MonkeysInTARDIS

«Днем мы боялись немцев и полицаев, а ночью партизан. У меня последнюю коровку партизаны забрали, остался у нас один кот. Партизаны голодные, злые. Повели мою коровку, а я — за ними... Километров десять шла. Молила - отдайте. Трое детей голодных в хате на печи оставила.
"Уходи, тетка! - пригрозили. - А то пристрелим".

"Я до Берлина с армией дошла... Вернулась в свою деревню с двумя орденами Славы и медалями. Пожила три дня, а на четвертый мама поднимает меня с постели и говорит: "Доченька, я тебе собрала узелок. Уходи... Уходи... У тебя еще две младших сестры растут. Кто их замуж возьмет? Все знают, что ты четыре года была на фронте, с мужчинами..."

"Еду после работы в автобусе, вдруг начались крики: "Держите вора! Держите вора! Моя сумочка..." Автобус остановился... Сразу - толкучка. Молодой офицер выводит на улицу мальчишку, кладет его руку себе на колено и - бах! ломает ее пополам. Вскакивает назад... И мы едем... Никто не заступился за мальчишку, не позвал милиционеров. Не вызвали врача. А у офицера вся грудь в боевых наградах... Я стала выходить на своей остановке, он соскочил и подал мне руку: "Проходите, девушка..." Такой галантный..."

"Мы думали, что после войны все изменится... Сталин поверит своему народу. Но еще война не кончилась, а эшелоны уже пошли в Магадан. Эшелоны с победителями... Арестовали тех, кто был в плену, выжил в немецких лагерях, кого увезли немцы на работу - всех, кто видел Европу. Мог рассказать, как там живет народ. Без коммунистов. Какие там дома и какие дороги. О том, что нигде нет колхозов...
После Победы все замолчали. Молчали и боялись, как до войны..."

"В сорок третьем родила дочку... Это уже мы с мужем пришли в лес к партизанам. На болоте родила, в стогу сена. Пеленочки на себе сушила, положу за пазуху, согрею и опять пеленаю."

"Дисциплина, уставы, знаки различия – вся эта военная премудрость не давалась нам сразу. Стоим, охраняем самолеты. А в уставе говорится, что если кто идет, надо останавливать: "Стой, кто идет?". Подружка моя увидела командира полка и кричит: "Стойте, кто идет? Вы меня извините, но я буду стрелять!". Вообразите это себе. Она кричит: "Вы меня извините, но я буду стрелять!". Вы меня извините..Ха-ха-ха..."

"Таскали на себе мужчин, в два-три раза тяжелее нас. А раненые они еще тяжелее. Его самого тащишь и его оружие, а на нем еще шинель, сапоги. Взвалишь на себя восемьдесят килограммов и тащишь. Сбросишь... Идешь за следующим, и опять семьдесят-восемьдесят килограммов... И так раз пять-шесть за одну атаку. А в тебе самой сорок восемь килограммов - балетный вес. Сейчас уже не верится..."

"Как нас встретила Родина? Без рыданий не могу… Сорок лет прошло, а до сих пор щеки горят. Мужчины молчали, а женщины… Они кричали нам: «Знаем, чем вы там занимались! Завлекали молодыми п… наших мужиков. Фронтовые б… Сучки военные…» Оскорбляли по-всякому… Словарь русский богатый…"

"Никогда не знаешь своего сердца. Зимой вели мимо нашей части пленных немецких солдат. Шли они замерзшие, с рваными одеялами на голове, прожженными шинелями. А мороз такой, что птицы на лету падали. Птицы замерзали. В этой колонне шел один солдат… Мальчик… У него на лице замерзли слезы… А я везла на тачке хлеб в столовую. Он глаз отвести не может от этой тачки, меня не видит, только эту тачку. Хлеб… Хлеб… Я беру и отламываю от одной буханки и даю ему. Он берет… Берет и не верит. Не верит… Не верит!

Я была счастлива… Я была счастлива, что не могу ненавидеть. Я сама себе тогда удивилась…"

"Я сам стрелял... Так я же мужчина...
- Но они защищали родную землю? Спасали отечество...
- Это конечно... В разведку с такой, может быть, и пошел, а замуж бы не взял. Ну да... Мы привыкли думать о женщине как о матери и невесте. Прекрасной даме, наконец."

"И батальона не стало. Все лежали. Они не были все убиты, много раненых. Немцы бьют, огня не прекращают. Совсем неожиданно для всех из траншеи выскакивает сначала одна девчонка, потом вторая, потом третья... Они стали перевязывать и оттаскивать раненых, даже немцы на какое-то время онемели от изумления. К часам десяти вечера все девчонки были тяжело ранены, а каждая спасла максимум два-три человека....
Награждали их скупо...
Вытащить раненого надо было вместе с его личным оружием. Первый вопрос в медсанбате: где оружие? В начале войны его не хватало. Винтовку, автомат, пулемет - это тоже надо было тащить."

"- Кончилась война, они оказались страшно незащищенными. Вот моя жена - умная женщина, и она к военным девушкам плохо относится. Считает, что они ехали на войну за женихами, что все крутили там романы. Хотя на самом деле, у нас же искренний разговор, это чаще всего были честные девчонки. Чистые. Но после войны... После грязи, после смертей... Хотелось чего-то красивого. Яркого. Красивых женщин... У меня был друг, его на фронте любила одна прекрасная, как я сейчас понимаю, девушка. Медсестра. Но он на ней не женился, демобилизовался и нашел себе другую, посмазливее. И он несчастлив со своей женой. Теперь вспоминает ту, свою военную любовь, она ему была другом. А после фронта он ее оставил, потому что четыре года видел ее только в стоптанных сапогах и мужском ватнике."

"Когда прибывало новое пополнение, ребята были все молодые, конечно, они удивлялись. Им тоже по восемнадцать-девятнадцать лет, и они с насмешкой спрашивали: "А за что ты получила свои медали?" или "А была ли ты в бою?". Пристают с шуточками: "А пули пробивают броню танка?".
Одного такого я потом перевязывала на поле боя, под обстрелом...."

Феминистки: Привет. Мы боремся за то, чтобы с женщинами обращались как с равными!

Общество: Отлично, значит вы хотите "равенства", но думаете, что мужчины будут продолжать открывать вам двери и платить за ужин? Это не равенство! Это особые условия содержания!

Ф: Вообще-то нет. Вам не нужно открывать нам двери и платить за еду. Мы и сами можем с этим справиться

O: ЧТО? Вы не хотите, чтобы мужчина открыл вам дверь? Вы ненавидите вежливых людей? Неудивительно что рыцарское отношение к женщинам уходит в прошлое! Да вы бы наорали на мужчину просто за то, что он выразил вам уважение и открыл дверь!

Ф: Вовсе нет! Мы просто пытаемся сказать, что этого не надо делать только потому, что мы женщины!

О: Кстати, раз уж зашел разговор, я так понимаю, вам наплевать на мужчин, ставших жертвой домашнего насилия или переживших изнасилование?

Ф: Вообще-то, мы очень сочувствуем тем мужчинам, которым приходится молчать о своих травмах из-за того, что патриархальное общество не воспринимает их всерьез. Это одно из следствий культа мачизма. Мужчины действительно становятся жертвами самого разного насилия, однако никто не помогает им, потому что считается, что они должны быть сильными. То же самое относится к мужчинам, которые не могут открыто проявлять свои чувства и эмоции

О: Понятно, то есть вы собираетесь превратить мужчин в кучку педиков, так? Вы просто ненавидите мужчин за то, что они хотят быть сильными, КАК ЭТО И ЗАПЛАНИРОВАЛА ПРИРОДА. Пожалеете тогда, когда закончите замужем за каким-нибудь вялым хныкающим сопляком, который обожает поговорить о своих "чувствах"!

О: И кстати, причина ваших несуществующих прав в том, что женщины от природы недостаточно агрессивны, чтобы добиваться высоких ставок на работе и прочих вещей.

Ф: КАК НАСЧЕТ ТОГО, ЧТОБЫ ПОЙТИ И ОТРУБИТЬ СЕБЕ ГОЛОВУ ДВЕРЬЮ, ЧЕРЕЗ КОТОРУЮ ТЫ ЗАШЕЛ?

О: Бог ты мой, полегче! Вовсе не обязательно быть такими агрессивными

Я хочу обратиться к воинам света в Интернете (а также на кухнях и в курилках офисов), которые утверждают, что место женщины – на кухне. Тот пример, который я использую, является ни в коей мере не желательным развитием событий, более того – он показывает, как изменяет общество ошибочное предвзятое мнение, в качестве аргументов которого используются случайные факты. Приступим.

Представьте, русские шовинисты, что вас захватили американцы. Они заняли ваши заводы, газеты и пароходы и провели новую идеологию, главная мысль заключается в том, что вы, русские – народ служебный. Вы созданы для того, чтобы готовить, убирать, выносить мусор, и при этом должны выглядеть так, как хочется американцам. А они хотят видеть вас подтянутыми и вечно молодыми, иначе, как они говорят, «вы оскорбляете их эстетические чувства».

Любой из вас сразу скажет: да пусть на себя посмотрят! Среди них полно жирдяев, которые жрут в три горла и совершенно не следят за собой! Почему же вы, русские, должны быть для них красивы? Все просто: потому что они так сказали.

Хотя конечно, прежде всего, вы взбунтуетесь: вы не служебная нация. «А что вы еще умеете?» - спросят у вас американцы. Любители жахнуть ядерным оружием по кому попало, не спешите: у вас его больше нет. Его отобрали. Вся ваша военная сила уже захвачена, у вас есть только собственные руки и голова, чтобы бороться. И вы начинаете перечислять все достижения русских, но они перебивают вас: «Назови мне хоть одного русского ученого!» - кричат они. «Ломоносов, Менделеев, Капица…» - начинаете перечислять вы, но рано или поздно останавливаетесь, потому что вы не историк науки и не держите их всех в голове. Кроме того, половины из них американцы и не знают; не знают они и того, как жизнь этих ученых повлияла на них. «Лобачевский? Кто такой Лобачевский? У него какая-то дурацкая русская геометрия, я ее в своей работе не использую. А Менделеев вообще изобрел водку, и все ваши русские ученые делают все только для русских, нормальным людям это не нужно».

И, если вы спорите через интернет, какой-нибудь американец обязательно скажет: «Компьютер, сотовый телефон и интернет, в котором ты разеваешь рот, изобретен американцами! Если тебе не нравится, выйди из интернета и иди кормить медведя!». «Но… но… Сергей Брин, например…» - думаете вы, а американцы вам в ответ: «Он исключение! Он принял американский образ жизни, но отказался взамен от таких русских привилегий, как пахать землю и пить водку!»

А вы и землю пахать не любите, и водку не пьете (или даже пьете, но совсем не возражаете, если американцы тоже станут ее пить), но все равно вынуждены слушаться. Американцы постоянно твердят вам о вашем «природном предназначении», уверяя, что больше у вас нет никаких способностей. Помните, как Гитлер считал, что предназначение славян – это сельское хозяйство? Не согласны со своим предназначением? А кто же вас спросит. Американцы обязательно скажут вам, что они обеспечивают вас деньгами, а вы в ответ должны быть милыми и любезными.

У вас будут серьезные проблемы при устройстве на работу, даже если ваш начальник – русский. «Вот мы его обучим, а он запьет, кто работать-то будет»? Вы можете сколько угодно утверждать, что вы не запьете, что вы вообще не пьете, и что американец тоже может уйти в запой, но на работу вас все равно не возьмут. «Не с кем, говорите, в запой уйти? Да вы же теперь с кем попало можете. Можете даже и в одиночку – так, для собственного удовольствия». Вы же, русские, хитрые, вам лишь бы языками чесать и не работать.

Американцы будут говорить вам, что истинное счастье для вас – если до вас снизойдет какой-нибудь американец. «У вас же, русских, был такой низкий курс национальной валюты. Не переживайте, теперь мы этим займемся. А теперь иди и сделай мне бутерброд».

И что? Вы поплететесь делать бутерброд, или попробуете возразить, что Россия – сильная страна с развитой культурой, а вы – личность со своими амбициями и устремлениями? Не сомневаюсь, что среди вас найдутся те, кого новая жизнь устроит (но сомневаюсь, что это будут все те, кто думает, «как хорошо быть девушкой», потому что ты можешь «не работать и все получать просто так»). Но большинство скажет: нет! Нет у нас никакого природного предназначения, и каждый из нас вправе вам выбирать свою судьбу!

А американцы лишь рассмеются и скажут, что без них вы – никто…

Страшная история, правда? А теперь представьте, что так живут миллионы женщин. Каждый день они вынуждены сражаться со сказками о своем природном предназначении и неспособности добиться чего-то стоящего. Только эти сказки им рассказывают испокон веков, и многие из них уже смирились с тем, чего от них требуют.

Несмотря на то, что в этом тексте использовался пример с американцами (вернее, с тем демонизированным образом американцев, который часто используют российские СМИ), на их месте мог оказаться кто угодно другой. Китайцы. Инопланетяне. Да кто угодно! Но если вы уверяете, что знаете, кто вы есть – вы никогда не смиритесь с чьими-то навязанными правилами.

Но почему так должны делать женщины? ©