунды и приходит осознание того, что сейчас произойдёт. Этого нельзя допустить.
Однако драгоценное время уже упущено. Тот самый дед, вошедший последним, бился в дикой агонии на земле, срывая с себя лоскуты кожи. Вместо неё тело стало покрываться редкой, белоснежной шерстью. Лицо вытянулось, превратившись в зубастую пасть. А руки (хотя, скорее лапы) были увенчаны длинными, острыми когтями. НО самое страшное в этом создание были не пасть, или когти, а глаза. Большие, жёлтые с вертикальными зрачками. В этих глазах одновременно сосуществовали животная ярость и человеческий разум.
Обратившись, зверь прыгнул в толпу людей, и началась бойня. Стоны раненных, крики напуганных женщин и плач маленьких детей. Всё смешалось с рёвом бушующей стихии.
- Стража, уводите людей в замок. Лучники огонь со стен по готовности.
Приказы отданы, людей начинают уводить с площади.
Зверь лютует. Белоснежная шерсть уже не является таковой. Оттенок её уже стал ярко алым. Вокруг существа царит кровавый хаос, король в котором он. Солдаты пытаются защитить крестьян, но сами оказываются жертвами смертоносных когтей и острейших клыков. Страх, боль, безумие. Кажется нет им конца. Однако есть сила, способная противостоять тьме.
Короткий разбег. И тело рыцаря камнем устремляется вниз. Когда до земли остаются считаные метры, латы на спине разрываются на куски и грузное тело взмывает вверх под мощнейшими взмахами перепончатых крыльев.
- Стой, ищадие! Прекрати терзать невинных, твой истинный враг перед тобой. Сразись же со мной, трусливая шавка!
Услышав, что кто-то вызывает его на поединок, оборотень замер с оторванной рукой в пасти. Непонимающе, повертел головой, а затем, заметив парящего человека, издал громкий, протяжный вой и бросился в его сторону. Единственным желанием зверя было разорвать этого наглеца в клочья, но когда до столь желанного куска мяса остались жалкие пара миллиметров, его челюсть пронзила резкая боль. Рыцарь нанёс сокрушительный удар, но зверь лишь на мгновение потерял ориентацию в пространстве. Однако этого самого момента хватило, чтобы уйти с линии атаки и нанести пару новых ударов.
Несмотря на то, что повреждения были несовместимыми с жизнью, оборотень их не замечал. Он лишь едва заметно напрягся и полученные раны стали регенерировать на глазах. Увидев это, рыцарь напрягся всем своим естеством. Рефлексы обострились, сила возросла в разы. Самое главное – сохранить человеческое обличие, а остальное второстепенный фактор. Даже эта огромная, злая куча белёсой шерсти. Хотя шерсть не белёсая, а просто седая, и перед ним высший оборотень. С этим, всё-таки, надо считаться, но всё же человеческая сущность в приоритете.
Они схлестнулись в страшной схватке, победителем из которой выйдет только один. Куски оторванной плоти, клочья шерсти и брызги крови летели во все стороны. Бой был настолько стремительным, что человеческому глазу не удавалось уследить за ходом событий. Спустя пару минут бой остановился. Уставший, израненный рыцарь валялся у подножия крепостной стены, а оборотень навис над ним своей громадой, намереваясь перекусить горло.
- Влад, отбрось лик свой, но сущность сохрани! – кричит из узкой бойницы древний, как сам мир священник. Вспомни учение! Защити народ свой! Отбрось тьму во мрак!
-Рррр, сущность сохрани. - хрипит раненный воин. Я дал слово защищать людей, ты прав. Нужно лишь отбросить облик.
Произнеся это, Влад начинает обращаться. Тело колотит крупная дрожь. Тем временем пасть оборотня всё ближе к заветной шее, но не в этот раз. Мощнейший удар крыла отбрасывает его в соседнюю стену. Не выдержав столкновения, она рушится, погребая под своими обломками зверя. А на том месте, где лежало беззащитное тело человека, стоит вампир, чей род настолько древней, что сам прокуратор иудей Пилат понтийский застал его зарождение будучи младенцем.
Лицо рыцаря искажает гримаса боли, но боль лишь иллюзия. Слабый психологический барьер, который нужно перешагнуть. Шаг сделан. Латы трещат по швам, обнажая жилистое, мускулистое тело. Однако тело это принадлежит не Владу, а древнему существу, чью истинную мощь сдерживает человеческий разум, ибо если оно возьмёт над рыцарем верх, то не будет спасения роду человеческому ближайшие три сотни лет. Пока существо не утолит свой голод.
Снова стены крепости оглашает волчий вой и из-под завалов выбирается старец.
- Что же ты, мил человек, старость не уважаешь?
- А нечего дедуль людей простых жрать, да беспорядки чинить.
Произнеся это, Влад сделал молниеносный рывок в сторону деда, но встретил его уже не человек , а волк. Оборотень увернулся от атаки и воспользовавшись заминкой своего противника, вцепился зубами в открывшееся плечо. Вязкая, холодная кровь брызнула на седую шерсть. Лицо Влада на миг исказила гримаса боли, но через несколько секунд её сменила улыбка, больше походящая на звериный оскал.
Сейчас я утолю голод, терзающий меня сотни лет. – проносится в вампирской голове. Короткий поворот корпуса, захват врага. Не дёргайся кролик, не вырвешься. Я слышу биение твоего сердца, оно манит меня. Сейчас всё кончится. Когда клыки вампира почти касаются шеи врага, раздаётся короткое «Стой!». На мгновение остановившись, вампир открывает глаза и видит перед собой тщедушного старика, молящего о пощаде.
- Я не пощажу тебя, также, как и ты не пощадил своих жертв.
Челюсти сжимаются на шее оборотня. Пара минут и его иссушённое тело падает на землю. Крови, крови, дай мне крови – раздаётся голос в голове Влада. Больше крови! - сущность скребётся наружу. Нет сил сопротивляться. Взгляд цепляется за молодую крестьянку, забившуюся под старую телегу, видимо в царившем хаосе она не смогла попасть внутрь замка. Её молоденькое сердце бешено колотится, словно приглашая испить юной крови. Оттолкнув телегу ногой, Влад наклоняется над плачущей, бормочущей молитву девушкой и обнажает свои клыки. Кровь оборотня попадает на её лицо, отчего девушка вскрикивает и теряет сознание.
- Борись, ничтожное ты создание! Вспомни чему тебя учил старый Шехо. Ты человек, а не вампир. Не важно, кто ты по происхождению, важна твоя суть. Борись же Влад!
Услышав крики священника, вампир на мгновение замер, а затем отпрыгнул от своей жертвы на добрый десяток метров. В голове металась сотня мыслей, почти все хотели крови. Лишь одна протестовала им.
-Укуси, один раз нечего не будет, её кровь такая тёплая и сладкая, нечета крови той шавки. Давай же, выпусти меня на свободу, со мной ты покоришь мир и станешь царём царей. Мы будем непобедимы. Дай нам крови.
- Ты хочешь крови, что же, получай! С этими словами, Влад поднял с земли потерянный кем-то кинжал, сорвал с груди остатки лат, и стиснув зубы начал вырезать на ней крест. Мысли спутались, голоса стали замолкать, их вытесняла нечеловеческая боль. Грудь жгло, словно от сотни раскалённых клинков. Сознание прояснялось. Однако вампир не сдавался, раз за разом он пытался взять тело под свой контроль, человек же отчаянно противостоял ему. Нечеловеческие крики заглушили рёв бури.
- Я челооовеееек! Уходи из моей головы, ты лишь мой инструмент, моя вещь, слушайся хозяина! – после этой фразы сознание покинуло терзаемое тело.
-Влааад, просыпайся, хватит отдыхать, и так трое суток уже валяешься. – произносит Шехо.
- Знамо где, в моей часовне. Еле тебя сюда с мужиками дотащили. Здоровый зараза. Как себя чувствуешь?
- Всё тело ломит и голова болит, как будто твоего вина перебрал.
- Ещё бы, завалил верховного оборотня, да в добавок к этому пережил почти полную трансформацию.
- Слушай, Шехо , а кто победил то.
Монах посмотрел на Влада, и немного помолчав, произнёс: «ЧЕЛОВЕК!»
